Сергей Мусаниф 
Имперский гамбит

Имперские танцы – 3

://www.fenzin.org
«Имперский гамбит»: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»; М.; 2007
ISBN 978-5-93556-929-7
Аннотация

Вторжение таргов продолжается. Человеческая Империя и примкнувшие к ней независимые миры терпят одно поражение за другим, а на Земле, в самом сердце Империи, набирает обороты религиозная истерия. Выиграть эту войну могут только два человека, но император Морган мертв, а барон Клозе угодил в опалу, был разжалован и сослан вести боевые действия на одном из самых безнадежных направлений. Однако надежда все-таки осталась. Для достижения победы Клозе нужна всего малость – снова забраться на вершину командной цепочки, выяснить, кто же на самом деле является главным врагом человечества, и принести в жертву саму Империю.
В общем, Клозе готов разыграть имперский гамбит.

Сергей Мусаниф
Имперский гамбит

Часть первая
О ЧЕМ УМАЛЧИВАЕТ ИСТОРИЯ

ГЛАВА 1

Их было пятеро.
Пять серебристых шариков, каждый размером с небольшой метеорит, но с куда лучшей маневренностью. На фоне вечной черноты космоса, прерываемой только мерцанием отдаленных светил и отблесками идущего совсем рядом космического боя, эти шарики выглядели завораживающе красивыми. Разрывы снарядов и блики от лазерных лучей отражались на их поверхности и играли всеми цветами радуги.
Пять истребителей таргов висели у Клозе на хвосте. Нормальная рабочая ситуация.
Можно даже сказать, рутина.
Сегодня, как, впрочем, и вчера, и несколько дней назад, и в любой произвольно взятый период в течение последних трех месяцев, прикрыть спину живой легенде Военно-космических сил Человеческой Империи оказалось некому, и причина этого была весьма прозаичной. Она ничего общего не имела со злым умыслом.
Смерти барона желали только тарги и, возможно, несколько высокопоставленных персон на планете Земля, которая находилась очень далеко от места нынешних боевых действий капитана Клозе. Коллеги-пилоты вовсе не горели желанием сократить его жизненный путь. Но…
Эскадрилья, в составе которой ныне воевал Раптор, была укомплектована не выпускниками Имперской летной академии, как это было во времена его первого капитанства, а кадетами, окончившими только лишь ускоренные курсы пилотов.
Мальчиками.
Они учились пилотировать истребители всего шесть месяцев. Обучение в Академии занимало пять лет.
Клозе проучился полные пять лет и теперь в компании двадцатилетних юнцов чувствовал себя безнадежно устаревшим. Его кличка, полученная после падения Сахары, приобрела третье возможное прочтение. Раптор – не истребитель насекомых и не один из самых опасных хищников юрского периода. Просто динозавр.
Сам он в двадцать лет учился только на третьем курсе, и до присвоения ему звания лейтенанта было еще очень далеко.
Только через два года после выпускных экзаменов ему присвоили финальный класс Омега-Икс с допуском, позволяющим пилотировать все, что только умудрились создать имперские военные инженеры к этому моменту.
Когда-то это много значило для Клозе. Черт побери, были времена, когда пилоты являлись элитой вооруженных сил Империи и ценились едва ли не выше наследственных аристократов. Это была очень престижная, требующая высокой квалификации и хорошо оплачиваемая работа, о которой мечтал любой мальчишка. И даже нечто большее, чем все вышеперечисленное.
Теперь же, когда глобальная космическая война превратилась из научной фантастики в кошмарную реальность, из элиты пилоты превратились в пушечное мясо. Подавляющее большинство сражений этой войны разворачивались в открытом космосе или на орбитах имперских планет, и пилоты гибли в количестве даже большем, чем штурмовики или десантники, которые во все времена считались самым расходуемым материалом ВКС Империи.
Отсюда и ускоренные курсы пилотов, и мальчики, воображающие, что они уже готовы для этой резни.
А в представлении не слишком старого Клозе все новобранцы были мальчиками. Оно и неудивительно, если учесть, что барон являлся человеком, обладающим самым богатым боевым опытом в современных военно-космических силах.
Он дрался с таргами уже тогда, когда все эти мальчики писались в штаны от восторга при одной только мысли о том, что когда-нибудь им удастся подержаться за управляющие джойстики «игрек-крыла».
О, эти мальчики, вместе с которыми он теперь воевал, подозревали о существовании такого понятия, как высший пилотаж, примерно так же, как рыба подозревает о наличии жизни на суше. Или самой суши, если уж на то пошло. Когда эта чертова война только начиналась, за каждый сбитый «игрек» тарги платили пачками своих истребителей. Сейчас же размен шел почти один к одному.
Война превратилась в бойню. Или в чистую арифметику. У кого раньше кончатся корабли, тот и проиграл.
Большинство нынешних коллег Клозе умели немного летать. И немного стрелять. Считаные единицы умели делать то и другое одновременно. Но драться, как пилоты старой школы, они еще не умели.
И Клозе просто не успевал их научить. Не успевал из-за большой ротации кадров, причиной которой являлась «естественная убыль». Так на официальном языке теперь назывались боевые потери.
Впрочем, Клозе всегда был представителем породы одиноких волков и, по большому счету, чихать на все это хотел. И в первые же минуты боя он оставался один. Не потому, что его бросали, и не потому, что он этого хотел и сознательно отрывался от остальных. Никто из его коллег за ним просто не успевал.
Пять истребителей таргов на хвосте Клозе действительно были для барона нормальной рабочей ситуацией.
В прежние времена Клозе в одиночку дрался с десятками кораблей противника. Запись его маневров во время захвата таргами Сахары демонстрировали в качестве учебного пособия на тех самых ускоренных пилотских курсах. Впрочем, Клозе не питал даже подобия надежды на то, что кто-то из сегодняшнего поколения выпускников мог бы подобное повторить.
По некотором размышлении он пришел к выводу, что и сам бы не смог выкинуть такой фокус еще раз. На Сахаре ему невероятно повезло. И он был единственным, кто удостоился такого везения.
Клозе решил, что ему уже пора что-то предпринять по поводу нынешней ситуации.
Он совершил боевой разворот и выпустил торпеду. Тарги предприняли маневры уклонения, но не слишком удачно, и преследователей стало на одного меньше. Промчавшись мимо них на встречном курсе и поливая огнем, Клозе умудрился улучшить соотношение до одного к трем.
Тарги в свою очередь тоже развернулись и бросились в погоню за бароном. Клозе хмыкнул.
Тарги пилотировали ничуть не лучше человеческих новобранцев, хотя имели куда больше времени на подготовку.
У Клозе могли отнять почти все. Собственно говоря, именно так с ним и поступили. Но никто не был способен лишить его умения пилотировать истребители.
Он все еще был бароном Генрихом Клозе, капитаном ВКС Империи, человеком, носившим устрашающее прозвище Раптор, живой легендой и знаменитым истребителем насекомых.
Что бы ни случилось дальше, у него оставалась надежда, что именно таким человеком он и умрет. Раз уж его приземленным мещанским мечтам о безмятежной, тихой и обеспеченной старости не суждено превратиться в реальность.
Преследователи выпустили ему вдогонку две торпеды. Клозе закрутил истребитель в штопор, стандартную фигуру высшего пилотажа, с небольшой только разницей, что дело проходило в вакууме и все направления являлись относительными. «Умные» торпеды таргов попытались повторить его маневр, но не преуспели, столкнулись друг с другом и исчезли в мгновенной ослепительной вспышке.
Клозе стабилизировал свою машину, воспользовался секундным замешательством таргов, которые миновали место взрыва и временно потеряли способность к ориентированию, задействовал свои кормовые орудия и накрыл сразу два вражеских истребителя.
Будь на месте последнего уцелевшего противника человек, он бы непременно отступил, увидев такой расклад. Но тарги отступали крайне редко. Такие случаи Клозе мог пересчитать по пальцам одной руки, даже если бы половину пальцев ему оторвало при взрыве.
Но в данном случае это была проблема скорее тарга, чем Клозе.
Барон не стал выпендриваться. После серии элементарных обманных движений противник совершенно потерял его из вида, Клозе зашел с фланга и спокойно расстрелял чужой истребитель из плазменной пушки.
Занятия в Академии, особенно на симуляторах, обычно бывали куда сложнее и изощреннее. По сравнению со сволочами-инструкторами ВКС тарги казались ребятишками из соседней песочницы.
Клозе хмыкнул. В последнее время он умудрялся находить юмор там, где бы и не подумал искать его раньше.
Он отправился туда, где его эскадрилья повстречалась с отрядом таргов. К месту всеобщей свалки. Которая фактически завершилась.
В вакууме, среди уцелевших имперских кораблей, плавали обломки. Очень некрупные обломки. Очередная безымянная могила, подумал барон. Братская могила. Здесь, сохраняемые вакуумом лучше, чем тайными мазями египетских жрецов, тела людей будут храниться почти вечно. Вперемешку с телами таргов.
Клозе провел быструю перекличку по общей связи. Она оказалась на три отзыва короче, чем должна была быть.
– Боевая задача выполнена, – буркнул Клозе. – Всем, кто выжил, мои поздравления, джентльмены.
Трое из двенадцати вылетевших на патрулирование пилотов погибли. Нет, надо считать не так, поправил себя Клозе. Девятеро из двенадцати уцелели. Сегодня процент выживших был весьма неплох. Бывало хуже. Гораздо хуже.
Два раза он возвращался на базу один. Раньше бы он сказал «в гордом одиночестве». Но теперь одиночество такого рода казалось ему не гордым, а просто тоскливым.
За свою карьеру пилота Клозе не мог похвастаться только простыми и беспрепятственными возвращениями. Он терял корабли, друзей и части собственного тела. Он так до сих пор и не смог найти место, где оставил свою правую ногу. Прежнюю правую ногу.
Та, что была у него сейчас, вряд ли чем-то уступала своей предшественнице, разве что волосы на ней росли медленнее. Но Клозе по-прежнему питал чувства к своей прежней правой ноге, той, с которой он родился, а не которую ему пришили квалифицированные флотские медики.
Странно было осознавать, что часть его уже умерла, находится на том свете и ждет там своего хозяина. Интересно, в загробной жизни у меня будет три ноги, подумал Клозе, или меня будут жарить на двух разных сковородках?
Впрочем, особенно религиозным человеком он никогда не был. Хотя в последнее время это стало основным качеством, помогающим сделать успешную карьеру. Даже пилоту. Даже более важным качеством, чем умение летать и сбивать истребители врага.
Как быстро все изменилось. Как быстро и как…
Подходящего определения у Клозе не было. Он так и не смог выбрать между «отвратительно», «тошнотворно» и добрым десятком других вариантов.
Эскадрилья Клозе базировалась на борту дредноута «Иоанн-Павел Четвертый», бывшем «Кайзере Вильгельме». Клозе не имел ни малейшего понятия об Иоанне-Павле, впрочем, как и о вышеупомянутом кайзере, но предыдущее название все равно нравилось ему больше.
Помимо дредноута в группировку входили два крейсера, летающий госпиталь и корабль техподдержки. Эта небольшая флотилия тащилась параллельно остаткам первой волны вторжения таргов и с их же скоростью, соблюдая дистанцию, которую земные штабисты признали безопасной. Каждый раз при возвращении с патрулирования или боевого рейда пилотам необходимо было делать поправку на смещение группировки. К счастью, истребитель мог находить обратную дорогу самостоятельно, без помощи пилотов, иначе половину новобранцев они бы потеряли во время возвращения, уже после боя.
Клозе включил автопилот и вырубил связь. У него было чуть меньше двух часов тишины и покоя, при условии, что больше патруль ни на кого не нарвется.
То, чем занимались ВКС Империи в этом секторе космоса, нельзя было назвать войной. Это были маневры, глупые и ни к чему, кроме смертей участвующих в них пилотов, не приводящие.
С остатками первой волны вторжения можно разобраться несколькими способами.
Первый вариант был быстрым и окончательным. Устаревшие и потрепанные в уже успевшем превратиться в легенду бою на встречных курсах, корабли таргов можно было бы уничтожить силами соединения из четырех дредноутов и десятка крейсеров. И высвободить силы для войны на других фронтах.
Этот вариант был неплох, но Клозе больше нравился второй. Про корабли таргов можно было временно забыть. По сравнению с основными силами вторжения их было немного, они находились далеко от ключевых точек обороны человечества и никоим образом не могли повлиять на общий баланс сил. Можно было оставить их в покое месяцев на шесть и разобраться с ними после разгрома основных сил вторжения, потому что даже от полной их ликвидации Империя, по большому счету, ничего не выиграет.
Но умники из штаба выбрали третий вариант – как обычно, самый идиотский из всех возможных.
Они послали в этот сектор несколько имперских кораблей и приказали связать таргов боем. Это была тактика «ударил и убежал», потому что для лобовой атаки сил было недостаточно. В итоге гибли люди, гибли тарги и обе флотилии медленно пересекли границу Империи и двигались по направлению к ее центру. Если все пойдет так и дальше, через каких-то полгода они окажутся в более заселенном секторе, и тогда уже с таргами все равно придется что-то решать.
Это был очередной бессмысленный ритуальный танец, который так любили исполнять ВКС Империи в попытке доказать неизвестно что неизвестно кому. И чертовски хороший способ обеспечить ротацию неугодных нынешнему руководству ВКС кадров.
Самого Клозе направили сюда, чтобы он не отсвечивал в более публичных местах. Не смущал чужие умы одним своим видом. Это была ссылка с возможностью досрочного освобождения путем превращения его истребителя в поток свободнолетящих атомов. Но это не могло быть панацеей для тех, кто его сюда послал. Медленно, но Клозе возвращался в Империю вместе с вторгающимися в нее таргами. И когда он подберется ближе, с ним тоже придется что-то решать.
Сам Клозе ничего решать уже не хотел. Он был глубоко разочарован в жизни и воевал по инерции, по привычке и потому, что больше ничего не умел делать. По его мнению, человечество не катилось в пропасть. Оно уже туда рухнуло. Падение займет годы, возможно, даже десятки лет, но результат все равно будет фатальным.
Выбраться из пропасти было невозможно. Зацепиться – не за что.
Оставался последний шанс – отрастить крылья и научиться летать. Шанс был призрачным и ненадежным. И единственный, с точки зрения Клозе, человек, который мог бы спровоцировать и запустить сей процесс, был мертв.
А значит, надежды не осталось.

К счастью, стыковка истребителей с дредноутом тоже осуществлялась автоматически, что исключало потенциальные потери. Далеко не каждому пилоту с первого раза удастся пропихнуть истребитель в отверстие, которое больше не слишком габаритного «игрек-крыла» всего на метр. Клозе несколько раз приходилось проделывать это вручную, когда отказывала автоматика. Несмотря на то что к тому времени он уже получил свою Омегу, он все равно взмок от пота и после посадки у него тряслись не только руки. Это было хуже, чем посадка на палубу дрейфующего в океане авианосца. Гораздо хуже.
Миновав шлюзовую камеру, Клозе вручил свой «игрек-крыл» в руки механика, избавился от летного комбинезона и отправился в душ. Помывшись, он не стал надевать форму, даже повседневную. Вообще-то шляться по дредноуту в штатском было запрещено Уставом, но Клозе давно уже привык плевать на Устав. Никто, включая командующего соединением, не осмеливался делать Клозе замечания относительно его внешнего вида.
Нарушая сложившиеся традиции, предписывающие каждый боевой вылет отмечать в офицерском клубе, Клозе отправился в свою каюту. Он не любил участвовать в местных тусовках. При виде выпивающего молодняка его начинало тошнить.
Дело не в том, что эти мальчики были настолько плохи. Просто, глядя на них, он вспоминал своих прежних боевых товарищей.
Карсон, Дэрринджер, Стивенс, Орлов… Все они отлетали свое.
Морган.
Думать о Моргане было хуже всего. Но не думать не получалось. Покойный император отказывался вылезать из головы капитана Клозе, постоянно напоминая о допущенных ошибках. А ошибок накопилась целая куча.
И самая худшая из них – бездействие. Именно оно привело к столь фатальным последствиям.
Катастрофическим последствиям, если быть абсолютно честным.
Клозе заперся в своей каюте и, не раздеваясь, плюхнулся на постель. Достал из прикроватной тумбочки пачку сигарет, прикурил от старой зажигалки с эмблемой ВКС.
Курение на военных объектах, находящихся в открытом космосе, тоже было нарушением Устава. Но даже если бы Клозе кто-то за этим застукал, то что бы ему могли сделать? В очередной раз разжаловать? Ниже лейтенанта в данном роде войск званий просто не существует, а в лейтенанты он по возрасту не годится. Вышибут на гражданку без выходного пособия, наплевав на дефицит пилотов, особенно обладающих реальным боевым опытом? Ну и что? Какая разница, где доживать остаток жизни, отпущенный им всем?
В отличие от некоторых энтузиастов воинского искусства Клозе вовсе не жаждал умереть в бою. Ему было абсолютно все равно, где состоится его рандеву с костлявой старухой в черном балахоне.
В дверь постучали.
Клозе не стал пытаться прятать сигарету и развеивать дым, деактивировал замок и позволил стучавшему войти.
Им оказался очередной представитель молодняка. Из совсем недавнего пополнения. Лицо парня показалось Клозе знакомым, но имя он вспомнить даже не тщился.
– Я могу войти, сэр? – осведомился пилот с порога.
– Валяйте, – сказал Клозе и жестом пригласил парня присесть на стул. – Вы кто?
– Лейтенант Мейер, сэр. Мы с вами летали сегодня.
– Это я летал сегодня, – поправил его Клозе. – А вы телепались где-то сзади.
– Да, сэр. Наверное, сэр.
– И чем я обязан?..
– Я хотел бы выразить вам свое восхищение, сэр. Скольких вы сбили сегодня?
– Семерых, – ответил Клозе. – А вы?
– Э… Одного, сэр.
– Надо же, – сказал Клозе. – Это большой успех, лейтенант. Но если вы пришли хвастаться, то вы ошиблись адресом. Офицерский клуб находится на следующей палубе.
– Я… не хвастаться пришел, сэр. Я хотел бы поговорить с вами.
– Мы уже говорим, – устало сказал Клозе.
Мейер настолько активно игнорировал дымящуюся сигарету в руке капитана, что Клозе стало смешно. Он выпустил клуб дыма по направлению к Мейеру и предложил присоединиться. Мейер отказался. Трус? Или просто не курит?
– Вы лучший пилот из всех, кого я видел, – сказал Мейер.
Клозе счел комплимент средненьким, учитывая, как мало настоящих пилотов Мейер мог видеть.
– Я уже говорил, что восхищен вашим умением?
– Да, – сказал Клозе. – Это уже все или вы хотите сообщить мне хоть что-нибудь, чего я не знаю?
– Да, сэр. В смысле – хочу.
– Выкладывайте, – сказал Клозе.
– Я был лучшим на своем курсе, сэр.
– Этого я действительно не знал, – согласился Клозе. – Но с чего вы взяли, что мне это интересно?
– Это далеко не все, сэр, – сказал Мейер. – После окончания курса подготовки меня вызвали на беседу. Она была очень неприятной, сэр.
– УИБ? – поинтересовался Клозе.
– Служба духовного воспитания, сэр, – сказал Мейер.
Клозе вздохнул. Он никак не мог привыкнуть, что эту недавно образованную контору люди теперь боятся больше, чем Управление имперской безопасности. Еще одно свидетельство того, что времена меняются.
– И чем вы заинтересовали этих ребят?
– Видите ли, сэр, когда я поступал на курсы, я указал, что являюсь атеистом, – сказал Мейер.
– Очень неблагоразумно с вашей стороны, должно быть, – сказал Клозе.
– Я уже это понял, сэр. Кардинал, с которым я беседовал, твердо дал мне понять, что я не смогу сделать карьеру в ВКС, если срочно не пересмотрю свои религиозные убеждения.
Странно, подумал Клозе. С чего это целый кардинал опустился до беседы с каким-то новоиспеченным пилотом? Неужели у них там нет нижних чинов? Клозе не слишком хорошо разбирался в иерархии клира, но кардиналы всегда казались ему чем-то вроде полковников. Если не генералов.
– По сути, он сказал, что удивлен, как меня вообще допустили к курсам. И еще он сказал, что исправит эту оплошность и меня не допустят к настоящим полетам.
– Но вас допустили, – заметил Клозе. – Хотя и отправили не в самое престижное место службы. Далеко не самое престижное.
– Допустили, – подтвердил Мейер. – Но только после того, как я согласился выполнить небольшое поручение кардинала.
– И?.. – сказал Клозе, когда посчитал молчание чересчур затянувшимся. – Предполагается, что сейчас я должен спросить, что это за поручение, которое вы согласились выполнить, и при чем здесь я? Можете считать, что я уже спросил.
– Ну, вообще-то мне поручили устранить вас, – выпалил Мейер.
– Убить, – уточнил Клозе.
– И выдать это за обычную смерть в бою, – добавил Мейер.
– Это не так уж сложно устроить, – заметил Клозе. – И как же вы намерены поступить?
Глаза Мейера расширились от изумления.
– Я думал, это очевидно, раз я пришел сюда. Я не собираюсь этого делать.
– Не так уж и очевидно, лейтенант, – сказал Клозе. – Вы вполне могли оказаться приверженцем старой благородной школы. Этот жест вполне вписывается в рыцарское понятие о благородстве. Предупредить, вызвать на бой, вместо того чтобы просто и надежно ударить в спину. Но я бы так делать не стал. Я бы ударил в спину.
По лицу Мейера можно было определить, что последнюю фразу Клозе он считает самооговором. Причем самым злостным.
– Тогда зачем же вы пришли? – спросил барон.
– Только чтобы информировать вас, сэр.
– Какой мне прок от этой информации? – вопросил Клозе.
Удивлен он не был. Теперь его было не так легко удивить, особенно если дело касалось человеческой глупости или подлости.
– Э… Кто предупрежден, тот вооружен, – сказал Мейер. – Или типа того, сэр.
– Почему вы передумали? – полюбопытствовал Клозе.
– Потому что… эта идея не нравилась мне с самого начала, сэр. Нельзя начинать свою карьеру с такого поступка.
Боже, он еще думает о карьере, подумал Клозе. Это в такое-то время? Стоит ли рассказать ему, какая карьера его ждет? Он вряд ли успеет дослужиться до капитана, прежде чем все человечество накроется одним большим медным тазом.
– А потом… Потом я увидел вас в деле.
– И испугался?
– Нет, – сказал Мейер. – Ударить в спину легко. Технически. Ведь вы бы не ждали такого от меня… От кого-то из своих. Но вы – не просто человек. Вы… Я не знаю, как это выразить… Легенда при жизни…
– Скорее уж я – жизнь при легенде, – ухмыльнулся Клозе. – Не боитесь, что кардиналу не понравится такое отношение к его приказу?
– Пусть кардинал катится к черту, сэр, – решительно сказал Мейер. – Мы – пилоты. Мы не бьем по своим.
– Ты был один? – Вон он, момент истины.
– Нет, сэр. Позже меня познакомили с другими. Кардинал имел в виду, что вы очень хорошо умеете пилотировать.
– Сколько вас было?
– Трое, сэр.
– Всего-то? – удивился Клозе. – Видать, кардинал плохо изучил мое личное дело. С вами мне все ясно, лейтенант, а что насчет тех двоих? Мне все еще следует опасаться удара в спину?
– Нет, сэр. Лейтенант Густавсон не осмелился идти со мной, но я говорю и от его имени тоже.
– А третий?
– Сегодня он отлетал свое, сэр.
– Понятно, – сказал Клозе. – Вы сообщите мне имя того кардинала, который подписал вас на столь богоугодную работенку?
– Я его не знаю, сэр.
– Он даже не представился?
– Нет, сэр. Высокий, худой, старше средних лет, волосы темные…
Клозе жестом остановил Мейера.
– Это описание ни о чем мне не говорит, лейтенант, – сказал он. – Боюсь, я не знаю в лицо всех кардиналов. Даже одного не знаю.
Хотя нет. Одного я знаю. Кардинала Джанини, личного духовника нынешнего императора. Типа, с подачи которого и заварилась вся эта каша.
Трое, подумал Клозе. Да эти типы меня совсем не уважают. После «Трезубца»… Хотя это ведь может быть и не одна тройка. Вряд ли бы всех моих потенциальных убийц стали сводить вместе.
Черт побери, воевать становится все веселее. Теперь надо смотреть еще и за спину, ожидая удара от «своих».
С другой стороны, почему меня это не удивляет? Потому что я ждал чего-то подобного с самого момента своей отправки в это соединение.
Мейер не уходил. Он словно ждал чего-то еще, хотя вряд ли мог добавить к беседе новые факты.
Потом Клозе сообразил, чего Мейер ждет.
Прощения. Отпущения грехов, пусть и не такого, как в церкви.
– Можете идти, Мейер, – сказал Клозе. – Я не буду вам лгать, сказав, что вы хорошо воюете, потому что я не видел, как вы воюете. Но у вас еще есть все шансы заслужить мое уважение.
Мейер посветлел лицом. Покашливание Клозе догнало его уже на пороге. Он обернулся.
– Спасибо, лейтенант, – сказал Клозе.

Единственным человеком, от общения с которым Клозе не тошнило, был, как ни странно, офицер контрразведки майор Сэм Клементс. Вообще-то пилоты обычно недолюбливали контрразведчиков, но майор Клементс оказался на удивление приятным собутыльником. Возможно, именно поэтому он и получил назначение в местную «эскадрилью прокаженных». Командовал небольшим соединением вице-адмирал ВКС Карлос Рикельми. Он был неплохим военным даже по строгим меркам Раптора. Но шутники называли его соединение «эскадрильей прокаженных имени Клозе». По фамилии самого знаменитого прокаженного.
И самого живучего.
Сюда ссылали самых неблагонадежных с точки зрения нынешнего правительства людей. Атеистов, проштрафившихся, зеленых новичков или, наоборот, людей слишком старых, от которых более элитные соединения хотели избавиться.
Клозе направился к Клементсу, потому что после откровений Мейера не смог сидеть в одиночестве. Хотелось выпить, а пить в одиночку Клозе не любил.
– Ротация кадров бешеная, – признался Клозе майор Клементс, разливая виски по бокалам. – За прошедшие три месяца личный состав обновился на семьдесят процентов.
– Дерьмово, – констатировал Клозе.
– Молодежь не успевает учиться, – сказал Клементс. – Двадцать пять процентов новичков гибнут уже в первом бою.
– Интересно, что ты это именно мне рассказываешь, – сказал Клозе. – Потому что во время их первого боя обычно именно я летаю рядом и стараюсь свести потери к минимуму.
– Не сказал бы, что у тебя здорово получается, – заметил Клементс. Это был не упрек. Простая констатация факта.
– Ветеранов в нашей эскадрилье почти не осталось, – сказал Клозе. – А новички… Их и пилотами-то назвать нельзя. Летуны. Мясо…
– Жестко.
– Зато справедливо.
Они выпили за справедливость.
– Ты хоть понимаешь, к чему все идет? – спросил Клементс.
– То, что я понимаю, зависит от того, спрашивает ли меня об этом обычный человек, такой же, как я, или кадровый офицер контрразведки.
– Хватит выпендриваться, – сказал Клементc. – За все время твоего пребывания здесь я ни разу не говорил с тобой как офицер контрразведки. Хотя, наверное, мне следовало это сделать.
– Досадное упущение с твоей стороны. Впрочем, его довольно легко исправить. Я же все еще здесь.
– Тебе говорили о том, какая ты скотина?
– Так часто, что я даже все случаи упомнить не могу.
– А что насчет моего первого вопроса?
– Относительно того, понимаю ли я, куда это все идет? – уточнил Клозе. – Брось, Сэм. Это понимает любой здравомыслящий человек.
– Но не наше командование.
– Я же сказал «здравомыслящий», – сказал Клозе. – В командовании сидят одни идиоты.
– Совсем недавно…
– Не надо мне говорить о том, что было совсем недавно, – отрезал Клозе. Клементс наверняка хотел ему напомнить, что не так давно в командовании сидел сам Клозе. – Те времена уже не вернуть.
– А хотелось бы?
– Хотелось, но совсем не потому, о чем ты думаешь.
– А почему?
– Потому что… – Клозе на мгновение стал серьезен. – Потому что с тем, прежним императором мы могли победить. А нынешний нас всех подведет под монастырь.
– Ты считаешь, что эту войну в принципе можно было выиграть? – удивился Клементс. – Несмотря на офигительное численное превосходство этих тварей?
– Брось, ты не хуже меня знаешь, что численное превосходство является хоть и существенным, но не определяющим фактором, – сказал Клозе. – И если честно, я приперся к тебе совсем не для того, чтобы говорить о политике.
Клементс уловил намек и наполнил бокалы.
– Сейчас все только о политике и говорят, – заметил он. – Политика и война стали более обсуждаемыми темами, чем спорт и секс.
– Ну и глупо. – Клозе выпил, не дожидаясь своего компаньона. – Спорт и тем более секс куда полезней для здоровья, чем политика и война.
– Я и не прочь сменить тему, – заявил Клементс. – Насколько я слышал, завтра должен прибыть курьерский корабль.
– Новые приказы? – заинтересовался Клозе.
– Вряд ли, – сказал Клементс. – Скорее очередная порция пропагандистских листовок.
– Разве у нас кончилась туалетная бумага? – Несмотря на то что санузлы дредноута были оборудованы по последнему слову техники, существовала группа пилотов, которые подтирались исключительно пропагандистскими листовками, всевозможными памятками и личными извещениями. Чисто из принципа. Клозе не входил в эту группу исключительно по гигиеническим соображениям, но саму идею в глубине души поддерживал. Даже не слишком глубоко.
– По крайней мере это означает, что про нас не забыли, – вздохнул Клементс.
– Про нас не забудут, – пообещал Клозе. – Ровно до тех пор, пока «эскадрилья прокаженных» не сменит своего названия.
– Могу я задать личный вопрос?
– Попробуй.
– Каково тебе после всего, что было, снова оказаться в шкуре простого капитана?
– Не простого капитана, а капитана ВКС Империи, – сказал Клозе. – Это ты у нас просто майор. Хотя, признаюсь тебе честно, вертикаль командования нравилась мне куда больше в те времена, когда я находился ближе к ее вершине.
– Ближе к вершине! – фыркнул Клементс. – Твоя внезапная скромность может компенсироваться только твоей обычной наглостью.
– Я не стоял на самой вершине, – напомнил Клозе. – Главнокомандующий у нас, между прочим, император.
– Но я слышал о нагоняе, который ты устроил генштабу вообще и адмиралу Крузу в частности.
– О котором именно? – невинно поинтересовался Клозе.
– После Великого Китая.
– А, так ты о том нагоняе. Не хочу тебя разочаровывать, но это был совсем не нагоняй. Обычная взбучка, и они ее заслужили.
– Не спорю.
– Хорошо, что Круза до сих пор не отстранили от командования, – сказал Клозе. – Толковый мужик.
– Судя по тому, что происходит на фронтах, этого не скажешь.
– Думаю, у него просто связаны руки. Наверняка при штабе висит теперь пара епископов. Но без Круза все было бы еще хуже.
– Мы сдали три звездные системы! Три!
– Мне кажется, что мы опять говорим о политике и войне, – вздохнул Клозе. – И тем и другим я сыт по горло.
На данный момент Клозе участвовал в войне с таргами дольше любого другого военного.
Он был одним из двух пилотов, которые во время разведывательного полета наткнулись на первую волну вторжения и дали таргам первый бой. Клозе принимал участие в битве на встречных курсах, которая уже стала легендарной. Хотя таковой она стала большей частью потому, что это была единственная крупная и убедительная победа имперских сил над силами вторжения.
Громкая победа, за которой последовала цепь куда более громких поражений.
Сноуболл. Сахара. Великий Китай.
Несколько миллиардов жизней.
И это было только начало.
Клозе вовсе не жаждал увидеть конец, потому что слишком хорошо его себе представлял. Правда, шансы на то, что его ухлопают гораздо раньше, были достаточно высоки. Если его не угробят тарги, то достанет очередной кардинальский выкормыш.
– Политика и война… И то и другое у тебя когда-то хорошо получалось, – заметил Клементс.
– Чушь собачья, – сказал Клозе. – Я солдат и никогда не был политиком. Не спрашивая моего мнения на сей счет, пропагандисты слепили из меня символ несокрушимости ВКС, потерять который в очередном бою было бы чертовски неудобно. Тогда мне подыскали непыльную работенку на Земле. И я просто делал все что мог. – Но этого оказалось недостаточно, добавил он про себя.
– Не думаю, что должность личного советника императора по вопросам национальной безопасности – такая уж синекура. Даже если император – твой друг.
Клозе поморщился, словно у него болели зубы. У них с Юлием были достаточно сложные отношения, и никто из них вслух так ни разу и не произнес слова «дружба». Несмотря на то, что они были готовы умереть друг за друга. И это были не просто красивые слова – Клозе один раз действительно умер.
– Я не хотел бы это сейчас обсуждать, – сказал Клозе. – Ни с тобой, ни с кем-то другим.
– Как хочешь, – сказал Клементс. – Но ты не думаешь, что все это, – он покрутил пальцем, имея в виду отнюдь не свой рабочий кабинет, а данный сектор космоса в целом, – могло быть совсем не так, если бы ты до сих пор был там, на Земле?
– Не люблю рассуждать на тему «что было бы, если бы», – сказал Клозе. – Сейчас на Земле ко мне относятся примерно как к раздавленному таракану.
Не совсем раздавленному, если верить лейтенанту Мейеру. Скорее уж как к недодавленному. Напрашивающемуся на последний удар шлепанцем.
– Я догадываюсь, – сказал Клементс. – Иначе бы не имел счастья лицезреть тебя здесь.
– Раз ты такой догадливый, то догадайся, как удержать меня в этой каюте еще на пару минут.
– Тут и гадать нечего, – Клементс разлил остатки виски.
– Чтоб все сволочи сдохли, – провозгласил тост Клозе. – Как насекомообразные, так и человекоподобные.
– За это я точно выпью, – согласился Клементс.
Едва они поставили пустую посуду на стол, как ожил майорский комм.
– Так и знал, что застану тебя на работе, – пробормотал вице-адмирал Рикельми.
– Я тут с документами кувыркаюсь, – сказал Клементс. Пустые стаканы и Клозе находились вне поля зрения камеры.
– Вранье старшему по званию до сих пор трактуется в Уставе как преступление, – сообщил ему Рикельми.
– Так сошлите меня в какую-нибудь дыру, сэр. – Пожалуй, это была самая заезженная шутка на борту «Иоанна-Павла Четвертого».
– Как только найду место похуже этого, – пообещал вице-адмирал. – Мой адъютант нигде не может найти нашего динозавра. Ты не знаешь, где он?
Клозе весьма выразительно посмотрел на Клементса и провел ребром ладони в районе горла.
– Не видел, сэр, – сказал Клементс. – А разве он уже вернулся из вылета?
– Часа три назад, – сказал Рикельми.
– Тогда логичнее всего было бы поискать у него в каюте, – посоветовал Клементс. – Небось дрыхнет без задних ног.
– Вряд ли. Комм в его каюте не отвечает, и посыльный полчаса стучал в его дверь.
– Тогда в офицерском клубе.
– Его там не видели с момента открытия, – сказал вице-адмирал. – Я думал, может, вы с ним опять пьянствуете на пару.
– Увы, сэр, – вздохнул Клементс. – Я трезв, как бутылка из-под безалкогольного пива. Что-нибудь срочное?
– Ну пару часов это потерпит, но мне хотелось бы с ним побеседовать.
– Я передам ему, если встречу.
Рикельми отключился.
– А вдруг что-то серьезное? – спросил Клементс.
– Я только что с боевого вылета, – сказал Клозе. – И послать меня в новый раньше, чем через двенадцать часов, никто не имеет права.
– Может, нас атакуют тарги?
– Тогда нам достаточно совершить небольшой гиперпрыжок, и расстояние, которое нас разделяет, увеличится в десять раз.
– А если они придут через Нуль-Т?
– Мы слишком мелкая сошка, чтобы отвлекать на нас корабли с Нуль-Т, – сказал Клозе. – В последнее время тарги ими не рискуют.
– После Марса.
– Да, после Марса. Они потеряли уже половину кораблей третьей волны.
Самых современных кораблей, способных покрывать немыслимые для гиперпривода расстояния посредством Нуль-Т. Большая часть кораблей флота таргов была устаревшего образца, они способны развивать релятивистские скорости, но не более того.
Зато их было много. В несколько раз больше, чем то количество, которое могли выставить люди. Даже если вспомнить, что сейчас ничего, кроме боевых кораблей, практически не строили.
– Я не хочу встречаться с начальством до того, как высплюсь, – сказал Клозе.
– Тогда возвращаться в свою каюту будет не слишком разумно. Нарвешься на адмиральского посыльного.
– Может, мне переночевать здесь?
– Я бы с радостью тебе помог, но тогда пострадает моя репутация.
– У тебя что, нет своей каюты?
– До нее слишком далеко идти. Обычно я не способен проделать этот путь в конце рабочего дня.
– Всегда подозревал, что контрразведчиков губит лень, – сказал Клозе. – Ладно, пойду сдаваться. Может быть, Рикельми увидит, что я пьян, и разрешит мне проспаться.

ГЛАВА 2

– Ты пьян? – осведомился вице-адмирал, учуяв исходящие от Клозе запахи с расстояния в несколько шагов.
– Недостаточно, – честно признался Клозе.
– Говорить можешь?
– Вполне.
– А мыслить?
– Тоже.
– Отлично, большего мне от тебя сейчас и не нужно, – сказал Рикельми. – Присаживайся.
Клозе бухнулся в кресло.
Апартаменты вице-адмирала на «Иоанне-Павле Четвертом» не поражали особым великолепием. Обычная каюта, только в полтора раза больше, чем каюта Клозе. Рикельми был приверженцем спартанских традиций.
Клозе бывал здесь уже не раз. Они с адмиралом были на «ты», несмотря на значительную разницу в возрасте и чине.
Впрочем, в последнее время в Клозе мало кто видел молодого человека, которым он был. Да и сам барон не чувствовал себя на свои годы. А чин – явление преходящее, как в этом убедился сам Клозе.
– Если хочешь, кури, – разрешил вице-адмирал.
– Спасибо, – сказал Клозе и закурил.
– Я просмотрел телеметрию вашего последнего боя, – сказал вице-адмирал. – Посмотрел ее очень внимательно.
Клозе вытащил карманную пепельницу и изобразил на лице жгучую заинтересованность.
– Ты опять оторвался от основной группы.
– И увел за собой половину истребителей противника.
– Это один из фактов, которые меня несказанно удивляют, – заявил Рикельми. – Почему половина боевой группы противника отправилась в погоню за одним несчастным истребителем?
– У меня нет ответа на этот вопрос. Может быть, они просто решили погоняться за самым резвым.
– И не догнали.
– Не догнали, – подтвердил Клозе.
– Ты смотрел статистику?
– Как-то руки не доходили.
– Ты знаешь, что у нашего обычного патруля шансы нарваться на отряд истребителей таргов повышаются на семьдесят процентов, стоит только в группу включить тебя?
– Довольно любопытный статистический феномен, – заметил Клозе. – Уж не пытаешься ли ты намекнуть…
– Что твоя фигура притягивает таргов, как свежее дерьмо – мух?
– Не слишком лестное сравнение.
– Зато точное. Притягивает. Похоже, что эти твари охотятся именно за тобой.
– Забавно. А откуда они знают, в каком из истребителей стоит меня искать? И, если уж на то пошло, в каком из патрулей?
– Это-то меня и пугает, – признался вице-адмирал. – Или они перехватывают наши переговоры…
– Или они телепаты, как и предполагали некоторые наши ученые, и вычислили мою мозговую волну или что-то в этом роде, – сказал Клозе. – Только я в это не верю.
– И как же ты тогда объясняешь сей «любопытный статистический феномен»?
– Случайностью. Совпадением.
– Пока ты не был приписан к нашему соединению, мы дрались в полтора раза меньше.
– Это уж точно не феномен. Просто мы приближаемся к Империи. Отсюда и большая боевая насыщенность.
– Я так не думаю, – заявил Рикельми. – Я думаю, этим тварям нужен ты.
– Со всем моим уважением, но это бред, – сказал Клозе. – Мы их вообще не различаем – неужели ты думаешь, что они различают нас?
– Тебя-то они точно отличают от прочих.
– Если это правда, то тебе следует от меня избавиться. Я притягиваю несчастья.
– Я не могу избавиться от моего лучшего пилота, Раптор.
– Я бы сказал, что ты мне льстишь, но это было бы неправдой, – сказал Клозе. – Я твой лучший пилот, и ты не можешь от меня избавиться, потому что перевода хуже этого просто не существует.
– То, чем мы здесь занимаемся, это полная чушь, – сказал Рикельми.
– Знаю, – кивнул Клозе. – Что со вторым фактом?
– Каким вторым фактом?
– В начале нашей беседы ты сказал, что тебя несказанно удивляют несколько фактов, – напомнил Клозе. – Один из них – странная статистика вылетов с моим участием. А второй?
– Сегодня твоя группа потеряла три истребителя.
– Увы.
– Два из них сбили тарги. Третий попал под «дружеский огонь».
– Такое случается, – сказал Клозе.
– Я знаю, что такое случается. Оно случается сплошь и рядом, особенно в суматохе космического боя с участием зеленых новичков. Ты был знаком с лейтенантом Хоупом?
– Он летал со мной сегодня. Это он попал под «дружеский огонь»?
– Да. Ты не заметил?
– Я был занят. У меня на хвосте висели пять истребителей, если вдруг ты пропустил эту часть записи. Двоих я гробанул сразу, но с остальными пришлось немного повозиться. Боюсь, я не наблюдал все перипетии сегодняшней схватки.
– А лейтенанта Мейера ты знаешь?
– Разве что в лицо.
– Ты слишком далек от личного состава.
– Увы. Чем отличился лейтенант Мейер?
– Пустил на атомы лейтенанта Хоупа.
– Полагаю, его ждет служебное взыскание.
– Или военно-полевой трибунал.
– С чего это?
– Есть мнение, что это произошло не случайно.
– И чье же это мнение? – поинтересовался Клозе. Он забыл спросить Мейера, как именно погиб последний участник тройки, направленной для его, Клозе, ликвидации. Мейер сказал, что тот отлетал свое в сегодняшнем бою. О своем активном участии он умолчал.
– Мое, – сказал Рикельми. – И моего аналитика. Хочешь посмотреть запись сам?
– Положусь на твою компетенцию, – сказал Клозе. – Она вполне меня удовлетворяет. А с твоим аналитиком я толком не знаком.
– Ты тут ни с кем толком не знаком, – вздохнул Рикельми. – Суть в другом. Этот парень, Мейер, сел на хвост Хоупу. Это могло бы объясняться попыткой прикрыть товарища со спины, но не было вызвано текущей тактической картиной боя. А потом он его торпедировал.
– Ого, – сказал Клозе.
Глупо, очень глупо.
«Дружеский огонь» в девяноста процентах случаев – это нечаянный импульс лазерной пушки или плазменный сгусток. Бывает так, что их траектории пересекаются с полетами других истребителей. Или слишком высока кучность огня.
Но «умные» торпеды очень редко попадают не туда, куда они должны были попасть по замыслу пустившего их пилота. Фактически никогда. Если бы Клозе хотел кого-нибудь грохнуть, а потом списать потерю на противника, он ни за что не стал бы пользоваться торпедой.
Молодежь. Им еще учиться и учиться.
– Ты уже беседовал с самим Мейером? – спросил Клозе.
– Нет. Хотел сначала услышать твоё мнение.
– Я понятия не имею, что у них могли быть за разборки, – сказал Клозе. – Может, памперсы не поделили.
– Я с тобой серьезно разговариваю, – вздохнул Рикельми. – У меня хватает проблем и без того, что мои пилоты тратят боеприпасы друг на друга.
– Я не стал бы поднимать шума, если это единичный случай, – сказал Клозе. – Давай некоторое время подождем.
– А ты теперь спокойно подставишь этому Мейеру спину? После того, что знаешь?
Может, и подставлю, подумал Клозе и пожал плечами.
– Предлагаешь ограничиться выговором? – спросил вице-адмирал.
– Ты не можешь рисковать, – сказал Клозе. – У тебя и так мало пилотов.
– Вот именно.
– Но все равно, ограничься выговором и на время отстрани Мейера от полетов. Это же обычная в таких случаях процедура.
– До окончания расследования, – напомнил Рикельми. – А что потом?
– Может, он сам тебе объяснит, чем это было вызвано, – сказала Клозе. – И тогда ты примешь решение, располагая всеми фактами.
– А ты сам не хочешь мне ничего объяснить?
– Нет.
– Потому что ничего не знаешь?
– Да.
– Потому что ты далек от личного состава?
– Да.
– Собственно говоря, а почему ты не идешь с ним на сближение? С личным составом? Думаешь, что ты здесь ненадолго?
– Я не такой оптимист. В Генштабе меня не любят.
– Эта война может быть выиграна в космосе, – сказал вице-адмирал Рикельми, – только после того, как она будет выиграна на Земле.

Клозе долго размышлял над последними словами вице-адмирала.
Эта беседа вообще заставила его задуматься. Из слов Рикельми можно было сделать вывод, что тарги охотятся на него, Клозе, персонально. Это звучало полным бредом, но против статистики не попрешь. Он мог бы и сам обратить внимание на странные закономерности, если бы хоть ненадолго вытаскивал голову из своей задницы и засовывал ее в тактический компьютер дредноута.
Здорово будет воевать, если опасность угрожает тебе с обеих сторон.
Спал Клозе беспокойно.
Утром следующего дня после завтрака в офицерской столовой он заперся в своей каюте и вызвал на экран статистические данные, о которых ему рассказывал адмирал. Действительно, у звена Клозе процент боевых столкновений с таргами был на порядок выше, чем у любого другого. Практически ни один его вылет, даже в район, считавшийся условно безопасным, не обходился без боя.
Черт побери, это правда. Они охотятся за мной, подумал Клозе. Но почему? И как они могут знать, в каком истребителе я сижу? Откуда они вообще хоть что-то про меня знают?
В телепатию Клозе верил с трудом. С еще большим трудом он верил, что тарги, даже будучи телепатами, способны отслеживать разум отдельного человека в хаосе космического боя.
Но как-то же они его находили…
И еще этот чертов Мейер. За что он убил Хоупа? Что Хоуп входил в их тройку, это очевидно, но почему все закончилось именно так? Потому что Хоуп был намерен выполнить кардинальский приказ и Мейер таким образом пытался защитить самого Клозе? Или потому что Хоуп не собирался выполнять приказ и мог поставить в опасность все дело?
Тогда зачем Мейер пришел к до этого ничего не подозревавшему Клозе? Дымовая завеса? Заговор? Многоходовая комбинация?
Клозе чувствовал, что заболевает паранойей.
Приказ кардинала, отданный Мейеру, означал, что смерти Клозе жаждут на самом высоком уровне. Но трое выпускников летных курсов никак не тянули на серьезную зондеркоманду.
Доверили бы им такое дело?
У Клозе не было ответа.
Они с новым императором расстались на Земле не совсем чтобы друзьями, и Клозе все время ожидал чего-то подобного, однако верховный главнокомандующий мог отдать приказ о его ликвидации гораздо более профессиональным людям. Тому же УИБ, которое снова возглавил генерал Торстен, не питавший теплых чувств ни к Клозе, ни к Юлию. Но к Юлию больше, чем к Клозе. Когда после смерти Краснова Торстена не утвердили на посту директора УИБ, Клозе на Земле не было. Мог ли генерал УИБ перенести свою ненависть с мертвого императора на его живого экс-советника?
Эта война может быть выиграна в космосе только после того, как она будет выиграна на Земле. Что конкретно хотел сказать Рикельми этими словами?
И почему он сказал об этом Клозе?
Достало меня это все, подумал барон. Даже войну с пришельцами мы умудрились превратить в междоусобные разборки.
Таргам наши разногласия только на руку, хотя они способны одерживать победы и без этого.
Однако в последнее время Генштаб здорово им помогает. Пусть это и не вина адмирала Круза, который всегда казался Клозе нормальным мужиком.
Черт побери, я всего лишь долбаный капитан. Почему я должен обо всем этом думать? Мое дело – выполнять приказы, а не думать о том, кто их отдает.
Кто бы их ни отдавал.

С распухшей от раздумий головой Клозе выполз на обед и тут же наткнулся на контрразведчика. Это было странно, обычно майор Клементс предпочитал обедать у себя в кабинете. Сейчас же он восседал за одним из столов и, о боже, он был в чистой и отглаженной форме!
Такого Клозе не видел еще ни разу.
– Я чего-то не знаю? – поинтересовался он, ставя свой поднос на столешницу и усаживаясь напротив Клементса. – В смысле – я что-то пропустил? С чего это ты так вырядился? Епископская инспекция или что?
– Стал бы я гладить форму ради какого-то епископа?
– Тогда в чем дело?
– А ты ничего не слышал?
– Если бы я о чем-то слышал, – терпеливо сказал Клозе, – я бы у тебя не спрашивал.
– Час назад прибыл курьерский корабль.
– Что он привез?
– Всякую муть. Суть в не том, что он привез. Главное, кого.
– Кого? – спросил Клозе, видя, что Клементс не спешит делиться информацией.
– Такую цыпочку! Чуть ли не из высших аристократок!
– А-а-а, – разочарованно протянул Клозе. – Тебе бы только о бабах думать. К тому же твой наряд пропал зря: что-то я вокруг никаких цыпочек не вижу.
– А вдруг она заглянет навестить блестящих фронтовых офицеров, – пожал плечами Клементс. – У нас тут все навели глянец, исключая только тебя.
Единственная женщина, которая была нужна Клозе, в данный момент находилась на Земле и появиться здесь даже с кратким визитом никак не могла. Это было предусмотрено, как подозревал Клозе, в качестве гарантии его хорошего поведения. Хотя бы отчасти.
– Меня цыпочки не интересуют, – сказал Клозе.
– А зря. Я видел ее мельком – пальчики оближешь. Сейчас она беседует с Рикельми. Наверняка старикан распустил перед ней перья и сейчас хвастается своими боевыми наградами.
– Завидуешь, тыловая крыса?
– Поскольку мои награды свидетельствуют, что с кем-то из вас что-то не в порядке, я не особенно рвусь их получать.
– Как люди вообще приходят работать в контрразведку?
– Я хотел работать в УИБ. И работал там, пока не прокололся.
– Сколько было трупов?
– Это был прокол не того рода. Просто я раскопал что-то о человеке, под которого копать вообще не следовало. В итоге…
– Тебя вышибли – и ты оказался здесь.
– Туше, – подтвердил Клементс.
– Интересно, чем провинился сам Рикельми, раз он нами командует?
– Не имею ни малейшего желания это выяснять. А что сделал ты?
– Высказал Рокуэллу все, что я о нем думаю.
– Рокуэллу? Ты имеешь в виду императору Максимилиану Первому? Да, парень, ты по мелочам не размениваешься.
– Такая уж у меня натура.
– Небось дико гордишься собой?
– А то. Что этой девице благородного происхождения надо в нашем захолустье?
– Я знаю? Может, ее манит романтика космических сражений. А здесь достаточно безопасно, чтобы ей разрешили погостить у нас пару дней.
– Так долго? Обычно курьерские корабли задерживаются у нас только для того, чтобы разгрузиться.
– Я беседовал с одним из пилотов. Раньше завтрашнего вечера они стартовать не собираются.
– О причине высокопоставленного визита ты у него не спрашивал?
– Он не знает. По-моему, причина – обычная блажь.
– Интересно, кто дал разрешение на эту блажь? Мы тут все-таки воюем.
– Ты не хуже меня знаешь, как обстоят дела с этими идиотами наверху.
– Ага, я тоже когда-то был таким идиотом.
– Поэтому ты и должен знать. Девица изъявила желание побывать на настоящей передовой, в условиях военных действий, кто-то попросил кого-то об одолжении, кто-то отдал кому-то приказ, и вот она здесь. А то, что мы ведем самую бесперспективную битву во всей этой войне, ее не интересует.
– Это никого не интересует.
Опять, подумал Клозе. Все разговоры на борту дредноута вертятся вокруг одних и тех же тем. Переливание из пустого в порожнее, вот как это называется. Жизнь – дерьмо, начальство – дураки, мы проигрываем эту чертову войну. Допустим, все правда, но что из этого следует?
И что мы можем с этим поделать?

На выходе из столовой Клозе столкнулся с одним из пилотов курьерского судна. Лицо парня показалось Клозе странно знакомым. Он попытался вспомнить больше, и ему это почти удалось. Клозе видел парня раньше, на Земле. Они не были знакомы, но лицо Клозе запомнил. Только вот пилотской формы на этом человеке тогда не было.
Ага. Клозе обрядил пилота в мундир сотрудника УИБ и картинка сложилась. Он видел этого парня в окружении Винсента Коллоджерро на Земле. Но тогда… Тогда он никак не мог быть лейтенантом.
– Э… лейтенант…
Парень обернулся.
– Могу чем-то помочь, сэр?
Клозе был без формы. Как этот парень определил, что Клозе старше по званию?
– Нет, ничего. Извините.
Лейтенант откозырял ему, чуть более уважительно, чем полагалось бы при встрече с незнакомым человеком в штатском, развернулся и продолжил путь.
Клозе пожал плечами.
Рано или поздно все прояснится само по себе. А может быть, и нет.

ГЛАВА 3

Все прояснилось ближе к вечеру. С одной стороны – прояснилось, а с другой – запуталось еще больше.
Подобная фигня приключалась с Клозе всю его сознательную жизнь. Ответы, которые он находил, всегда порождали новые вопросы, более сложные и изощренные. Иногда Клозе думал, что лучше уж вообще не искать эти самые ответы. Было бы гораздо спокойнее спать по ночам.
Как бы то ни было, на этот раз ответы искать не пришлось. Они явились сами, нежданно-негаданно, и не спрашивая, готов ли Клозе их услышать.
В дверь его каюты постучали, он привычно булькнул «Войдите» и приготовился к очередной чуши от очередного юнца, но вместо лейтенанта Мейера или ему подобных в комнату вошла Пенелопа Морган.
– Здрас-сьте, – пробормотал Клозе. – А ведь я сегодня еще даже не пил.
– Думаешь, тебя навестило порождение белой горячки? – жизнерадостно поинтересовалась Пенелопа, закрывая за собой дверь и усаживаясь в кресло. – Ошибаешься, приятель, так просто ты от меня не отделаешься.
– Рад тебя видеть, – сказал Клозе, не делая ни малейшей попытки подняться с кровати и поприветствовать высокую гостью согласно этикету. – Хотя и не ожидал встретить старых знакомых в таком месте. Что тебя сюда привело?
– Не притворяйся дурнее, чем ты есть. Ты прекрасно знаешь, что меня сюда привело. Ты.
– О!
– Ого. Как тебе нравится проводить время в этой заднице?
– Нормально. Воюем помаленьку.
– Я видела отчеты о том, что у вас происходит. Кто осмелился назвать войной эту мышиную возню?
– Кто-то с нашей родной планеты, – сказал Клозе. – Как она, кстати? Планета, я имею в виду.
– Погано. Рокуэлл лютует.
– Мы его недооценили в свое время, – сказал Клозе. – Мы считали, что он баран. А он оказался тем самым козлом, который ведет баранов на бойню.
– Именно так. Даже Винсент не мог бы сказать лучше.
– Винсент, Рокуэлл… Все это меня мало интересует, – сказал Клозе. – Ты знаешь, кто на Земле меня волнует больше всего.
– С Изабеллой все нормально, – заверила его Пенелопа. – Она по-прежнему работает в УИБ.
– Передавала мне привет?
– Не хочу тебя огорчать, но не передавала. По той простой причине, что она не знает о моем визите сюда. Кстати, если кто-нибудь спросит, моя фамилия – Тремонт. Я дочь герцога Тремонта.
– И зовут тебя…
– Джейн.
– Красивое имя, – сказал Клозе. – И главное – редкое. Как думаешь, тебе удалось всех обмануть?
– Пожалуй, кроме тебя. Но обман не был главной целью операции.
– Так это целая операция? – удивился Клозе. – А я думал, обычный визит вежливости.
– Для визитов вежливости настали неподходящие времена. Я здесь по делу.
– Какие у тебя дела с Рикельми?
– С Рикельми – никаких.
У Клозе заныло под ложечкой.
С самого начала, как только он ее здесь увидел, он знал, что это может означать, и искренне надеялся, что ошибается.
Сейчас она скажет… Клозе уже знал, что она скажет, и все его естество заранее протестовало против этого.
– Черта с два, – пробормотал он одновременно с тем, как Пенелопа выпалила:
– Ты нам нужен!
Вот, она сказала. И что теперь делать?
Клозе закурил сигарету, стараясь потянуть время и подготовить достойный ответ. Пенелопа терпеливо ждала, не сводя с него глаз. Как было бы здорово, если бы у Юлия не было ни братьев, ни сестер.
Наконец Клозе не придумал ничего лучшего, как спросить:
– И для чего я вам понадобился?
– Мы проигрываем войну.
Начало оказалось обычным. Может, пребывание на борту «Иоанна-Павла Четвертого» на Пенелопу так подействовало?
– И мы ее обязательно проиграем, если срочно ничего не предпримем.
– Но что можно предпринять?
– Рокуэлл – не тот человек, который может провести Империю через эту войну.
Пока это еще не государственная измена, подумал Клозе. Это скольжение по самому ее краю. Одно слово, один намек…
Ругать можно всех, но не называя имен. По крайней мере одного имени. Фигура императора неприкосновенна.
Клозе мог позволить себе коснуться персоны сюзерена в частном разговоре, потому что вряд ли кто-то мог сделать ему хуже. Пенелопа – нет.
– Я вообще не вижу человека, который способен это сделать, – сказал Клозе. Твой брат мог бы, но он умер. Говорить это вслух Клозе не стал.
– Посмотри в зеркало, – посоветовала Пенелопа.
– Нет, – твердо сказал Клозе. – Рылом не вышел.
Он был человеком благородных кровей, но не настолько благородных.
– Рокуэлл может в любой момент отстранить Круза от командования, – сказала Пенелопа. – Министерство духовного воспитания заявило, что Круз недостаточно благочестив.
Твою мать, подумал Клозе. При чем тут благочестие? Командующий космическим флотом должен быть военным, хорошим тактиком, стратегом, настоящим профессионалом. И его религиозные убеждения не могут помешать или помочь ему выполнить его главную задачу.
– Это может стать проблемой, – согласился Клозе. – Конечно, незаменимых людей у нас нет, но Круз всегда казался мне человеком на своем месте.
– Месяц назад Рокуэлл приказал Вайсбергу свернуть все исследования и опечатал его лабораторию.
А вот это уже не проблема.
Это катастрофа.
Молодой гений и его работы были для Империи единственным шансом лишить таргов их главного преимущества – Нуль-Т. Если Рокуэлл приказал их свернуть…
– Но почему? – изумился Клозе.
– Рокуэлл объявил Нуль-пространство территорией дьявола, раз уж тарги могут через него проходить, и сказал, что ни один христианин не должен даже приближаться к подобным вещам. Бо обозвал его дураком и был отлучен от Церкви.
– Его хоть не убили?
– Пытались. Винсент успел вовремя и перевез Бо в относительно безопасное место. Но работать там Бо не может, сам понимаешь.
– Догадываюсь, – сказал Клозе.
– Армия не в восторге от нового императора, он ее совсем замордовал. Все молятся на то, чтобы с Рокуэллом произошел какой-нибудь несчастный случай. Желательно – с фатальными последствиями. То, что испытывает гражданское население Империи, тоже не назовешь глубоким восторгом.
Это тоже разговор на грани. Когда же она ее перейдет?
Пенелопа не заставила себя долго ждать.
– Винсент связался с адмиралом Крузом и другими большими шишками, и они разработали план. Все почти готово, не хватает только одной детали. Тебя.
Клозе никак не стал реагировать на это заявление и закурил еще одну сигарету.
Он отчаянно тянул время, старясь отвертеться от того, что для него заготовили на Земле. Без его ведома и согласия, как полагается.
Как всегда.
– Ты нам нужен, – сказала Пенелопа.
– Чушь свинячья, – сказал Клозе. – Вам нужен не я. Вам нужен символ. Знамя, под которым вы будете умирать.
– Нам нужен лидер.
– Поищите в другом месте.
– Например?
– Кто там следующий после Максимилиана?
– Его младший брат.
– И что он?
– Достаточно плох. Ничуть не лучше старшего.
– Тогда спуститесь еще ниже.
– Ты не прав, и сам знаешь, что ты не прав. То, что мы задумали…
– К чему эти эвфемизмы? – спросил Клозе. – Раз уж ты решилась прийти ко мне с подобным предложением, найди смелость называть вещи своими именами. То, что вы задумали, называется государственным переворотом. Бунтом. Путчем. Мятежом.
– Будь по-твоему. Как бы это ни называлось, мятеж не прокатит на одних только эмоциях. Нужны какие-то законные основания…
– Продолжай, – улыбнулся Клозе. Подобный подход ему нравился. Его кандидатура не имела ничего общего с законными основаниями.
– Или хотя бы их видимость, – продолжила Пенелопа. – Народ должен принять нового лидера.
– Народ скушал Рокуэлла и не подавился, – напомнил ей Клозе.
– Рокуэлл уже встал у всех поперек горла. Может быть, до вас тут информация не доходит или доходит с большим опозданием, но за последние три месяца было уже две попытки вооруженного восстания. Не считая спонтанно возникающих локальных беспорядков и митингов.
– Значит, Рокуэлл предупрежден.
– У нас есть союзники на самом высшем уровне, – сказала Пенелопа. – Если мы будем действовать быстро и чисто, то все получится.
– Мятежи не бывают чистыми, – сказал Клозе. – Обычно льется кровь.
– Дерево свободы необходимо время от времени поливать кровью патриотов, – сказала Пенелопа.
– На это мне сказать нечего. Сотня мудрецов не переспорит одного идиота.
– Вижу, старыми цитатами тебя не пронять…
В дверь коротко и отрывисто постучали. Очень вовремя, подумал Клозе, вскакивая с кровати.
В коридоре обнаружился майор Клементс, уже в привычной, мятой форме.
– Чего тебе? – дружелюбно осведомился Клозе, закрывая собой дверной проем. Но Клементс, вопреки обыкновению, не делал попытки зайти внутрь и даже не пытался заглянуть за спину барона.
– Решил поставить тебя в известность по старой дружбе, – сказал Клементс. – Твоя каюта прослушивается.
– С каких это пор?
– Рикельми приказал.
– И как давно?
– Сегодня днем.
Замечательно, подумал Клозе. Того, что они с Пенелопой успели наговорить, вполне хватит на пару смертных приговоров, и не только им двоим. Интересно, кто-то уже это слышал или пока только идет запись, а прослушивание состоится позже?
И тут Клозе заметил крохотный наушник в ухе Клементса. Не иначе паршивец слушал милую беседу в режиме реального времени.
Однако у контрразведчика было на редкость безмятежное выражение лица.
– Скажи, сия девица – это на самом деле Пенелопа Морган? – осведомился Клементс.
– Мне кажется, что прослушивание моих апартаментов – это вмешательство в мою частную жизнь.
– Ты теперь в армии, сынок, – благодушно сказал Клементс. – В армии не существует такого понятия, как «частная жизнь».
Остроумного ответа не нашлось, поэтому Клозе просто прорычал в ответ. Клементс похлопал его по плечу.
– Расслабься, Раптор, – сказал он. – Динозавры вымерли не потому, что грызли друг другу глотки.
– Мою каюту прослушивают, – сообщил Клозе, возвращаясь в комнату.
– Знаю, – сказала Пенелопа. – Это я попросила Карлоса поставить ее на прослушку.
– Зачем? – поинтересовался Клозе, отметив ее «Карлоса».
– Адмирал Круз сказал, что ему можно доверять. Они когда-то служили вместе.
– Допустим, но зачем?
– Он ведь твой начальник, – пожала плечами Пенелопа. – Он должен знать, чем собирается заняться его подчиненный.
Конечно, в этой дыре, в этом маленьком военном соединении вице-адмирал Рикельми – царь и бог, да простят меня люди из службы духовного воспитания. Допустим, он ничего не будет делать с полученной информацией. Ну а Клементс, который ставил прослушку? Или любой другой человек, который может обнаружить записи?
– Ничем таким я не собираюсь заниматься, – отрезал Клозе.
– Я понимаю, что ты протанцевал еще не все полагающиеся по этикету па, – сказала Пенелопа. – Но ты мог бы здорово сэкономить нам всем время, если бы согласился прямо сейчас.
Почему они прислали женщину, чтобы его уговаривать? И, если уж на то пошло, почему они прислали не ту женщину?
– Хочешь, я поделюсь с тобой своим видением ситуации? – поинтересовалась Пенелопа и начала делиться, не дождавшись реакции собеседника: – Дела обстояли плохо и без Рокуэлла, но, когда он пришел к власти, он изгадил их окончательно. Я ничего не имею против религии, я сама католичка, но у Рокуэлла религиозный психоз. Иными словами, он чертов фанатик. Заявляя, что вторжение таргов – это Божий промысел и человечество не спасется, пока не избавится от своих грехов, он несет полную чушь. Подбор кадров, основанный на благочестии людей, а не на профессиональных качествах, это дорога в никуда. Но, пока у руля оставались хотя бы считаные единицы профессионалов, все могло быть не так плохо, и даже появление долбаного Министерства духовного воспитания можно было как-то пережить. Но затем чертов олух свернул все работы Вайсберга, а это уже чревато большими проблемами. Если мы хотим выиграть войну, мы должны как можно быстрее возобновить исследования Бо. Рокуэлл этого никогда не сделает…
– Бо Вайсберг обещал, что лишит таргов доступа в Нуль-пространство в течение недели по получении им такого приказа, – сказал Клозе. – Прошло шесть месяцев, и я не вижу существенных сдвигов.
– Дело оказалось сложнее, чем он ожидал, – согласилась Пенелопа. – Да и битва в Солнечной системе заставила его на время приостановить работы, сам знаешь. Но он был на пороге прорыва, когда чертовы инквизиторы вломились в его лабораторию. Нам надо вернуть Бо и навести порядок во флоте, иначе у нас нет вообще никаких шансов на победу. Рокуэлл на это не пойдет, значит, Рокуэлла надо убрать.
– Допустим, – сказал Клозе.
– Теперь относительно кандидатуры, которая должна прийти ему на замену. Это должен быть человек достаточно высокого происхождения, потому что люди привыкли, что ими правят дворяне. У него должен быть хороший послужной список, умение командовать людьми, его должны уважать в Генштабе, знать во флоте, и он должен быть популярен среди гражданского населения. Ты никого в этом описании не узнаешь?
– У меня нет никаких прав на трон. Существует список наследования, можете выбрать оттуда того, кто вам понравится.
– У Рокуэлла целая куча родственников, – сказала Пенелопа. – Для того чтобы перейти к другой генеалогической ветви, придется убрать пару десятков человек. И нет никаких гарантий, что следующий парень будет хотя бы чуточку лучше.
Террористический акт, стерший с лица Земли Лувр и убравший с политической арены императора Виктора Второго, оказал Империи очень плохую услугу. Клозе считал, что он фактически положил конец императорской власти.
Преступление было настолько масштабным, что уничтожило не только Виктора, но добрых семь десятков человек, которые могли бы унаследовать его место на престоле. Хотя для дискредитации имперской власти хватило бы и первого десятка.
Погибли люди, которых с рождения приучали к мысли о том, что они могут оказаться во главе огромной Человеческой Империи. Их с детства учили выдерживать огромный прессинг, приучали к непомерной ответственности, внушали, что каждое их слово, каждый их поступок может превратиться в закон.
Несмотря на внушительную длину титулованного списка и жесткие требования, предъявляемые к будущему императору, наследование всегда осуществлялось в пределе первой пятерки, очень редко – десятки. Люди, следовавшие в следующих строчках этого списка, не имели реальных шансов посидеть на троне, поэтому их никто к нему и не готовил.
Строчки после десятой были простой формальностью, признанием за семейством давних заслуг, и не более того.
Юлий, взошедший на престол после Виктора, был семьдесят пятым в списке наследования. Если бы не злополучный теракт, у него не было бы никаких шансов заполучить на свою голову корону, он никогда в жизни не ожидал подобного поворота и оказался не готов к власти.
Он не стал плохим императором, нет. У него был довольно жесткий стиль управления, но его любили в народе и уважали в армии. Он старался быть хорошим правителем и вел себя правильно. В том, что касалось его новых служебных обязанностей.
Но власть раздавила его. Ответственность оказалась слишком тяжелой, он попытался взвалить на свои плечи вес, который не в состоянии нести один человек.
И меньше чем за год он сам свел себя в могилу.
Рокуэлл, чересчур религиозный, на взгляд Клозе, человек, получил власть после смерти Юлия и свихнулся окончательно. Списав появление таргов на грехи самого человечества, большую часть времени он посвящал борьбе не с таргами, а с грехами. Что являлось грубой тактической ошибкой с точки зрения выживания вида. Грехи могли подождать. Тарги – нет.
С точки зрения Клозе, сейчас вообще не было человека, который мог бы потянуть такую работу. Император – это ведь не президент. Не может быть перевыборов или импичмента. Как показывает история, человек перестает восседать на троне только в том случае, если ложится в могилу.
– Никто не предлагает тебе трон навсегда, – сказала Пенелопа, словно прочитав его мысли. – Мы можем назвать это регентством или еще как-нибудь. Только выиграй нам эту чертову войну. А потом можешь валить на все четыре стороны.
– Монархия хороша ровно до тех пор, пока хорош сидящий на престоле человек, – пробормотал Клозе. – Полагаю, вы приняли это решение коллегиально? Или в вашей компании есть главный?
– Тебя интересует, кто будет дергать за ниточки? – спросила Пенелопа. – Ты нужен нам не в качестве марионетки, поверь.
Клементс все слышит. Рикельми все слышит или услышит в ближайшем будущем. В чем смысл этой эскапады?
– Допустим, ты права, – сказал Клозе. – Только на минутку, но допустим. Но ведь в любом случае нужен предлог. Под каким соусом вы собираетесь гробануть Рокуэлла? Обвинив его в некомпетентном правлении? Это будет очень интересный исторический прецедент.
– Предлог нужен, – согласилась Пенелопа. – И он должен быть достаточно весомым, чтобы народные массы откликнулись на наше выступление. Мы собираемся обвинить Рокуэлла в государственной измене и убийстве Юлия.
– Что?! – возопил Клозе, мигом забыв про прослушку.
– Это сработает, – невозмутимо сказала Пенелопа. – Люди любили Юлия и не простят его убийцу.
– Зар-раза, – пробормотал Клозе.
Юлий умер своей смертью. Его прикончили бремя власти, непомерная ответственность, инфаркт и непредсказуемый сбой медицинского оборудования. У Клозе не было в этом никаких сомнений. Но если заговорщики решили разыграть карту с убийством… то о естественных причинах смерти Юлия сейчас лучше не упоминать. Слишком много ушей.
Винсент не смог бы сам разработать такой план, подумал Клозе. Это не его калибр. Он был хорош на своем месте, но плести интриги – это великое искусство, которым люди овладевают годами.
Впрочем, господин Коллоджерро показал, что способен учиться очень быстро. Только вот кто был его учителем?
Клозе догадывался кто, и это ему категорически не нравилось.
– Как ты вообще сюда попала? – поинтересовался Клозе, стараясь перевести разговор в более нейтральную область.
– Винсент помог. У директора УИБ, пусть даже бывшего, довольно большие возможности.
– Но почему именно ты?
– А кто? Круз занят в Генштабе, Винсент готовит почву для выступления. Кроме того, отсутствие любого из них на рабочем месте было бы сразу же обнаружено. А я всего лишь праздная аристократка, до которой никому нет дела.
– Неужели люди Рокуэлла тебя не пасли? Трагическая ошибка с их стороны. Я на их месте глаз бы с тебя не спускал.
– Винсент нашел девушку, похожую на меня, особенно издалека и в темноте.
– Похожих на тебя нет. Ты уникальна.
– Но какое-то время она сможет играть мою роль. Я ведь вела затворническую жизнь, знаешь ли. При дворе не очень-то жалуют родственников покойных правителей.
Клозе подумал, как она пережила смерть любимого брата, последнего из всех ее родственников. Над домом Морганов словно висел злой рок. Сначала мать и отец Пенелопы погибли во время теракта, унесшего жизнь Виктора, потом ее старший брат Гай оказался замешанным в мятеже адмирала Клейтона и погиб во время наведения порядка.
Потом умер Юлий.
Эта девушка, столь хладнокровно предлагающая ему принять участие в государственном перевороте, только на вид кажется хрупкой. Она работала секретарем у своего царственного брата и держала в узде кучу бюрократов, военных и штатских. Максимилиану Первому стоило присматривать за ней куда внимательнее.
– Что ты хочешь от меня на данный момент? – спросил Клозе.
– Ты должен полететь на Землю вместе со мной.
– То есть для разминки ты предлагаешь мне дезертирство?
В военное время уже одно только это карается смертной казнью. Если он решится отправиться на Землю, обратной дороги не будет.
На столе Клозе ожил коммуникатор. Ответив на вызов, барон увидел серьезное лицо вице-адмирала Рикельми.
– Поговорим об этом подробнее, лорд-регент, – сказал давний друг адмирала Круза. – Может быть, проблему с дезертирством удастся как-то решить.

ГЛАВА 4

Конан Дойл, бомбардир и один из немногих, кому посчастливилось уцелеть после разгрома, учиненного таргами на Великом Китае, был переведен на мобильную космическую крепость (МКК) «Шива», которая в настоящее время являлась частью орбитальной обороны столичной планеты Человеческой Империи. Поскольку этот перевод случился уже после рейда таргов в Солнечную систему и их неудачной попытки разбомбить марсианские верфи, служба оказалась спокойной и безопасной. Единственное, что досаждало Дойлу, это политика, которой в непосредственной близости от Земли была наполнена даже искусственная атмосфера космических станций.
Впрочем, Дойл легко приспосабливался к новым условиям. Вопрос выживания Дойла был для него гораздо важнее, чем вопрос выживания человеческой расы в целом, поэтому он не видел ничего зазорного в том, чтобы лишний раз сходить в церковь или облегчить душу перед капелланом.
У Дойла было всего два простых жизненных принципа. «Если ты не позаботишься о Дойле, никто о нем не позаботится» и «Делай то, что лучше для Дойла». Пока он соблюдал сии нехитрые правила, с его жизнью все было нормально. Но стоило их нарушить, как у Дойла начинались неприятности.
Дойл вышел из орбитального шаттла и полной грудью вдохнул воздух столичной планеты человечества. Лондон – не самое приятное место, чтобы провести в нем три дня увольнительных, потому что в этом городе проживает слишком большое количество важных шишек, от которых Дойл предпочитал держаться подальше, но выбирать не приходилось. Челнок, отправляющийся на Багамы, стартует с МКК только через два дня, как раз тогда, когда увольнение Дойла подойдет к концу. А болтаться на борту «Шивы» все свое свободное время Дойлу не хотелось.
С тех пор, как при личном участии бомбардира была опровергнута теория о неуязвимости мобильных космических крепостей, Дойл чувствовал себя на борту «Шивы» не слишком уютно. Большая громадина просто разваливается с куда более громким треском, нежели обычный корабль, вот и вся разница.
«Зевс» во время массированной атаки таргов продержался всего несколько часов – бездна времени по меркам космического боя, но слишком мало с точки зрения отдельного человека. Строили же крепость несколько десятилетий.
В ближайшее время ВКС Империи должны были ввести в строй МКК «Гавриил», который мог бы заполнить образовавшуюся после гибели «Зевса» брешь. Конечно, на борту спешно построенной и сданной в эксплуатацию крепости должно было обнаружиться огромное количество недочетов, которые техперсоналу придется устранять по ходу дела. Может быть, и во время боя. Дойл искренне надеялся, что на «Гавриил» его не переведут.
Покинув пределы космопорта, Дойл поймал такси и дал водителю адрес рекомендованного сослуживцами борделя. Знакомых противоположного пола в Лондоне у Дойла не было, а физиологические потребности брали свое. Хотя после вынужденного секс-марафона на дне одного из океанов Великого Китая Дойлу первое время казалось, что он вообще никогда не будет нуждаться в плотских утехах.
Они просидели на борту спасательной капсулы полтора месяца, прежде чем Дойл отважился подняться на поверхность и подать сигнал бедствия. Через три дня они были подобраны имперским разведчиком, присланным Генштабом ВКС для визуальной оценки нанесенного планете ущерба.
Ущерб был катастрофическим, это Дойл успел понять даже за короткое время атмосферного полета спасательной капсулы с уничтоженного таргами «Зевса». Уровень моря на планете понизился на несколько сотен метров, леса выгорели полностью, атмосфера была непригодна для дыхания и останется таковой еще на много лет. На поверхности планеты не осталось ни одного живого человека. Список уцелевших был прискорбно короток, если учесть, что на планете проживало более двух миллиардов человек.
Это было самое крупное поражение ВКС Человеческой Империи, не только в этой войне, но и вообще в истории. И самое кровавое.
Во время поездки в такси Дойл смотрел по сторонам. Война совершенно не затронула древнего города. Впрочем, если бы это было не так, никакого города уже не было бы и в помине.
Таксист высадил Дойла по указанному адресу. Конан сразу определил, какое из зданий старой части города ему нужно, и нырнул в прохладное фойе.
Дойл считал, что если ты видел когда-нибудь один бордель, то ты видел их все, и на этот раз он не ошибся. Обстановка внутри оказалась достаточно знакомой. Интимный полумрак, комфортабельная мебель и полуголые девочки, разносящие напитки. Поговорив с бордель-маман, Дойл выбрал ту, которая должна была скрасить его первую ночь на Земле, и позволил отвести себя в отдельный номер.
К его величайшему удивлению, на огромном установленном в номере сексодроме уже лежал человек. Это был мужчина чуть моложе Дойла, одетый в гражданское. Но даже в его расслабленной позе наметанный глаз бомбардира сразу определил нечто, связанное с армией. Большинство военных не могут до конца расслабиться даже в борделе.
– Большое спасибо, Денниз, – сказал мужик, и провожатая Дойла мгновенно испарилась, не забыв плотно затворить дверь.
– Я такого не заказывал, – заметил Дойл.
– Вне всякого сомнения, – улыбнулся мужик на кровати. Впрочем, он энергично поднялся на ноги, подошел к Дойлу и протянул ему руку. – Меня зовут Винсент.
– Дойл, – машинально представился бомбардир, пожимая протянутую руку.
– О, я знаю, – отмахнулся Винсент. – Поверьте, мне пришлось изрядно поработать, чтобы обеспечить эту встречу. За мной следят, видите ли.
– Кто? – спросил Дойл, хотя это было ему совершенно неинтересно. Он уже понял, чего следует ожидать от этой встречи, подготовленной с большим трудом. Неприятностей.
– Враги, кто ж еще, – отмахнулся Винсент. – Скажите, вы готовы послужить Империи?
– Я и сейчас ей служу.
– Я имел в виду службу несколько другого рода.
– А кто конкретно за вами следит? – поинтересовался Дойл. – УИБ?
– Если бы, – сказал Винсент, доставая из кармана удостоверение полковника. – Я сам служу в УИБ, капитан Дойл.
– Тогда кто же за вами шпионит?
– Я же сказал, враги, – серьезно ответил Винсент. – Настоящие изменники. МДВ.
Дойл хмыкнул. Люди из Министерства духовного воспитания вряд ли бы одобрили эту встречу в борделе.
– Услуга, о которой пойдет речь, может оказаться смертельно опасной, – сказал Винсент. – Но я не могу поручить ее никому из своих людей. Мне требуется человек со стороны. Человек, никак не замешанный в наши дрязги. И эта услуга может оказаться очень важной для интересов Империи.
– Мне не очень-то хочется подставлять собственную шею, – сказал Доил. – Чего ради я должен это делать? И с каких пор УИБ не в состоянии само решить свою проблему и приглашает дилетантов со стороны?
– Это очень долгая история, – сказал Винсент. – И я могу рассказать вам только ее часть, дабы не подвергать опасности других людей.
– Попробуйте, – решил Дойл. Даже если он в итоге и откажется, у него все равно напрочь отпало желание весело провести вечер.

Двумя часами позже Винсент Коллоджерро вышел из борделя.
Уломать Дойла оказалось совсем не сложно, но наряду с удовлетворением оттого, что он не ошибся в выборе человека, Винсента мучила и тревога.
То, что они задумали, было чертовски опасно при любом раскладе, и дело, порученное им Дойлу, никак не способствовало снижению уровня угрозы, а наоборот, повышало его. Но Винсент обязан был попытаться.
Потому что Империя – это не только планеты и боевые корабли. Империя – это люди.
Винсент понимал, что в такого рода делах всегда приходится кем-то жертвовать. Надо только постараться свести жертвы к необходимому минимуму. Знать бы только, где он, этот минимум.
Винсент огляделся в поисках слежки. Сам факт, что он на три часа избавился от агентов наблюдения МДВ, мог спровоцировать его врагов… неизвестно на что. Фанатики могут быть непредсказуемы. Винсент удивился, сколько фанатиков отыскалось в один миг. Как будто люди только и ждали, чтобы продемонстрировать свою вторую натуру. Едва Рокуэлл провозгласил курс на духовную реформацию Империи, который казался Винсенту полной дичью, как у него сразу же отыскались тысячи сторонников. В основном это были посредственности, которые не могли продвинуться по службе при старой власти.
Но нашлись и искренние сторонники нового имперского пути. Таких людей Винсент считал особенно опасными. Людей, готовых умереть за свои убеждения. И убивать за них же. Без угрызений совести, без колебаний, без раздумий. Не ведая сомнений в собственной правоте.
Немного пройдясь пешком, Винсент вышел на оживленную улицу и поднял руку, чтобы поймать такси. В остановившейся рядом с ним машине сидели двое – один спереди, один сзади. Человек с заднего сиденья услужливо распахнул перед Винсентом дверь и сделал приглашающий жест.
Винсент сел в машину, и она тотчас же оторвалась от земли. За все время поездки никто не проронил ни единого слова.
Такси остановилось на улице императора Романова в новой части города, и Винсенту так же жестом предложили выйти. Здесь была расположена штаб-квартира Министерства духовного воспитания.
Но это еще не арест, подумал Винсент. Его ведь даже не обыскали на предмет наличия оружия.
Эта процедура произошла чуть позже, в приемной перед кабинетом кардинала Джанини. Винсент не без сожаления расстался с «офицерским сороковым» и был допущен пред грозные очи кардинала.
Джанини было глубоко за шестьдесят. Он был кардиналом и до того, как по приказу Рокуэлла было организовано МДВ. Только теперь он мог бороться с пороком более действенными способами, с оружием в руках и с императорским указом в кармане. Винсент больше симпатизировал священнослужителям, не пошедшим на государственную службу.
– Вы разочаровываете меня, полковник Коллоджерро, – промолвил кардинал, не предложив Винсенту присесть.
Сам он вольготно расположился в антикварном кожаном кресле. Стол кардинала тоже был антикварным, из резного дерева. На вид столу было лет двести, в действительности – куда больше.
Винсент не доверял священникам, пропагандирующим воздержанность в желаниях и аскетизм и в то же время окружающим себя предметами роскоши. На его взгляд, это было проблемой официальной Церкви во все времена. Если ты хочешь, чтобы паства тебе верила, следует самому придерживаться тех принципов, которые провозглашаешь.
– Прискорбно слышать, – сказал Винсент.
– Несмотря на ваши католические корни, вы никогда не казались мне особо благонадежным человеком, и поэтому над вами была установлена опека, – сказал кардинал.
– Слежка, – поправил его Винсент. – Поскольку в этом случае вы играете на моем поле, давайте уж пользоваться привычными мне терминами.
– Как хотите, – сказал кардинал. – Сегодня в шестнадцать пятьдесят три вы избавились от нашей оп… слежки, и мы сумели вас снова обнаружить только спустя четыре с половиной часа. Не пытайтесь оскорбить мой интеллект заявлением, что это произошло случайно и мои люди просто недостаточно хороши. И вы, и я прекрасно знаем, что они достаточно профессиональны, но и вы, и я знаем, что подготовка офицера УИБ позволяет с легкостью избавиться от наружного наблюдения. Особенно в городе, который вы знаете достаточно хорошо.
Это была правда. На все хитроумные устройства слежки, разработанные, кстати сказать, в недрах исследовательского отдела УИБ, были созданы соответствующие блокираторы. Самым надежным способом до сих пор считалась старая добрая визуальная слежка. Даже Винсенту, прошедшему курсы специальной подготовки, пришлось изрядно попотеть, прежде чем он стряхнул с хвоста всех пятерых «топтунов» кардинала.
– Я хотел бы знать, где вы провели эти четыре с половиной часа. И хорошенько подумайте, прежде чем ответите, ибо от того, что вы скажете, будет зависеть, в каком направлении вы покинете это здание. И в каком качестве.
– Вам вряд ли понравится мой ответ, – сказал Винсент. – Видите ли, дело в том, что эти четыре с половиной часа я удовлетворял некоторые физиологические потребности своего организма. Предавался похоти и разврату в борделе, так сказать.
– Вы напрасно иронизируете, полковник, – заявил кардинал. – Прелюбодеяние является одним из тяжких грехов, и я отнюдь не счастлив, что человек вашего ранга проводит время в публичном доме.
– Может, вам стоит кастрировать всех людей моего ранга? – поинтересовался Винсент. – Это было бы гораздо дешевле, чем искать нам замену со стороны.
Его отпустили через сорок минут. Даже вернули оружие. Кардинал Джанини вынес ему «последнее предупреждение». Что ж, оно того стоило, подумал Винсент. Он надеялся, что это их предпоследний разговор с кардиналом. А во время последнего разговора сидеть и угрожать будет уже сам Винсент.

Изабелла прекрасно понимала, в каком качестве ее оставили на прежней работе. Она была заложницей, гарантией хорошего поведения высланного с планеты Клозе.
Она не сомневалась, что с большим удовольствием Рокуэлл не остановился бы на полумерах и отдал бы приказ о физической ликвидации Клозе, но император просто не решился сделать это сразу по приходе к власти. В то время это вызвало бы слишком большой общественный резонанс.
При Юлии Клозе был не только видным государственным деятелем, он был любимцем народа, одним из немногих героев этой войны. Его несколько раз записывали в ряды мертвых, но он каждый раз возвращался оттуда, откуда его возвращения не мог ждать уже никто.
Способности Клозе к выживанию были просто феноменальны. Изабелла не сомневалась, что если из всего небольшого соединения вице-адмирала Рикельми выживет только один человек, то этим человеком будет Генрих.
Но она все равно волновалась за него больше, чем за себя. У Клозе были враги и помимо таргов, и рано или поздно, но его хваленая живучесть могла дать сбой.
Изабелла закончила работу с документом, сохранила файл и посмотрела в окно. С этого этажа видно было только небольшую часть Лондона, но на самом деле вид из окна Изабеллу вовсе не интересовал.
Она слишком устала. Устала ждать, устала бояться, устала ловить сочувственные взгляды одних сотрудников и ненавидящие взгляды других.
Ей сочувствовали, потому что она была женщиной Раптора. По этой же причине ее и боялись. Здесь всем было наплевать на ее профессиональные качества, и работа, которую она выполняла, служила только для того, чтобы заполнить время.
Она пленница, которой некуда бежать. Раз она не могла найти Клозе, оставалось только ждать, пока Клозе найдет ее.

ГЛАВА 5

Дорога на Землю должна была занять чуть меньше пяти дней. Клозе сумел бы добраться быстрее, сядь он сам за управляющие джойстики, но у него имелись более серьезные дела. Например, ознакомиться с планом восстания, разработанным адмиралом Крузом и бывшим директором УИБ Винсентом Коллоджерро.
Ключевых моментов оказалось не так уж много.
Первым, и самым главным, фактором в плане значилось физическое устранение Максимилиана Первого. Клозе счел, что это разумно. Император, хороший или плохой, это знамя. Лиши противника знамени – и за что он будет драться?
К сожалению, этот пункт был и самым сложным для исполнения. Охрану императора теперь осуществляло не УИБ, как это было на протяжении четырехсот лет, а специальное подразделение МДВ, прозванное «серыми паладинами» за цвет своих мундиров, или, что куда более романтично, «ангелами смерти». Бывшие спецназовцы, вооруженные по последнему слову техники. Такой заслон будет нелегко пройти даже специально обученным диверсантам УИБ.
По сравнению с первым пунктом все остальное казалось достаточно простым. Планету контролирует тот, кто контролирует ее орбиту. Доминирующим объектом на орбите была и оставалась мобильная космическая крепость «Шива», на которой у адмирала Круза было полно верных людей. Как только будет захвачена МКК, а Круз вполне может это осуществить, учитывая, какие настроения царят нынче во флоте, остальное станет делом техники.
Самым кровавым аспектом являлась ликвидация Министерства духовного воспитания. Винсент полагал, что большая часть работающих там парней окажется фанатиками и будет драться до самого конца, поэтому не исключал и нанесение удара с орбиты. Попутный ущерб в таком случае был бы просто колоссальным. Невозможно уничтожить здание в центре густонаселенного города так, чтобы при этом не пострадал никто из мирных жителей.
Клозе места на передовой не нашлось Его предполагалось хранить для разгребания последствий мятежа, если он удастся, или для попытки реванша, если дело закончится провалом.
– Кофе будешь? – Он еще не успел ответить согласием, как Пенелопа поставила перед ним кружку с горячим напитком.
– Буду, – решил Клозе и отложил в сторону портативный компьютер.
Пенелопа устроилась в кресле напротив. Каюта была небольшой, поэтому кресла стояли совсем рядом. Их разделял только маленький журнальный столик.
– Мне кажется, что Империя как форма правления себя исчерпала, – сказал Клозе. – Все эти заговоры и мятежи последних лет… Если вдруг у нас получится то, что мы собираемся сделать, и если вдруг мы выиграем войну с таргами, нам придется задуматься о реформировании нашего общественного строя.
– Тебе не нравится быть дворянином?
– Мне больше нравилось быть простым военным и держаться от политики как можно дальше, – сказал Клозе. – И вы всегда знали мое отношение к этому дерьму. Почему же вы выбрали именно меня?
– А кого еще? – удивилась Пенелопа. – Ты оказался единственным человеком, кто подходил по всем параметрам, кроме происхождения.
– В порядке мелкого подхалимажа к будущему правителю ты должна удовлетворить мое любопытство и огласить мне эти параметры.
– Тщеславие – это грех.
– Все мы не без греха.
– Ну во-первых, это должен был быть фотогеничный человек.
– Тут вы попали в точку, – согласился Клозе.
– Это должен быть человек, которого вся Империя знает в лицо.
Клозе хмыкнул. От этой известности проблем всегда было больше, чем преимуществ. Никто не спрашивал его согласия, когда имперская пропаганда превратила их совместный с Юлием полет на «Одиссее» в подвиг и создала героев из двух пилотов, которые просто выполняли приказ и хотели выжить. Когда обстоятельства сложились таким образом, что Юлий был вынужден занять престол, известность сыграла ему на руку.
Теперь тот же фокус пытались провернуть с Клозе. Правда, за ним числилось на один «подвиг» больше. День, когда Клозе потерял остатки своей эскадрильи и еле унес ноги с оккупированной таргами Сахары, из обычного героя превратил его в настоящую живую легенду.
– Человек, которого уважает Генштаб, – продолжила Пенелопа.
– Вряд ли они меня до сих пор уважают, – заметил Клозе. – Скорее меня там не любят. Особенно после того разноса, который я устроил им за Великий Китай.
Клозе казалось, что в Генштабе его считают выскочкой, который пролез на столь высокую должность благодаря протекции императора. Тем более что отчасти именно так оно и было. Никто, кроме Юлия, не назначил бы Клозе советником по вопросам безопасности. В его возрасте Клозе мог бы претендовать разве что на роль адъютанта какой-нибудь не слишком важной шишки Генштаба, а вместо этого оказался куратором этого сборища твердоголовых военных.
Клозе не питал иллюзий относительно своей персоны. С его мнением считался разве что адмирал Круз, остальные просто мирились с положением вещей и блажью молодого императора.
Дело было вовсе не в уважении, которое Генштаб мог питать к Клозе. И не в хороших отношениях барона с Винсентом Коллоджерро, бывшим директором УИБ.
Генштаб, за которым стояла вся мощь ВКС, вполне был способен устроить мятеж и добиться успеха без помощи людей из УИБ. После чего адмирал Круз мог бы продолжить войну с таргами по своему собственному разумению. Но вряд ли бы он выдержал политические последствия такого хода. Империя – это не только армия, и ВКС не смогут вести войну без крепкого тыла, который в данном случае было способно обеспечить только УИБ.
Клозе считал, что мятежникам нужна ширма, фигура, которая будет принята народом и за которую смогут спрятаться истинные правители Империи. Это уже не имело к монархии ровным счетом никакого отношения. К власти рвались серые кардиналы, считающие, что они в состоянии взять ситуацию под контроль и выиграть войну. Благие намерения, конечно, и Клозе не стал бы с этим спорить. Однако он был убежден, что все серые кардиналы всех времен всегда руководствовались именно благими намерениями.
Никто не рвется к власти, чтобы окончательно все изгадить, все пытаются сделать лучше. Но получается не у всех.
– Человек, которому люди поверят.
– Люди поверят кому угодно, если его слова будут подтверждены мощью ВКС. Вы могли прийти к кому-нибудь из клана Рокуэллов. У любого из них больше законных оснований, чем у меня.
Он не хотел власти, но думать об этом было уже поздно. Отправившись вместе с Пенелопой на курьерском корабле, Клозе сжег за собой мосты. Теперь можно двигаться только вперед.
– Необходимо нарушить цепь наследования, – заявила Пенелопа. – Иначе это никогда не кончится. К тому же ты уже в курсе, как оно там все работает, и знаешь, как обстоят дела на фронтах. У тебя просто уникальное сочетание военного и бюрократического опыта.
Верит ли она сама, что на самом деле все так просто? Вряд ли. Ее брат был очень умным человеком, так же как и ее отец. Клозе не был знаком с матерью Пенелопы и другим ее братом, Гаем, но предполагал, что и они были далеко не дураки.
Пенелопе нельзя было отказать в аналитических способностях. Она получила прекрасное образование, лучшее из всех, какое ей могли бы обеспечить ее происхождение и состояние отца, большую часть жизни провела при дворе Виктора Романова, работала секретарем у своего брата, когда он сменил Виктора на троне, и тоже знала, «как оно там все работает».
– Но есть еще один фактор, – сказала Пенелопа. – Гораздо более важный с точки зрения текущего момента. Ты умеешь побеждать.
– Чего? – изумился Клозе.
– В этой войне Империей было одержано только две победы, – сказала Пенелопа. – Одну из них одержал мой брат, вторую – ты.
– Неправда, – сказал Клозе. – Битву за Солнечную систему нельзя назвать победой. Скорее это была ничья.
– Тарги не получили Марса и не нанесли непоправимого вреда нашим космических верфям, – сказала Пенелопа. – Не смогли ворваться в атмосферу Земли. Не добились ни одной из своих целей. После Сахары и Великого Китая… Что это, если не победа? Тарги оставили в Солнечной системе сотни кораблей.
– Мы тоже, – напомнил Клозе.
– Но мы вышибли таргов из своей родной системы.
– Не такое уж большое достижение, если учесть, что наша родная система защищена куда лучше прочих.
– Ты можешь это расценивать как угодно. Но с моей точки зрения, это была победа. И население Солнечной системы со мной полностью согласно.
Клозе отпил кофе и закурил сигарету.
– Когда я учился в Академии, я был полон мечтаний и иллюзий, свойственных молодости, – сказал он. – Тогда я мечтал сделать карьеру, причем сделать ее очень быстро и стать великим полководцем годам эдак к сорока. Конечно, для этого мне требовалась большая война – лучший, а точнее, единственный способ сделать быструю карьеру. Я и не предполагал, что мои желания исполнятся столь неожиданным образом. А какие мечты были у тебя?
– Такие же глупые, – сказала Пенелопа. – Я мечтала стать светской львицей и выйти замуж за императора, чтобы задавать моду всем женщинам Империи. При этом мне было абсолютно все равно, кто на тот момент будет нашим императором.
– Подожди-ка, – пробормотал Клозе. – Когда ты достигла брачного возраста, императором уже был Виктор. А он так и не женился.
– Когда я достигла брачного возраста, я перестала думать о подобных глупостях, – сказала Пенелопа.
– Думаю, твой отец ничего бы не имел против такого союза.
Питер Морган, предшественник Клозе на должности советника по вопросам безопасности, имел не меньший реальный политический вес, чем сам император. Некоторые даже считали, что он правит Империей, деля власть только с генералом Красновым. В те времена Клозе был далек от политики, а потому не имел собственного мнения на сей счет, но Юлий утверждал, что это не так.
Теперь уже вряд ли кто-то узнает правду. Как преданный слуга превращается в кукловода, где грань, перейдя которую ты теряешь надежду на обратный путь?
– Наш отец никогда не жаждал видеть одного из своих детей на троне, – сказала Пенелопа.
– Мой отец вообще не жаждал меня видеть, – сказал Клозе. – И до сих пор не жаждет.
– Ты не пытался с ним поговорить?
– Я не видел старого мерзавца со времен учебы в Академии, – сказал Клозе. – И не питаю никакого желания что-то в этом отношении менять.
– Но ты ведь доказал ему, что из тебя выйдет толк. Неужели ты думаешь, что он не переменит своего мнения?
– А мне это глубоко параллельно, – сказал Клозе. – В детстве, когда я нуждался в отце, я был лишен его поддержки. Теперь она мне вовсе не требуется. Тебе больше повезло с родственниками. Я же отношусь к своим как к бубонной чуме. Стараюсь держаться подальше и мою руки даже после телефонных разговоров.
– А сами они не пытались с тобой связаться? Особенно после того, как ты достиг положения?
– Нет, – сказал Клозе. – Полагаю, они отвечают мне взаимностью. Это своего рода идеальные отношения. Обоюдная неприязнь куда лучше на практике, нежели неприязнь только с одной стороны и горячие родственные чувства – с другой.
– Полагаю, ты прав.
Прежний Клозе, времен первой Сахарской кампании, наверняка заявил бы, что так оно и есть. Нынешний Клозе промолчал. Категоричность – одно из проявлений наивности, а наивность Клозе оставил в безымянном болоте вместе с правой ногой.
– Родственников не выбирают, но мои оказались не самыми плохими, – продолжала Пенелопа. – Сильный и мудрый отец, красивая и любящая мать, двое старших братьев, один – серьезный и всезнающий, никогда не совершающий ошибок, хотя последние годы его жизни опровергли такую репутацию, второй же – веселый, остроумный, готовый в любую минуту прийти на помощь… Идеальный старший брат.
И все умерли, закончил про себя Клозе. Неважно, на самом деле были они идеальными или нет, если в ее памяти они остались именно такими. Старый интриган, светская красавица, неудавшийся мятежник и… Юлий. Они теперь будут такими, какими их помнят живые.
Пенелопа явно была готова в любую секунду разрыдаться, и Клозе попробовал разрядить ситуацию.
– И который из этих двух идеальных парней был Юлием? – невинно поинтересовался он. – Я что-то не узнаю его ни в одном из описаний.
Пенелопа улыбнулась.
– Если честно, Гай был просто моим старшим братом, а Юлия я всегда видела рыцарем в сверкающих доспехах, – сказала она. – Не знаю, почему так. Они были похожи, оба военные, оба пилоты, оба делали блестящую карьеру, бывало, что они оба волочились за одними и теми же женщинами… Правда, женщины всегда отдавали предпочтение Гаю. Юлий был гораздо… сложнее. Никогда не было понятно, шутит он или говорит серьезно, никто никогда не знал, что у него на уме.
– Я познакомился с ним на Сахаре, – сказал Клозе. – В Академии мы учились на разных курсах, и он не стал бы якшаться с молодняком. Только на Сахаре выяснилось, что между нами есть много общего… Нет, не так. Что у нас есть общие интересы. А потом был «Одиссей», и мы вручили друг другу свои жизни.
А до этого он рисковал своей, чтобы вытащить меня из болота. Впрочем, Юлий вернулся бы за любым пилотом из своего звена. Юлий заботился о своих людях.
Клозе тоже старался заботиться о своих людях, но потерял всех. За тот прорыв на орбиту Сахары его считали героем, а он не мог простить себе своих ошибок и часто просыпался от кошмарных снов. Лейтенант Орлов, в свое время ухаживавший за Пенелопой и спасший ее жизнь во время самого знаменитого теракта тысячелетия, тоже был подчиненным Клозе и погиб на Сахаре.
Ничего, подумал Клозе с мрачным удовлетворением, нынешняя моя ошибка точно будет последней и подтвердит правоту отца, который всегда утверждал, что из меня не выйдет ничего хорошего.
Только долго радоваться отцу не придется. Вряд ли старый мерзавец меня надолго переживет. Вряд ли меня надолго переживет все человечество.

Клозе сидел, запершись в своей каюте, и пытался найти две вещи: а) моральное оправдание тому, что он собирался сделать; б) истинную причину, которая толкнула его на то, что он собирался сделать.
Как и следовало ожидать, поиски первого оказались куда проще. Клозе считал, что в большинстве своем люди – одинокие волки, и сбиваться в стаи их заставляет только насущная жизненная необходимость, а потому любое государственное образование является искусственной структурой, функционирующей и существующей ровно до тех пор, пока его поддерживает подавляющее большинство людей.
Человечество – это объективная реальность.
Человеческая Империя – фикция.
Она была реальностью или почти реальностью, когда ее работу поддерживали люди вроде Петра Романова и старой аристократии, от которой сейчас не осталось и следа. Когда большая часть человечества была убеждена, что Империя является не просто самой удобной, но единственной формой правления. Когда Петр Первый, сам провозгласивший себя императором, поверил в то, что он был избран Богом, и заставил миллиарды людей искренне разделить с ним это заблуждение.
Когда первый император Романов, первый граф Морган и прочие родоначальники аристократических семейств вершили историю, они думали не о личных выгодах или неограниченной власти, а о сохранении человечества как вида. Они пролили моря крови и сожгли на пути к своей цели несколько планет, и в итоге им удалось объединить одиноких волков в одну стаю, более-менее мирно просуществовавшую четыреста лет. Но и в волчьей стае потенциальных лидеров всегда больше, чем один. Пока вожак является самым большим и сильным самцом, они держатся в тени. А когда он стареет и ослабевает, они из этой тени выходят.
Во времена Клозе люди поддерживали Империю не из-за убеждения. Одни делали это из личной выгоды, другие по привычке, третьи – просто по инерции, бездумно. Стая стала слишком большой, слишком сытой, ее перестала объединять одна общая цель. И потенциальные вожаки начали покидать тень.
Восстание Клейтона было не первым тревожным звоночком, но, пожалуй, самым громким. Если бы не внешняя угроза, которая подарила стае новую общую цель, Империя развалилась бы на куски в течение ближайших десятков лет. Со всеми вытекающими последствиями – истерией, гражданскими войнами, экономическими проблемами и прочими не столь приятными вещами.
В каком-то смысле вторжение таргов спасло придуманную людьми фиктивную реальность. Потому что угрожало реальности объективной.
Но люди перестали воспринимать императора как Божьего избранника. Граф Питер Морган и генерал Краснов взяли на себя роль высшей силы и попытались сотворить императора по своему образу и подобию. Когда Клозе узнал от Юлия об истинной подоплеке теракта, стоившего жизни Виктору Романову и еще почти тысяче человек, он на некоторое время впал в шок. На очень долгое время.
Неудивительно, что в конце концов Юлий так и не смог всего этого пережить.
В некоторой степени Рокуэлл, которого Клозе даже в своих мыслях не мог назвать Максимилианом Первым, был честнее Юлия. Он попал на престол самым естественным путем – после смерти своего предшественника. Обычной смерти, а не смерти в результате заговора или теракта. Вся проблема состояла в том, что Рокуэлл был плох.
Империя могла бы пережить его в мирное время, возможно, своим правлением он бы просто ускорил ее распад. Но с его идиотским подходом он не был способен выиграть войну. Он был… романтиком. Абсолютно нежизнеспособным. А остановить таргов мог только самый приземленный прагматик и реалист. Такой, как барон Клозе.
Юлий… являлся чем-то средним между реалистом и романтиком. Возможно, именно это и свело его в могилу. А может быть, ему просто не хватило чувства юмора. Абсолютная власть давит тех, кто относится к ней абсолютно серьезно.
Юлий был слишком серьезным, слишком ответственным. Клозе хорошо понимал разницу между «быть ответственным за миллиарды людей» и «переживать за каждого человека из этих миллиардов, как за своего родственника», но так и не смог объяснить этой разницы своему другу.
Военный пилот Юлий был бы хорошим императором в мирное время. Может быть, даже идеальным. Но он не был готов идти на большие жертвы, хотя собой он был готов пожертвовать всегда.
Бушующий пожар войны требовал, чтобы его залили океаном крови. Юлий стремился изыскать этот самый океан в своих собственных жилах. Рокуэлл считал, что, если на пожар не обращать внимания, сконцентрировавшись на обмундировании пожарных, пламя погаснет само собой.
Клозе был готов выплеснуть на огонь кровавый океан, взяв его в единственном месте, откуда он мог его взять. Или думал, что готов.

Только когда Клозе заговорил о своем отце, Пенелопа поняла, что он старше ее всего на несколько лет. Раньше она, как и многие другие, кто был близко знаком с бароном, просто не обращала внимания на его возраст.
Бесстрашный герой, еще один рыцарь без страха и упрека, который может занять место ее брата, железный человек по кличке Раптор… Ему ведь не было и тридцати.
Почти сразу же после окончания Академии он угодил на войну, и мальчишка, грезивший о бессмертной славе, был убит в одном из первых сражений. Она раньше этого не понимала, но…
Их старший брат Гай не принимал участия в боевых действиях, Юлий же сильно изменился, когда она увидела его после «полицейской операции» на Сахаре и «исследовательского полета» на «Одиссее». С сестрой он старался быть прежним, но она видела перемены. Он стал жестче, циничнее, резче.
Она не знала Клозе до войны, и ей стало интересно, каким он был. Но она не могла себе этого представить.
Он выбрался живым из ада, и не один раз. Он общался на равных с людьми поколения ее отца, даже отдавал им приказы, и в ответ они выказывали уважение. Он ошибался, оценивая отношение к нему Генштаба. Его многие не любили, это факт. Но не любят только равных. Низших – презирают.
Нынешний император был младше Питера Моргана почти на столько же, на сколько он был старше Генриха Клозе. И нынешний император боялся барона, иначе не отправил бы в эту ссылку.
Пожалуй, Клозе «довоенного образца» могла видеть только Изабелла, и только когда они оставались наедине. Пенелопа не раз перехватывала взгляды, которые Клозе бросал на свою любимую женщину, нисколько не стесняясь присутствия посторонних. Временами она немного завидовала Изабелле. Даже Алекс Орлов, самый пылкий из ухажеров Пенелопы и наиболее похожий на ее любимого брата, не бросал на нее таких взглядов. Пенелопе было любопытно, каково это, быть любимой таким человеком, как Клозе. К ее великому сожалению, пооткровенничать с Изабеллой она не могла.
Они так и не стали подругами с возлюбленной Клозе, хотя и чувствовали взаимную симпатию, – им просто не хватило времени. После смерти Юлия Пенелопу вышибли из дворца и прочих официальных учреждений, а Изабелла попала под негласный надзор в штаб-квартире УИБ. В такой обстановке не посплетничаешь. Остается только догадываться…

Поиграв с имперскими концепциями, мысли Клозе переключились на его спутницу. Пенелопа была молодой, пожалуй, даже слишком молодой для того дела, в котором они собирались участвовать. Зря адмирал Круз и бывший генерал Винсент втянули ее в это дерьмо.
Хотя Клозе готов был отдать на отсечение свою новую ногу, что насильно они ее не втягивали. Конечно, вряд ли она была инициатором этого плана, но точно сыграла при его разработке не последнюю роль.
Несомненно, с возрастом ее жизненные приоритеты должны измениться. Сейчас она этого еще не понимает, но Клозе знал, чем вызвана ее повышенная политическая активность. Ему было виднее со стороны, и потом, он хорошо знал ее брата и представлял, кем были их родители.
Для самой себя она в первую очередь Морган. И лишь во вторую – женщина.
А Морганы всегда служат Империи. Мужчины и женщины, независимо от возраста, они служат Империи, а не человеку, который стоит во главе ее.  Наверное, это сказывается дурное влияние графа Питера.
Похоже, старый мерзавец воспитывал не детей. Он выращивал подпорки для шатающейся конструкции, которую люди называли монархией.
Самый большой грех графа Моргана заключался в том, что он относился к людям как к инструментам для достижения высших целей, и тот факт, что точно так же он относился к самому себе, его нисколько не оправдывал. Он не был роботом, он испытывал эмоции и именно поэтому лично отправился на смертоносный день рождения императора, принеся бомбу из антивещества в собственном кармане. Но его образ мыслей повлиял на всех его детей.
Совершив ошибку, вполне понятную с человеческой точки зрения, его старший сын Гай пожертвовал собой, чтобы ее исправить. Юлий сломя голову бросился разгребать последствия того, что учинил его отец, что тоже не привело отпрыска дома Морганов ни к чему хорошему.
Теперь в игру вступила Пенелопа, единственный оставшийся в живых член семьи. И никто не может гарантировать, что она переживет эту авантюру. Для Морганов всегда важнее всего были их принципы, что оказалось фатальным в первую очередь для них самих.

На кого Пенелопа не хотела быть похожей, так это на свою мать.
Леди Морган была идеальной женой графа. Истинная светская львица, блистающая на приемах и раутах, но совершенно незаметная в политической жизни. Она казалась изящным дополнением своего мужа, частью его имиджа, очередным трофеем, которым мог похвастаться старый граф.
Пенелопа не была согласна на роль второго плана. Особенно после того, как Юлий показал ей, что она может выступать на авансцене.
Жена, мать, бабушка… Все это, возможно, будет в ее жизни, ибо редкая женщина способна этого избежать, но… позже, гораздо позже. Мужчины подождут ее. Сначала свершения.
Молодость жаждет переделать мир так, чтобы старость могла насладиться заслуженным покоем.

ГЛАВА 6

Как это ни парадоксально, Марс был освоен людьми гораздо позже некоторых планет, находившихся в других звездных системах.
Когда на Земле был изобретен гипердрайв и расстояния перестали иметь большое значение, стоимость перевозок снизилась на порядок и перестала сдерживать экспансию. Человечество вырвалось с перенаселенной родины и отправилось на поиски подходящих для жизни планет.
Поначалу производство кораблей размещалось на Земле и на ее орбите, пока оно не выросло до поистине астрономических размеров и не стало слишком громоздким. Кроме того, некоторые технологические аспекты сборки межзвездных кораблей стали серьезно угрожать и без того подпорченной экологии планеты. Тогда верфи и были перемещены на Марс. Правители Земли понимали, какой ценностью они обладали, и поэтому не собирались отпускать жизненно важное производство слишком далеко от себя. Они оказались правы.
Во времена создания Империи именно захват Марса стал ключевым моментом всей кампании и позволил Петру Романову распространить свое влияние почти на весь сектор изученного космоса. Ибо корабли – это сила, а сила – это власть.
С тех пор имперское правительство бдительно следило за своей монополией в данной части рынка и весьма негативно, вплоть до войны, относилось к попыткам других планет создать аналогичное производство. Это было оправданно с точки зрения сиюминутной политики, но в долгосрочной перспективе грозило немалыми осложнениями. Если вы сложили все яйца в одну корзину, не удивляйтесь, когда кто-то наподдаст по ней ногой. Наверное, тарги заставят человечество пересмотреть некоторые свои взгляды. Но сейчас… сейчас ничего нельзя было сделать.
Империя оказалась централизована вокруг Солнечной системы вовсе не потому, что резиденция императора находилась на Земле, а потому, что на Марсе выковывалась ее военно-космическая мощь.

Лишь по прибытии на Марс Клозе понял истинные масштабы замысла и оценил количество вовлеченных в него людей. Это был вовсе не кабинетный заговор, осуществляемый несколькими людьми, надеющимися на свою хитрость и изобретательность, а более всего – на удачу. Это был полномасштабный мятеж с мощной огневой поддержкой, обеспечиваемой минимум третью личного состава ВКС. Третью – только по той причине, что остальные две трети находились вне Солнечной системы и вели военные действия против таргов. Точнее, военные игры. Серьезных столкновений в последнее время не было. Клозе надеялся, что затишье продлится еще хотя бы пару недель и позволит провернуть задуманное без помех.
Курьерский корабль остался на марсианской орбите. Пенелопа и Клозе пересели на орбитальный челнок, доставивший их в один из подземных бункеров Генштаба. Двое молчаливых и угрюмых лейтенантов проводили их в помещение, оказавшееся апартаментами для особо важных гостей Генштаба. Типа заезжих сенаторов или случайно оказавшихся на Марсе аристократов. Апартаменты шикарные, но без коммуникатора с доступом к внутренней сети, чтобы исключить попадание чужих длинных носов в не предназначенные для них области.
Лейтенанты не стали запирать своих гостей, но Клозе все равно почувствовал себя пленником. Теоретически он мог бы покинуть помещение и прогуляться по местным коридорам, но… это было бы неблагоразумно, ведь весь личный состав ВКС знал его в лицо благодаря информационным программам, раскручивающим его почище какой-нибудь порнозвезды.
Через два с половиной часа им принесли ленч. Пенелопа увлеченно орудовала вилкой, а у Клозе аппетита не было. Он поковырял салат, проглотил кусок бифштекса и залил все это дело двумя чашками кофе. Пытался смотреть новости, но никак не мог сосредоточиться. Это было похоже на адреналиновую горячку перед боем, обычно проходившую одновременно с первым выстрелом. Только еще никогда она не тянулась для Клозе так долго.
Адмирал Круз в сопровождении своего адъютанта в чине капитана ВКС, который был ровесником Клозе, заявился только под вечер. Он коротко извинился, что заставил себя ждать так долго, уселся в кресло, его адъютант замер сзади в виде каменного изваяния, символизирующего полную невозмутимость. Если его и удивляло присутствие в мужской святая святых женщины, он своего удивления никак не выказывал.
Клозе молчал, приглашая Круза высказаться первым. Это была его инициатива, пусть он и начинает разговор.
Адмиралу, судя по всему, тоже было нелегко решиться. Государственная измена, а их действия в случае провала квалифицировались бы именно так, это игра, в которую можно сыграть только один раз, и никаких правил не существует.
– Итак, вы здесь, – промолвил адмирал Круз.
Клозе не понял, чего в голосе адмирала больше – облегчения или настороженности.
– Вы сами меня позвали, – напомнил Клозе.
– Позвал, – подтвердил Круз. – Но я еще не понял, рад ли я тому, что вы откликнулись на этот призыв.
Что ж, из этого высказывания многое можно было понять. Клозе решил открыть карты. Не все, но достаточное количество для того, чтобы понять расклад партнера.
– Я понимаю, что это не ваша идея, адмирал, – сказал он, – что она не пришлась вам по вкусу и что вы поддерживаете ее только потому, что не видите альтернативы.
Круз согласно кивнул.
– Для победы в этой войне нам необходимы перемены в высшем эшелоне командования, – сказал он, тщательно подбирая слова. – Рокуэлл не способен обеспечить движение в нужном нам направлении.
Клозе отметил, что адмирал назвал фамилию человека, не акцентируя внимание на том факте, что человек этот был его сюзереном. Что это – игры подсознания или маскировка своих намерений от себя же самого?
– Вам не кажется, что мое пребывание здесь несколько рискованно? – спросил Клозе. – Я не сомневаюсь в ваших офицерах, но здесь слишком много народу, чтобы исключить возможность утечки информации.
– Вы должны находиться в легкодоступном месте, – сказал адмирал. – Ваше лицо слишком известно, чтобы мы могли надежно спрятать вас где бы то ни было.
– Ага, – сказал Клозе. Это верно, где плюсы, там и минусы. Лицо, которое должно обеспечить поддержку широких масс, хорошо знакомо этим самым массам. – Я так и не понял, каким образом вы собираетесь обеспечить законность нашего хода. На чем мы можем прижать Рокуэлла? То есть каким образом он избавился от Юлия, чтобы унаследовать всю эту богадельню?
– При помощи его личного врача, – сказал Круз.
– Как насчет доказательной базы? – поинтересовался Клозе.
– Стопроцентная. Три недели назад врач покончил с собой, оставив признательные показания в своем компьютере. Сейчас они находятся в распоряжении УИБ. Разумеется, не всего УИБ, а только преданной нам части.
Да, не всего. Генералу Торстену эта идея явно бы не понравилась.
– Самоубийство было спонтанным? – уточнил Клозе.
– О да.
– Вы рассматривали другие варианты?
– Этот показался самым простым и надежным.
Верно, добраться до августейшей особы через его личного врача было самым логичным шагом. Заодно это подтверждает официальный диагноз, объясняющий смерть императора естественными причинами.
Доказательная база должна быть чертовски убедительной, особенно в случае, когда она доказывает то, чего не было. План показался Клозе… иезуитским. Тут четко просматривалась рука УИБ. Даже для Винсента Коллоджерро это было слишком изощренно. И жестоко.
Клозе вспомнил личного врача Юлия. Милый старичок никогда не внушал сомнений ни в профессиональной пригодности, ни в лояльности. Очередная жертва закулисных интриг, жертва вынужденная.
Гамбит.
Клозе отчетливо представлял, сколько жертв последует за первой. Имперские танцы – это танцы на костях.
Когда-нибудь кто-то спляшет и на их собственных могилах. Возможно, это случится гораздо раньше, чем они все предполагают.
– Признание достаточно убедительно? – спросил Клозе.
– Вполне. Меня оно убедило.
– Что ж, – вздохнул Клозе. – Адмирал, полагаю, нам надо поговорить с вами наедине.
– Возможно, – сказал Круз. – Адъютант…
Капитан молча вышел в соседнюю комнату. Пенелопа последовала за ним, одарив Клозе взглядом, который тот не смог расшифровать.
– О чем вы хотите поговорить? – поинтересовался адмирал.
– Это же очевидно, – сказал Клозе. – О наших с вами взаимоотношениях.
Круз вздохнул.
– Я хотел бы знать, какое место в цепочке командования – или вне ее – вы отвели для моей скромной персоны, – сказал Клозе. – Марионетки, которая будет озвучивать ваши решения и задним числом подтверждать ваши приказы?
– Этот разговор кажется мне преждевременным.
– А мне – нет. Я предпочел бы расставить все точки над «i», прежде чем все мы ринемся в бой.
– Помимо вас и меня существуют другие стороны.
– Это мне известно, – сказал Клозе. – Но с ними я буду договариваться отдельно, потом. Мне интересна ваша позиция. Скажите, что по этому поводу думаете лично вы.
– Сами понимаете, вы – очень неудобная марионетка, – сказал Круз. – Думаю, мы все это знали, когда принимали решение.
– Это не ответ, – заметил Клозе.
– Вы умный и тактически грамотный офицер.
И это тоже далеко не ответ.
– Но на этот раз у меня не будет поддержки августейшей персоны, – сказал Клозе.
– Это… сложно. Думаю, мы сработаемся.
– Как полноправные партнеры? – уточнил Клозе.
– Вы хотите всего и сразу? – спросил Круз. – Может быть, мне прямо сейчас начать говорить вам «сир»?
– Необязательно. – Клозе не был уверен, какой титул он примет в случае успеха. По крайней мере он не должен будет начинаться с заглавной буквы. – Но вам придется выполнять мои приказы. И это не обсуждается. Если вам понадобилась ширма, придется искать ее в другом месте.
Круз – хороший офицер. Может быть, хороший полководец. Но одного его авторитета не хватит, чтобы удержать ВКС под контролем. Он – не Клейтон, который без единого выстрела подбил на мятеж треть флота – всех людей, которыми командовал. Сам Круз получил свое место только после гибели предыдущего командующего.
Адмирал думал долго. Клозе не стал его торопить. Ему была нужна правда. Идти в бой без крепкого тыла могли позволить себе только тарги: их было слишком много.
– Вы – хорошая кандидатура, – задумчиво сказал Круз. – Вы популярны среди гражданского населения, являетесь кумиром целого поколения молодых военных, вы были почти на самом верху и можете быстро снова войти в курс дел. Ваше командование позволило нам отстоять Марс, Землю и вышвырнуть таргов из Солнечной системы. Подкачало только происхождение, но и Петр Первый был сыном торговца подержанными запчастями. Но вы – не единственная кандидатура.
– Вот именно, – сказал Клозе. – Выбирайте сейчас. Но помните: кого бы вы ни выбрали, в конечном итоге вам придется подчиниться ему. Если же вы хотите власти лично для себя, вам стоит последовать по стопам адмирала Клейтона. На все то время, что нам осталось.
Это должно быть нелегко – собственными руками сотворить своего командира и безоговорочно выполнять его приказы. Но если Круз не в состоянии удержать ВКС, что говорить обо всей Империи? Даже хваленый имперский флот не в состоянии драться без планетарной поддержки. Да и за что тогда драться?
– Альтернатива… будет хуже, – сказал наконец адмирал. – Я готов подчиняться вам, барон.
Клозе был даже слегка разочарован. Где-то в глубине своей мелкой душонки он надеялся, что адмирал вышвырнет его с Марса, отправив обратно в «эскадрилью прокаженных», где национальный герой будет скромно делать свое дело, избегая чудовищной ответственности, прикончившей уже не одного хорошего человека.
С другой стороны, он был доволен. Он положил себе в карман очень могущественного союзника.
Адмиралу можно было верить. Круз не готов играть первые роли, его жизнь – служение Империи. И ему будет гораздо легче подчиниться «своему», тому же Клозе например, нежели очередному человеку со стороны.
Или все так, или на старости лет я становлюсь законченным оптимистом, подумал Клозе. Но этот разговор он считал необходимым. Власть – штука, которой не принято ни с кем делиться. Демократия может работать в мирное время, но все великие войны выигрывала тирания.

– О чем вы говорили? – поинтересовалась Пенелопа, когда они с Клозе снова остались одни. – Адмирал Круз вышел отсюда очень задумчивым.
– Расставляли точки, – признался Клозе.
– И куда же ты поставил точку, над которой написано «адмирал Круз»?
– Кто сказал тебе, что распределением занимался именно я? – спросил Клозе.
– Посмотри на свое лицо. На нем уже проявляется печать власти.
– Хорошая хохма.
– Я не шучу, – сказала Пенелопа очень серьезно.
– В любом случае Круз останется там, где ему самое место, – так же серьезно сказал Клозе.
– О, – сказала Пенелопа. – Вы с ним беседовали не так уж долго.
Я знаю, как выглядит уважение, подумал Клозе, но что, черт побери, сейчас в ее глазах?
После ужина, который Клозе проглотил без особого удовольствия, снова зашел адмирал Круз. На этот раз для того, чтобы обсудить технические подробности самой операции. Никто не решался произнести вслух слово «мятеж».
Может быть, они были правы.
Это будет мятежом только в том случае, если они потерпят поражение. Проигравшие, они станут бунтовщиками и предателями. Победители – героями и истинными патриотами.
Терминологию разрабатывают те, кто выжил.
Адмирал Круз настаивал, чтобы Клозе остался на Марсе. Так будет безопаснее всего, утверждал он. Офицеров МДВ здесь не так уж много, и они могут быть взяты под контроль в течение часа.
Клозе же собирался отправиться на борт «Шивы», дабы присутствовать как можно ближе к месту событий. У этого решения были свои недостатки, особенно с точки зрения адмирала. Боевой крепостью командовал адмирал Добсон, нейтрально настроенный по отношению к Рокуэллу и его любопытным нововведениям, и Круз не мог гарантировать, что переход станции в руки заговорщиков пройдет без вооруженного конфликта. Клозе намекнул, что личным присутствием способен переломить ситуацию в свою пользу.
Круз ответил, что это слишком рискованно и он не может этого позволить.
Клозе выразительно поднял правую бровь и промолчал.
Круз сказал, что в случае гибели Клозе им будет трудно продолжать начатое дело.
Клозе продолжал молчать.
Круз спросил, когда Клозе будет угодно отправиться на «Шиву» и какой тип корабля он предпочитает использовать для этого путешествия.

ГЛАВА 7

Ни один идеально составленный план не выдерживает столкновения с реальным противником.
Это прописная истина, которую люди узнают даже не в Академии, а в школе. Главная переменная величина всех уравнений – это человеческий фактор. Многие полководцы пытались минимизировать его влияние, но вывести его из уравнения совсем не получалось еще ни у кого.
Столкновение с реальным противником началось через три дня после того, как Клозе и Пенелопа прибыли на Марс. И на несколько дней раньше запланированного.

Утечка информации произошла в Генштабе. Как и предполагал Клозе, контролировать такое количество народа долгое время оказалось решительно невозможно.
Группу солдат и офицеров под командованием местной шишки из МДВ, явившихся арестовывать адмирала Круза, удалось уничтожить силами адмиральских коммандос. Однако эмдэвэшники умудрились послать сообщение на Землю, которое не удалось перехватить, и игра перешла в решающую фазу.
Встревоженный командир крейсера позвал Клозе в командную рубку. На дисплее гиперсвязи красовалось лицо не менее встревоженного адмирала Круза.
– Началось, – выдохнул адмирал и коротко изложил основные детали.
– Вы полностью контролируете Марс? – поинтересовался Клозе.
– Теперь – да.
Клозе выругался. Контроль над Марсом значил очень много, но еще оставалась Земля. Штурмовать силы орбитальной обороны только для того, чтобы разделаться с Рокуэллом, было немыслимо. Особенно если учесть, что шестьдесят процентов находящихся в Солнечной системе кораблей находились на орбите столичной планеты Империи.
– «Шива» уже получила новости?
– Думаю, еще нет. Но получит в течение получаса.
Вопрос на миллион золотых имперских рублей – чью сторону поддержит адмирал Добсон? Выполнит ли он приказ Генштаба или сохранит лояльность императору?
– Винсент в курсе?
– Мы сейчас пытаемся с ним связаться.
Связь. Информация. Сейчас скорость передачи информации важнее, чем огневая мощь. Кто раньше оповестит всех своих сторонников, опередив противную сторону хотя бы на несколько минут, тот и победил.
– Мне нужно поговорить с адмиралом Добсоном как можно скорее, – сказал Клозе. – Желательно до того, как к нему поступит информация из другого источника.
– Да, сэр, – отозвался капитан его крейсера.

Винсента Коллоджерро спасло то, что он предпочитал ночевать в своем кабинете в штаб-квартире УИБ, а не дома. Так он одним из первых на Земле узнал новости о начале переворота, что в конечном итоге явилось одним из ключевых факторов успеха.
Сейчас он лихорадочно одевался, рассовывая по карманам оружие. «Офицерский сороковой», конечно, очень неплох, если дело касается поддержания традиций, но в реальной перестрелке толку от него немного. Конкуренции с современными средствами вооружения он все-таки не выдерживает.
Парализатор с широким радиусом поражения уместился в кармане, но плазмоган был слишком велик, и Винсент нацепил кобуру себе на пояс. Круто, подумал он. Выгляжу как настоящий герой боевика.
По общей задумке Винсент должен был осуществлять координацию между отрядами коммандос, занимающимися решением первоочередных задач. Основная сложность нынешнего положения заключалась в том, что отряды не были выведены на тактические позиции. Значит, все займет куда больше времени.
Первым делом Винсент связался с дежурным офицером, который был в курсе всех дел, и приказал ему создать группу и зачистить помещение самой штаб-квартиры УИБ. Командовать операцией куда проще, если никто не ломится в твою собственную дверь.
Потом Винсент перешел к основной части плана.
Группа «Раз» обещала быть полностью готовой и выйти на позицию в течение часа.
Группа «Два» оказалась почти на месте, и Винсент отдал приказ действовать, уже не заботясь о синхронизации боевых отрядов. Сейчас было не до этого. Чем больше хаоса они внесут в ряды противника, тем лучше.
Группа «Три» просила сорок минут на подготовку.
Группы «Четыре» и «Шесть» клялись, что уложатся в полчаса.
Группа «Пять» сообщила, что уже на позиции.
Чудесно.
Винсент глубоко вдохнул, стараясь хоть немного унять охватившую его горячку, и набрал последний номер.
– Дойл?
– Черт побери, пять часов утра!
– Началось, Дойл.

– Вы? – изумился адмирал Добсон, моментально опознав своего собеседника. – Что вы делаете на этом канале связи, капитан?
Клозе проглотил первый пришедший на ум ответ «Пиццу заказываю». Далеко не все понимают его специфический юмор.
Клозе был одет в форму без знаков различия, что объяснялось несколькими очевидными причинами. Если, несмотря на это, Добсон знает о его последнем армейском чине, значит, интересовался его судьбой. Вот только хорошо это или плохо?
– Суть не в том, что я делаю на этом канале связи, – сказал Клозе. – Это неправильный вопрос. Вы должны были поинтересоваться, что я делаю в Солнечной системе.
– И что вы делаете в Солнечной системе?
– Я намерен предъявить императору Максимилиану Первому обвинение в государственной измене и участии в убийстве августейшей персоны. Не говоря уже об узурпации власти и прочих милых моему сердцу мелочах.
Брови адмирала Добсона поползли вверх.
– Это очень серьезные обвинения… капитан.
– Я знаю.
– И у вас есть доказательства?
– Да.
– И… – Одних доказательств мало. Добсон это очень хорошо понимал и хотел услышать весь список аргументов «за», которые мог бы представить ему барон.
– И безоговорочная поддержка Генштаба, – сказал Клозе.
Добсон задумался. Обнадеживающий признак. МКК «Шива» – это ключ к орбитальной обороне, а значит, и самой планете. Клозе хотелось бы заполучить этот ключ без кровопролития.
Внимание Добсона отвлекли. Судя по направлению адмиральского взгляда, он принимал сообщение с другого экрана связи. Потом что-то сказал в ответ. Звук с той стороны канала был выключен, и Клозе пожалел, что не умеет читать по губам.
Следующая минута показалась Клозе бесконечностью. Наконец адмирал Добсон снова посмотрел на него и включил звук.
– Это мятеж, капитан.
Тем не менее адмирал продолжает со мной разговаривать, подумал Клозе. Отлично.
– Терминология вторична, – сказал Клозе.
– И что вы намерены делать?
– Для начала – восстановить справедливость, – сказал Клозе.
За спиной Добсона кто-то напрягся. Клозе понадеялся, что это не люди, верные Рокуэллу и МДВ. Адмирал вряд ли так глуп, что при любом раскладе стал бы поворачиваться к ним спиной.
– А потом? – скептически осведомился Добсон.
– Выиграть войну.
– У вас нет никаких прав на трон.
Несколько часов назад Клозе решил, что он не собирается претендовать на трон, но обсуждать сию подробность сейчас было не ко времени.
– У меня есть точно такое же право, какое было у Петра Романова, – сказал он. – Право сильного. У него была сила, чтобы поддержать его претензии. У меня она тоже есть. Вы можете стать частью этой силы – или быть сметены ею. Выбор за вами.
– Вы очень уверены в себе.
– Я – Раптор.
– Гм… полагаю, мне надо увидеть эти ваши доказательства, капи… Раптор. Когда вы можете прибыть на «Шиву» для нашей личной встречи?
План скрытно попасть на борт МКК полетел к чертям. Но готов ли он, Клозе, довериться этому человеку, ничего не обещающему и не предоставляющему никаких гарантий?
Клозе отключил звук и посмотрел на капитана крейсера.
– Через шесть часов, сэр, если мы сохраним прежнюю скорость полета. Ускорение… может показаться вам некомфортным. Но тогда мы сократим время втрое.
– Я – пилот, а не кисейная барышня, и привык к перегрузкам, – напомнил ему Клозе. – Выжмите из этой посудины все, на что она способна.
– Вы уверены, что принимаете правильное решение, сэр? – Корни сомнений бравого военного явно росли не из возможных перегрузок. Он покосился на экран, где Добсон довольно терпеливо ждал окончания переговоров.
– Уверен, – сказал Клозе с убежденностью, о которой мог только мечтать, и вернул звук.
– Мы будем у вас через два часа.
– Отлично, – кивнул Добсон. – Я гарантирую, что… э… не примкну ни к одной из сторон в этом конфликте до личной беседы с вами.
– Вы уверены, что сможете противостоять давлению со стороны МДВ?
– Этой крепостью командую я, – отрезал Добсон. – Только я, и никто другой.
– Шикарно, – пробормотал Клозе, отворачиваясь от погасшего экрана. Личных гарантий командир «Шивы» ему так и не предоставил.

Директор УИБ генерал Торстен узнал о перевороте не из сообщения по личному коммуникатору. Боевики группы «Два» доставили его прямо в спальню генерала вместе с веселыми шутками в адрес бывшего начальника и двумя выстрелами из плазмогана. Второй выстрел оказался лишним, и его можно отнести только на счет охватившего людей Винсента энтузиазма.

Дойлу требовалось преодолеть всего два квартала. В столь ранний час спальный городской район оказался совершенно пустым, что было Дойлу на руку. Интересно, как лондонцы отреагируют на смену власти, подумал он на бегу. Наверное, положительно. Своим крестовым походом, направленным немного не в ту сторону, Рокуэлл достал почти всех жителей Империи. Один из немногих случаев, когда политические интересы гражданского населения и армии должны были полностью совпасть.
У искомого подъезда как раз тормозила большая черная машина, из которой, не дожидаясь полной остановки, на асфальт сыпались люди. Эта сцена напомнила Дойлу высадку десанта на вражескую территорию, которую ему как-то раз пришлась прикрывать. Теперь его цель была прямо противоположна.
Дойл насчитал четверых. Плюс водитель. И неизвестно, остался ли кто-то внутри фургона. Судя по внешнему виду, машина могла вместить до десяти человек. Или до пятнадцати, если ехать недалеко и боевики не слишком заботятся о комфорте.
Дойл был вооружен «офицерским сороковым» и скорострельным импульсным пистолетом. Ввиду явного численного преимущества противника он решил задействовать всю артиллерию сразу. До фургона было метров сорок, и «десантники» его пока не видели. Впрочем, до обнаружения у него в запасе оставалось лишь несколько секунд.
Сорок метров – не расстояние для хорошего стрелка, а Дойл был стрелком отличным. В имперской армии строевую подготовку проходили все, независимо от рода войск. Стрелять учили даже поваров и техперсонал. А Дойл как-никак был бомбардиром.
Первыми двумя импульсами и одной пулей он снял двоих. Тела еще не успели рухнуть на мостовую, как оставшиеся метнулись в укрытие. К счастью, они нашли его за машиной – в подъезд не успел забежать ни один.
Прежде чем они открыли ответный огонь, Дойл и сам рухнул на асфальт и перекатился в сторону. По мостовой прошлась струя пламени из плазмогана, лицо Дойла обдало жаром. Асфальт начал плавиться.
Дойл сообразил, что, располагая подобным оружием, его противники могут особо и не целиться. Два-три выстрела – и заполыхает вся улица.
Он начал стрелять по фургону, целясь в район энергоблока. Когда его усилия увенчались успехом, машина взлетела на воздух. Водитель не успел покинуть салон.
Две темные тени метнулись к подъезду. Разбуженный адским грохотом, спальный район начал просыпаться. Не привыкшие к стрельбе из плазмоганов люди вскакивали с кроватей и бросались к окнам, вместо того чтобы занять позицию на полу.
Дойл убил еще одного боевика выстрелом в голову. Последний «десантник» был вооружен не плазмоганом, а обычным лучевиком. Они с Дойлом выстрелили одновременно. Десантник упал с дыркой в груди, Дойлу обожгло правое плечо. Небольшая цена за ликвидацию пятерых спецназовцев.
Впрочем, Дойл не переоценивал свои возможности. Его успех объяснялся только одной причиной – его не ждали. Или ждали, но не здесь. Возможно, боевики готовились к сопротивлению в квартире или на этаже. Хорошо, что Дойл чуть-чуть опоздал.
Дойл обогнул груду горящего пластика, в которую превратилось транспортное средство, и нырнул в подъезд.

– Докладывает группа «Пять». Кардинала нет дома.
– Проклятье! – вырвалось у Винсента. На кой черт тогда они полезли штурмовать дом? Но ведь Джанини всегда ночевал в своем особняке… Спонтанность операции помешала сбору разведданных. Когда все началось, Винсент предполагал, что у него в запасе около сорока часов.
– Займитесь резервной целью.
Группа «Пять» отключилась.
Контрразведчик Коллоджерро не привык руководить военными действиями в режиме реального времени. Доклады и запросы сыпались на него по всем каналам, он не успевал отслеживать и половины. Предполагалось, что он будет не единственным координатором.
– Группа «Раз» на позиции.
– Группа «Три». Ожесточенное сопротивление. Выбиваемся из графика.
– Огневой контакт в четвертом секторе.
– Здание зачищено, сэр. Пришел вызов от адъютанта Торстена. Он не может связаться со своим боссом. Он в панике. Что мне ему ответить?
– Что он может найти своего босса в аду. – Этот подхалим Винсенту никогда не нравился.

Клозе нашел, что громадина МКК воспринимается совершенно по-другому, если есть подозрения, что ее орудия направлены именно на тебя. Крейсер не имел бы в этом столкновении никаких шансов. Даже шансов удрать. Дальнобойность у «Шивы» была просто потрясающая, а бомбардиры – одни из лучших во всех ВКС.
Клозе изъявил желание сам пилотировать катер. Капитан крейсера не стал ему возражать. Они все были заложниками адмирала Добсона, независимо от того, сколько их людей будет на борту МКК.
Интерес адмирала к визиту Клозе можно было определить по тому, что он ожидал барона не на командном пункте, а сразу за стыковочным узлом. С ним было несколько его офицеров и пять штурмовиков в боевой броне и с полной выкладкой. Что ж, при данных условиях никто бы не назвал Добсона перестраховщиком.
– Вы довольно смелы, капитан, – сухо констатировал Добсон.
– Потому что я прав, – сказал Клозе.
Адмирал не улыбнулся.
– Для моих офицеров ваше прибытие стало настоящим сюрпризом, – признался адмирал. – Они не думали, что вы рискнете.
– Вы хотите разговаривать здесь? – поинтересовался Клозе, не обращая внимания на сомнительный комплимент.
– Я вообще не собираюсь с вами разговаривать, – сказал адмирал.
Сердце Клозе ушло в пятки. Значит, он ошибся и это не переговоры, а арест. Добсон расставил ловушку, совершенно не таясь. Но готов ли адмирал к тому, что в его капкан угодил динозавр? Что ж, попробовать все-таки стоило. Даже при таком раскладе для мятежников еще не все потеряно. У Круза много сторонников на борту «Шивы». Надо только дать им понять, что Клозе здесь, и, возможно, удастся спровоцировать беспорядки…
– Это был тест.
– Вот как? И я его прошел? – спросил Клозе.
– Думаю, да. Не угодно ли вам пройти со мной в командную рубку, капи… Раптор? Оттуда вы можете связаться со своим кораблем и сообщить, что на борту МКК все нормально. Это для начала.
– Местные офицеры МДВ? – на всякий случай спросил Клозе.
– Под контролем, – заверил его Добсон. – Частично на гауптвахте, частично – мертвы. Потерялось только несколько штук. Мы их сейчас усиленно ищем.
– Вы оповестили личный состав о происходящем?
– Да.
– И как он?
– От подобной перспективы? Просто в восторге.
Иронии в голосе адмирала Добсона Клозе не уловил.

Изабелла являлась действующим офицером УИБ и к стрельбе на улице отнеслась довольно-таки спокойно.
Она, конечно, удивилась, но не стала впадать в панику. Подходить к окну было бы не самым благоразумным решением, но и по характерным отсветам можно определить, что огонь ведется из плазмоганов, запрещенных к применению в черте города. Какая-то спецоперация, предположила Изабелла. Наверняка там резвятся либо ее коллеги, либо ребятишки из МДВ. Скорее второе. УИБ за долгие годы практики научилось действовать более элегантно.
На всякий случай Изабелла оделась. Когда она сунула в наплечную кобуру свой «офицерский сороковой», в дверь кто-то постучал. Спрашивать кто, не имело смысла – для человека с плазмоганом, если бы он решил зайти с визитом, дверь не являлась неодолимым препятствием. Она открыла.
На пороге обнаружился молодой человек с рыжими волосами и пистолетом в каждой руке. Одежда его была вымазана в грязи, а правый рукав – обуглен. Сквозь дырку в куртке Изабелла смогла рассмотреть роскошный ожог.
– Я – Дойл, – сообщил Дойл. – Меня послал Винсент.
– Что происходит? – поинтересовалась Изабелла. – И почему Винсент не послал кого-нибудь, кого я знаю?
– Понятия не имею, – сказал Дойл. – И у нас нет времени на все эти танцы. Нам надо валить отсюда. Парни с плазмоганами приходили сюда по вашу душу.
– Но почему?
– Клозе возвращается, – сказал Дойл.
– Сейчас? – Надежда смешивалась с негодованием. Почему она ничего не знает?
– Фигурально выражаясь, – сказал Дойл. – Нет времени, вопросы потом. Мы должны бежать.
– Вы ранены.
– Я уже принял болеутоляющее, – сказал Дойл. – Остальное может подождать.
Судя по всему, им действительно не стоило терять времени. Чем быстрее они окажутся в безопасности, тем быстрее можно будет заняться раной Дойла и начать вытряхивать из него ответы. Изабелла не сомневалась, что у нее найдется очень много вопросов.

Для удачного осуществления государственного переворота заговорщикам требуется заручиться поддержкой армии или хотя бы временно выключить ее из всех раскладов. Поскольку Генштаб был на стороне путчистов с самого начала, а адмирал Добсон предоставил «Шиву» в полное распоряжение Клозе, с этим дела обстояли нормально. Одна из двух тайных полиций – УИБ – перешла под контроль Винсента Коллоджерро сразу после смерти генерала Торстена. Другую тайную полицию – МДВ – следовало уничтожить, раздавить так, чтобы распространяемые ею идеи еще долго не могли поднять головы, и это являлось одной из самых важных задач, и в то же время самой кровавой.
Увы, быстрого штурма не получилось. Боевики Винсента не успели ворваться в здание штаб-квартиры МДВ, как двери оказались заблокированными, а почти каждое окно превратилось в бойницу.
Винсент двинул туда подкрепление, оснащенное тяжелой техникой, и приказал взять здание в осаду. Вести артиллерийский огонь или брать расположенное в черте города здание с боем Винсент счел неблагоразумным.
Схожие проблемы возникли с резиденцией императора в Букингемском дворце. Группа «Три» успела проникнуть внутрь охраняемого периметра и в данный момент вела ожесточенную перестрелку с «ангелами смерти». Рокуэлла вывести не успели, и император укрылся в подвале. Винсент вздохнул. Из этого бомбоубежища его придется выковыривать несколько дней. Хорошо хоть, что удалось обрезать все линии связи, и император не мог выйти в эфир с каким-нибудь очередным идиотским заявлением.
Однако Рокуэлла необходимо было ликвидировать. Пока он жив, он является законным правителем Империи. Как бы ни были хороши сфабрикованные против него улики, императоры неподвластны суду – и ситуация может осложниться гражданской войной.
Часть людей все равно пойдет за Рокуэллом, как бы плох тот ни был. Пойдет просто потому, что он является их сюзереном. Закон превыше здравого смысла и все такое. Есть люди, которые преданы титулу, а не человеку. Ослепленные блеском короны, они готовы идти за своим предводителем хоть в ад.

Клозе прошелся по командной рубке «Шивы». На одном мониторе связи маячило лицо адмирала Круза, на другом – Винсента. Добсон вместе со своим штабом отстраненно наблюдал за их переговорами.
– Я не могу выступить с публичным заявлением, пока Рокуэлл жив, – ответил Клозе на предложение Винсента. – Доказательства, представляемые с позиции власти, смотрятся куда убедительнее, чем они же, представляемые возглавившим путчистов опальным капитаном.
– На данный момент в Лондоне имеют место два очага сопротивления, – сказал Винсент. – Здание МДВ и Букингемский дворец. Мне… нужно твое разрешение на использование тяжелой техники.
Кто-то позади Добсона возмущенно ахнул. Наверняка это была реакция на потенциальное разрушение императорской резиденции. Дворец – это не просто образчик архитектуры, это такой же символ власти, как корона или скипетр.
– Мне хотелось бы избежать вандализма, – сказал Клозе. Реакция штабных была характерной для большого числа людей. Клозе не желал создавать себе новые неприятности на пустом месте. Хватало и тех, что уже были в наличии.
– А здание МДВ? Там заперлась вся верхушка во главе с кардиналом Джанини. Они пытаются вызвать поддержку в виде муниципальной полиции, но мы их глушим.
Штаб-квартира МДВ занимала большое здание. Если Джанини укрепил его хотя бы вполовину так, как была защищена резиденция УИБ, в районе развернутся настоящие уличные бои.
– Прежде чем что-то предпринять, эвакуируй соседние дома, – сказал Клозе.
– Это займет время, – начал протестовать Винсент.
– Привлеки для этого полицию, черт побери. Ты блокировал руководство УИБ и являешься старшим лицом управления, доступным для связи, что делает тебя очень большой шишкой. Так используй свое положение.
– Хорошо. Но что мне делать с Рокуэллом?
– Дай мне пару минут подумать, ладно?
– Помни, отпускать его живым нельзя. Наши политические противники, а они у нас наверняка будут, используют его, чтобы сплотить оппозицию. Он коронованный император, а не какой-то никому не известный наследник, и является мощной политической фигурой. Нам не нужна гражданская война.
У нас и без нее полный набор неприятностей, закончил про себя Клозе. Его интересовало, в безопасности ли сейчас Изабелла, но спрашивать он не решался. Кто-то может подумать, что личное он ставит выше общественного, а кто-то найдет его уязвимое место. Найдет и запомнит на будущее.
Политика…

Они укрылись в подвале административного здания в добром десятке кварталов от ее квартиры. Убежище Дойл присмотрел по совету Винсента за пару дней до часа «X». Помимо прочих достоинств из него было несколько выходов на разные улицы, что предоставляло возможности для маневров в случае вынужденного отступления.
Изабелла видела, что рана беспокоит Дойла сильнее, чем тот старается показать, но у них не было с собой даже портативной аптечки, так что лечение пришлось отложить до лучших времен.
Они заперлись в каком-то техническом помещении, половина которого была забита силовыми и оптоволоконными кабелями. Дойл принял еще одну таблетку болеутоляющего.
– Вы из УИБ? – спросила Изабелла. Она сама из УИБ, но никто не может похвастаться, что знает всех сотрудников этой конторы в лицо.
– Нет, я бомбардир с «Шивы», и я в самоволке.
На ее лице отразилось столь явное изумление, что Дойл счел нужным пояснить:
– Бывший директор Коллоджерро застукал меня в борделе, где и предложил эту халтурку.
– Э…
– Он попросил меня позаботиться о вас и сказал, что не может поручить это дело кому-то из своих людей.
– Я и сама могу о себе позаботиться, черт побери. Я тоже офицер УИБ!
– Я в данном случае всего лишь ишак, – сказал Дойл. – Все претензии, которые у вас есть, направляйте к Винсенту.
– Что происходит?
– Конкретно он мне ничего не сказал, но я полагаю, что происходит государственный переворот и наш обожаемый Раптор собирается надавать по заднице нашему полоумному императору.
– А почему меня не ввели в курс дел?
– Полагаю, вас сочли слишком ценной фигурой, чтобы рисковать вами во время боевых действий. И… э… слишком близкой к Раптору.
– А вы почему согласились меня прикрывать? Вам до меня что за дело?
– Я летал с Клозе однажды. Мы вместе участвовали в первой битве с таргами, той, которую мы выиграли. Клозе никогда этого не признает, но мы оказались у него в долгу. Весь экипаж. Кроме того, мне, как и любому здравомыслящему человеку, не нравится то, что происходит в Империи в последнее время.
– Те люди на улице…
– Они приходили за вами, – подтвердил Дойл. – Как Винсент и предсказывал в нашей с ним беседе, которая состоялась в борделе. Полагаю, Рокуэлл решил использовать вас в качестве заложницы.
– Но это глупо! – Клозе не настолько сентиментален. Или настолько? В любом случае, Клозе вряд ли затеял переворот в одиночку, и остальная его команда, не задумываясь, пустила бы в расход еще одну фигуру. Даже не фигуру, а пешку, мысленно поправилась Изабелла. Меня ведь они решили вообще не задействовать. Потому что я женщина или потому что за мной следят? Хотелось бы надеяться на второе, хотя нельзя исключать и первое.
– Может, и глупо, но те парни с плазмоганами вряд ли хотели вас пригласить на автомобильную прогулку по городу, а потом угостить завтраком с чашечкой чая.
– Вы знали, что придется убивать?
– Винсент сказал, что не исключает такой возможности. Однако мы надеялись, что я успею раньше.
– Вы храбрый человек. Я у вас в долгу. – А из Винсента я всю душу выну. Он мог бы найти способ, чтобы предупредить меня в другое время. В любое другое время, не в самый последний момент. Неужели он мне не доверяет? Тогда зачем отправил этого бедолагу меня спасать? Может быть, просто для очистки совести?
– Сочтемся как-нибудь, – буркнул Дойл.
– Вы рисковали жизнью ради незнакомого человека. И… боюсь, моя персона ничего не значит для большой политики. Если Винсент сказал вам, что вы спасаете будущего министра, то мне придется вас разочаровать.
– Этот цинизм у вас врожденный или появился благодаря работе в УИБ? – поинтересовался Дойл.
– Извините. Сейчас такие времена, когда бескорыстие встречается не слишком часто.

Адмирал Круз наведался к Пенелопе, когда по лондонскому времени уже наступило утро.
– Извините, что все время заставляю себя ждать, – сказал он. – Боюсь, что дела заставляют меня злоупотреблять вашим терпением.
– Не надо извиняться, – перебила его Пенелопа. – Что происходит?
– А что вам уже известно?
– Что произошла утечка информации и всю ночь вы занимались зачисткой территории Генштаба. Так мне сообщил ваш адъютант. Боюсь, он был очень краток. Гораздо больше времени он потратил, чтобы убедить меня запереть дверь и не выходить из комнаты.
– Им двигала исключительно забота о вашей безопасности, – сказал адмирал. – В общем, я пришел доложить вам об относительном успехе.
– Относительном? – выгнула бровь Пенелопа. – Относительный успех примерно то же самое, что легкая беременность.
– Вернее было бы сказать «промежуточном». В Лондоне пока беспорядки, и мы не можем добраться до Рокуэлла и верхушки МДВ. Зато капитан Клозе без единого выстрела положил в свой карман «Шиву», а вместе с ней и всю орбитальную оборону планеты. Когда он предпринял свою… э… вылазку, мы чуть с ума от беспокойства не сошли, но все закончилось даже лучше, чем мы могли ожидать. Хотите, я прикажу принести вам завтрак?
– Лучше прикажите принести мне кофе в командный пункт, – сказала Пенелопа. – Я хочу знать, как обстоят дела. Во всех подробностях. Или я все еще должна сидеть взаперти, потому что вы до сих пор не контролируете Марс?
– Полностью контролируем, – заверил ее адмирал. – Почту за честь препроводить вас в центр связи.

Изабелла посмотрела на часы.
– На улицах уже рассвело, – сказала она. – Думаю, нам нет смысла сидеть в подвале.
– Я предпочел бы остаться здесь еще на некоторое время, – сказал Дойл.
– Нам нужна аптека, это как минимум, – сказала Изабелла. – А еще лучше обратиться в больницу. Мне не нравится ваша рана, и на одном болеутоляющем вы далеко не уедете. Кстати, откуда оно у вас? Всегда носите с собой на случай ранений? А почему в таком случае вы не захватили антибиотики и перевязочный материал?
– Зуб болит, – признался Дойл, – вот я и захватил таблетки. А снаружи может быть небезопасно.
– Оставаться здесь в вашем состоянии тоже небезопасно, – сказала Изабелла. – Послушайте, такие вещи, как государственные перевороты, обычно происходят очень быстро. Либо наши уже победили и нам нечего опасаться, либо… Либо мы все равно здесь ничего не высидим. Предлагаю выйти и разведать обстановку.
– Хорошо, только осторожно, – сдался Дойл.
На улицах было полно народу. Люди беспокойно сновали из стороны в сторону, переговаривались между собой и делились самыми невероятными слухами. Судя по тому, что Изабелле удалось подслушать, еще ничего не кончилось. Правда, никто конкретно не знал, что происходит на самом деле. Из той части города, где находилась штаб-квартира МДВ, доносились редкие выстрелы.
Им удалось довольно быстро найти открытую аптеку. Продавец, мужчина преклонного возраста, скорее всего являющийся хозяином аптеки, уважительно посмотрел на рану Дойла, порекомендовал ряд медикаментов и даже помог обработать ожог.
– Плазмоган? – спросил он тоном специалиста.
– Утюг уронил, – улыбнулся в ответ Дойл. – Что творится в городе?
– Похоже на восстание. Давненько город не видел уличных боев. Кто-то наконец-то взялся прижучить этих ублюдков из МДВ. – Аптекарь вдруг с подозрением и опаской посмотрел на Дойла. – А вы, случаем, не из их числа?
– Капитан Дойл, МКК ВКС «Шива», – представился Дойл. – А вы где служили?
– В десанте, – улыбнулся старичок. – Жалко, меня ночью не позвали. У меня до сих пор дома хранится штурмовой карабин.
– Как вы думаете, кто все это затеял? – поинтересовалась Изабелла.
– Кто бы это ни затеял, он получит мою полную поддержку, – сказал старичок и пресек попытку Дойла расплатиться за медикаменты. – Считайте это скидкой в счет праздника.
– Вам не слишком нравилось МДВ?
– Я не против религии, черт побери. Я сам верю в Бога и регулярно хожу в церковь. Но то, что творили эти ублюдки… Вместо того чтобы заняться проклятыми тараканами, они решили навести свои порядки в армии и на планетах…
Окончание его речи прервал донесшийся издалека грохот. Изабелла не смогла определить, с какой стороны он доносился, и все трое выбежали на улицу. Все люди смотрели в одном направлении, в том, откуда еще недавно доносились выстрелы.
Над городом стоял почти километровый столб дыма, пара и пыли.
– Знакомое зрелище, – пробормотал аптекарь.
– Орбитальный удар, – прокомментировал Дойл. – «Шива». Импульсная пушка «Миротворец-14 Б». Знать бы еще, по какой мишени они так здорово шарахнули.
– Полагаю, мы можем это легко выяснить, – сказал аптекарь. – Когда вы пришли, я как раз смотрел новости.
– Новости? – изумилась Изабелла.
– Они показывают прямой репортаж с места событий. Практически по всем каналам, – сообщил старичок. – Правда, даже репортеры до сих пор не знают, кому мы должны быть благодарны за эту попытку.
Они поспешили вернуться в аптеку и включили новостной канал. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как небеса над Лондоном прочерчивает яркий лазерный луч, возникающий из-за облачного слоя и ударяющий в здание штаб-квартиры МДВ.
И здание разваливается на куски.

– Красиво сработано, – сказал Клозе адмиралу Добсону. – Передайте мою искреннюю благодарность вашим бомбардирам. Это было похоже на возмездие свыше, поразившее оплот тирании. Разгневанные небеса и все такое… К сожалению, мы не можем повторить этот же номер с Букингемским дворцом.
– Я усилил штурмовой отряд. – Постоянно находящийся на связи с МКК Винсент воспринял последнее замечание Клозе как упрек в свой адрес. – Еще пара часов…
– Пару часов назад ты говорил так же, – напомнил Клозе. – Я понимаю, что вся эта хрень случилась не ко времени и поэтому оказалась плохо организована, но, черт побери, от боевых отрядов УИБ я ожидал куда большего.
– Извини, – буркнул Винсент. – Я знаю, что время дорого. По городу ползут самые странные слухи, и к вечеру людям надо будет что-то сказать.
– Вот именно. А к этому времени у Империи должен быть только один законный правитель.
– Пара часов, – повторил Винсент.
Его прогноз оказался неправильным. Рокуэлла удалось выковырять из его бункера только к шести часам пополудни. Ворвавшийся в последнее пристанище императора Максимилиана Первого отряд спецназа, перебивший всех «ангелов смерти», попавшихся им на пути, был встречен истеричными воплями, перемежавшимися с проклятиями, никак не соответствующими ни титулу императора, ни его религиозным убеждениям.
Ровно через час после этого МКК «Шива» вышла на общие каналы связи, и все информационные каналы пустили в прямой эфир обращение барона Клозе к ожидающей новостей нации. Сотни спутников и устройств гиперсвязи транслировали его речь в другие звездные системы.

– Подданные Империи и жители независимых миров! Полагаю, вы все знаете, кто я такой, но для тех, кто не знает, я все-таки представлюсь. Я – Генрих Клозе, офицер военно-космических сил Империи, друг и ближайший советник покойного императора Юлия Первого. Некоторые называют меня Раптором. Я веду передачу с борта МКК «Шива», расположенной на орбите Земли. Некоторое время меня не было в Солнечной системе, но теперь я вернулся.
Вернулся, чтобы обвинить императора Максимилиана Первого в заговоре с целью убийства своего предшественника, государственной измене и пренебрежении интересами Империи. Я хочу сообщить вам, что возмездие настигло изменника, и он мертв. Дабы избежать смуты, связанной с вопросом о наследовании, довольно запутанном в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, я, при полной поддержке Генштаба ВКС и, как я надеюсь, при вашей полной поддержке, беру власть над Империей в свои руки.
Это временная мера, и я отнюдь не собираюсь посягать на императорский престол и прочие символы монархической власти. Я провозглашаю себя Тираном Человеческой Империи. Я понимаю, что это не очень хорошее слово, и хочу заранее предупредить все словесные нападки. У нас есть одна общая проблема, проблема, от решения которой зависит не наше благополучие, но наши жизни. Вы все знаете, что это за проблема, – тарги.
Я буду тиранить человечество до тех пор, пока мы не одержим окончательную победу над силами вторжения. Я буду требовать от каждого из вас полного подчинения моим приказам, героизма, самопожертвования и еще многого, что сейчас просто не приходит мне в голову. И вы дадите мне все это, если не хотите, чтобы человечество бесследно исчезло из этой Вселенной.
Забудьте междоусобные распри и старые споры. У нас просто не осталось времени на эти глупости. Мы должны дать таргам бой, мы должны выжить и победить в этой войне.
Когда победа будет добыта, я оставлю свой пост и уйду в отставку, а вы сможете делать с властью все, что будет вам угодно. Но для того, чтобы дожить до этого момента, нам всем придется очень постараться.
Я обещаю вам, что легко не будет. Напротив, всем нам будет очень тяжело. Будут кровь, пот и слезы. Будут лишения и потери. Будут злость, страх и ненависть… Видите ли, я кадровый военный, а не политик. Я не могу сделать так, чтобы мы все были счастливы. Я даже не смогу сделать так, чтобы мы все выжили. Но я приложу все усилия для того, чтобы мы победили.
Вы знаете меня и знаете, что я умею побеждать. Я закончил бы свою речь словами «и да поможет нам Бог», но преступник, руководивший нами до меня, так часто произносил эти слова, что они потеряли всякий смысл. Я напомню вам другую, может быть, банальную фразу: «Бог помогает только тем, кто помогает себе сам». Для того чтобы получить помощь свыше, нужно приложить некоторые усилия. И я обещаю, что если мы достаточно постараемся, то сможем победить.

– Неплохая речь, учитывая, что это экспромт, – заметил адмирал Добсон, когда Клозе завершил свою речь. – Подготовить вам орбитальный челнок, Тиран?
– Мы это сделали, – пробормотал Клозе, явно не слыша адмирала. – Мы все-таки это сделали. А теперь посмотрим, что из этого получится.

Часть вторая
СМЕРТЬ ИМПЕРАТОРА

ГЛАВА 1

Коммуникатор в апартаментах Клозе гудел настойчиво и тревожно.
Стандартная мелодия вызова, которая из всех отрицательных эмоций днем могла вызвать только раздражение, ночью была способна нагнать страха на кого угодно. Ночные звонки таких коммуникаторов почти всегда означают неприятности. В случае с Клозе это могли быть неприятности очень большого масштаба, с другими советник императора по вопросам национальной безопасности по роду своей деятельности просто не сталкивается.
– Ты ответишь? – сонным голосом спросила Изабелла.
– А то, – пробормотал Клозе, вылез из кровати и поплелся в кабинет.
Разговаривать можно было и из спальни, но в поле зрения собеседника попадет полуголая Изабелла. Клозе гордился тем, что смог заполучить такую женщину, и не упускал случая прихвастнуть этим достижением, но не до такой же степени. По дороге в кабинет он накинул на себя халат и сунул в рот неизменную сигарету.
Если он будет курить такими темпами, то скоро надо будет озаботиться операцией по пересадке легких. Если пребывание на космическом корабле как-то сдерживало вредную привычку, то жизнь на Земле и постоянные стрессы, следующие один за другим без всякого перерыва, только ей способствовали.
Клозе подумал, что, если бы не Изабелла, он бы давно чокнулся.
– Что стряслось?
Собеседником Клозе оказался молодой адъютант в чине лейтенанта ВКС. Сердце сразу упало: форма парня недвусмысленно намекала, что вызов пришел из Генштаба, а Генштаб стал бы беспокоить его ночью только по одному поводу – тарги нанесли очередной удар. Поэтому Клозе не дал собеседнику ответить и переформулировал вопрос:
– Где?
– Марс атакован, сэр.
Тарги нарушили предложенное ими самими перемирие. Почему-то Клозе не был этому удивлен. С самого начала он чувствовал здесь какой-то подвох.
Но смысла в их действиях он все равно не находил. Логика… Если факты не поддаются логическому анализу, значит, вам они известны не все. Или это вообще не те факты.
– Понятно, – сказал Клозе. – Прибуду в ситуационный центр через десять минут.
– Вас понял, сэр.
Лейтенант отключился. Клозе кинул сигарету в пепельницу и судорожно принялся одеваться, на ходу пытаясь выстроить картину происходящего.
Марс атакован. Значит, тарги воспользовались своим главным преимуществом – Нуль-Т – и попытались нанести удар в самое сердце Империи, Солнечную систему. Но вряд ли они атакуют всеми силами третьей волны. А раз так, то время еще есть.
Марс укреплен не в пример лучше других планет. Более защищенной является только Земля, столичный мир и символ Империи, праматерь всего человечества. Однако, если отбросить в сторону политические соображения, Марс и его верфи являются более важным стратегическим объектом, нежели столичная планета со всем ее населением. Хотя потеря императора стала бы сильным ударом, но без Земли человечество могло бы продолжать войну. Без Марса, а следовательно, и без новых кораблей, это было бы гораздо труднее.
Во вторую очередь Клозе подумал о том, стоит ли ему будить императора. Вроде бы его должность существует как раз для того, чтобы держать императора в курсе текущих проблем, но сможет ли личное присутствие Юлия в ситуационном центре хоть как-то повлиять на ход боя? С другой стороны, император должен знать, что происходит, и наверняка предпочел бы, чтобы его поставили в известность вовремя. Дилеммы бы не возникло вовсе, если бы Юлий не был в такой плохой физической форме, как сейчас. Клозе видел покойников, которые выглядели гораздо более здоровыми, чем сюзерен барона.
Клозе нашел, что военным пилотом быть гораздо легче, нежели государственным деятелем. Пилот испытывает стресс только перед боевым заданием, ответственность давит на него только во время выполнения этого задания, а после он волен делать с собой что угодно, думать о чем угодно, и расслабляться в свое удовольствие. Теперь и Юлий, и Клозе были лишены подобного преимущества. Прессинг на них обоих, на первого больше, чем на второго, не прерывался ни на минуту. Император и его ближайший советник были нарасхват и старались по ходу пьесы научиться выполнять свои служебные обязанности, к которым их никто не готовил.
Клозе вздохнул и по пути в ситуационный центр, расположенный в подвале дворца, зашел и разбудил императора.

Тарги атаковали по эклиптике, заходя на Красную планету со стороны Солнца. Игнорируя средства планетарной обороны, поливающие их огнем, они сосредоточили свое внимание на орбитальных верфях, где собирались корабли, слишком большие для захода даже в самую разреженную планетарную атмосферу. Верфи были хорошо защищены на случай подобной атаки, хотя тот, кто разрабатывал основы защиты, ничего не слышал о таргах, и выдержали первый удар.
С поверхности планеты уже поднималась туча имперских истребителей, в том числе и несколько десятков «игрек-крылов», вооруженных гравитационными мечами – самой современной разработкой имперских оружейников. Адмирал Круз и размещенный на Марсе Генштаб ВКС были готовы задействовать все резервы, лишь бы не допустить потери верфей.
На этот раз Клозе был абсолютно солидарен с Генштабом.
Из ситуационного центра происходящее вовсе не казалось войной. Разноцветные огоньки мерцали на многочисленных мониторах, потоки данных текли нескончаемой рекой, адмирал Круз морщил лоб на одном из дисплеев дальней связи.
Юлий был бледен и небрит. Он сидел, вжавшись в большое кресло как можно глубже, и пил кофе, заботливо поданный ему кем-то из младших офицеров. Даже не пытаясь считывать информацию с мониторов, он предоставил Клозе право докладывать о плохих новостях.
– Тарги атакуют силами примерно двухсот кораблей, не предпринимая попыток прорваться к поверхности планеты. В схватки с нашими кораблями вступают только в силу необходимости. Сосредоточили основные усилия на верфях, как этого и следовало ожидать. Иными словами, это проблема, а не катастрофа.
– Каковы прогнозы? – осведомился император.
Клозе не понравилось, как слабо звучал его голос.
– Если они не задействуют дополнительные силы, то особой опасности нет.
– Как мы их проморгали, Бо? – спросил Юлий, обращаясь к одному из дисплеев. Бо Вайсберг за последние дни ни разу не покидал своего исследовательского комплекса.
– Сир, я докладывал, что последние двенадцать часов тарги беспорядочно маневрировали. Прогнозировать координаты прибытия, если речь идет о Нуль-Т, пока еще для нас довольно проблематично. Они могли напасть на нас где угодно.
– Нам стоит ожидать усиления атаки? – спросил Клозе.
– Возможно. Часть их флота продолжает совершать скачки. Вполне вероятно, что они выходят на прыжковое расстояние относительно Марса.
Передвижения таргов через Нуль-Т всегда имели одну и ту же фиксированную дальность. С чем были связаны эти ограничения, Бо, ведущий специалист человечества по телепортации, объяснить пока не мог. В данный момент он решал другую, куда более насущную проблему – как вообще лишить таргов Нуль-Т и тем самым обеспечить Империи преимущество в скорости за счет гипердрайва. Бо считал, что это ему по силам, и обещал уложиться в самые короткие сроки. Клозе искренне надеялся, что молодой гений не ошибается.
– Итак, мы снова ничего толком не знаем, – сказал Юлий.
– В этой войне от разведки нет никакого толка, – вздохнул Клозе. – Как внедрять агентов в ряды командного состава врага, если мы даже не знаем, как этот командный состав выглядит?
И существует ли он вообще.
Люди видели таргов-пилотов, таргов-десантников, предположительно видели таргов-навигаторов и совершенно определенно – одного тарга-дипломата. Кто руководил всем этим генетически выведенным бедламом, человечество не представляло.
Вспомнив о посланнике, Клозе обратился к адмиралу Крузу.
– Где эта тварь, которую мы отправили на Фобос? – спросил он.
– На полпути к нему, – отозвался Круз.
Корабль посланника сопровождал целый конвой – три крейсера и один линкор. В случае чего ими можно было бы усилить оборону Марса. Предварительно отдав им приказ разнести дипломатический корабль таргов на атомы. Чисто на всякий случай.
– Эта сволочь как-нибудь комментирует произошедшее?
– Нет, хранит радиомолчание на всех частотах. С флотом таргов корабль тоже не связывался, если…
Если они не телепаты, как предполагают некоторые. Ввиду отсутствия на первом захваченном Империей корабле таргов каких бы то ни было средств связи, теория являлась довольно популярной.
Клозе в нее не верил.
Предпосылок для этого неверия у Клозе не было. Не существовало ни единого доказательства, которое могло бы подтвердить или опровергнуть теорию о телепатии, но Клозе казалось, что все не может быть так просто.
После первого натиска, который продолжался около двадцати минут, тарги отошли на достаточно безопасное расстояние, с которого можно было обмениваться только торпедными ударами, и в основном только для того, чтобы обозначить свои намерения, а не причинить реальный вред.
Большой корабль одной торпедой не уничтожишь, а девяносто пять процентов выпущенных «малышек» поражались лазерными комплексами еще на подлете. В общем, в битве наступил перерыв.
В то же время уйти из локального пространства Марса при помощи Нуль-Т тарги тоже не собирались.
– Ждут, – пробормотал Юлий.
– Шел бы ты спать, – посоветовал ему Клозе.
– И не подумаю, – отозвался Юлий. – К тому же я все равно не засну.
– Прими снотворного.
– Сам прими, – сказал император.
– Послушай, у нас пока наблюдается затишье, а тебе надо бы отдохнуть, и судя по цвету твоего лица, отдыхать тебе надо месяцев шесть, – сказал Клозе. – Если тут что-то начнет происходить, я тебя разбужу.
– Знаю я твое «разбужу», – заявил Юлий. – Я просплю взятие Марса, а ты скажешь, что ничего, стоящего моего внимания, так и не произошло. Как было с Клейтоном, помнишь?
– Ну и не разбудил. Вот такая я сволочь, – сказал Клозе. – Зато утром тебя ждал приятный сюрприз.
– Я не люблю сюрпризы.

Клозе привык к тому, что во время боя его могут убить. И что в ответ он может убивать сам. Это была честная игра, выигрыш в которой в большей степени зависел от самого Клозе. Сидеть и ждать, присутствовать в роли стороннего наблюдателя было немыслимо. В Клозе бурлила энергия. Он расхаживал по ситуационному залу, что-то бормоча себе под нос, закуривал следующую сигарету от окурка предыдущей и поглощал кофе литрами.
Он уже пережил один большой бой в роли наблюдателя. Битва за Великий Китай была проиграна без его непосредственного участия. Ощущения, которые он тогда пережил, ему категорически не понравились. Ни само поражение, ни роль, которую он сыграл.
Сейчас он опять оказался в роли наблюдателя, и второй раз был ничуть не лучше первого. Клозе подозревал, что привыкнуть к такому просто невозможно. Он не был рожден штабным офицером и прекрасно знал, что на самом деле обозначают эти огоньки и потоки данных. Реальные человеческие жизни.
И смерти.
Ожил экран прямой связи с лабораториями Вайсберга.
– Сэр, я только что засек переброс, – сообщил Бо взволнованным голосом. – Значительный. Это не один корабль.
– Принято, – прорычал Клозе. – Круз, вы видите?
– Пока нет… Минутку… Вот они…
Тарги заходили с Южного полюса, пытаясь прорваться сквозь слой орбитальной обороны и атаковать верфи со стороны поверхности планеты. Подобную стратегию они использовали на Великом Китае, и довольно успешно.
Правда, Марс был защищен на порядок лучше.
Адмирал Круз распорядился перебросить к полюсу часть резерва. Клозе посмотрел на Юлия – тот озабоченно тер лицо. Теперь его точно не отправишь отдыхать. Парень слишком много на себя взвалил и не желал ни с кем делиться этим грузом.
Первый ударный отряд таргов перегруппировался и снова атаковал верфи из космоса.
– Еще один переброс, сэр, – доложил Бо.
– Я ничего не вижу, – буркнул Круз.
– Я тоже.
– Докладывает МКК «Шива», сэр, – донеслось с другого экрана. – Мы атакованы.
– Что?! – вскинулся Клозе. «Шива» ведь не на Марсе. Она придана силам орбитальной обороны Земли.
Потекли новые данные. Около сотни крупных вражеских судов уже обменивались с «Шивой» дальними ударами.
– Я не понимаю, – пробормотал Юлий. – Раньше они никогда не атаковали на два фронта одновременно…
– Они не сближаются, сэр, – доложили с «Шивы». – Выслать истребители?
– Нет, – отрезал Клозе. – Глухая оборона, пока мы не поймем, что они задумали.
– Еще переброс!
– Зар-раза! – Клозе и не заметил, что он теперь все время рычит. Может, это у него такой вариант командного голоса выработался?
Сорок кораблей таргов атаковали в районе земного терминатора. Клозе бросил туда пару крейсеров. Один корабль таргов, который прорвется в атмосферу Марса, – мелочь, на которую не стоит обращать внимания. Один корабль в земной атмосфере – катастрофа. На Марсе живут около двух миллионов человек, на Земле – больше десяти миллиардов. Если космический корабль просто рухнет на какой-нибудь город, от города не останется ничего, кроме воспоминаний и очень большой воронки.
– Переброс!
– Я вижу их, сэр!
– Третий сектор атакован!
– Мы потеряли две батареи!
– Эти сволочи заходят с полюса!
– Переброс!
– Цель на десяти боевых единицах!
– Говорит «Рудра»! Критические повреждения, выхожу из боя.
– Сбросить спасательные капсулы!
– Переброс!
– Вон они!
– Группу быстрого реагирования в сектор Альфа-3!
Клозе вдруг заметил, что за этой какофонией совсем перестал слышать голос Юлия, обернулся, чтобы бросить взгляд на императора, и обомлел.
Бледное лицо сюзерена было покрыто мелкими капельками пота. Юлий тяжело дышал, держась рукой за левую сторону груди.
– Вашу мать! – возопил Клозе. – Врача к императору! Быстро!
Паника в командном центре не возникла только по одной причине – на нее не хватило времени. Бригада поднятых по тревоге медиков появилась уже через две минуты. Одного взгляда на императора им было достаточно, чтобы поставить диагноз, после чего император был очень бережно переложен на носилки.
Клозе не стал ничего говорить медикам, те и сами понимали всю полноту ответственности. Черт побери, он ведь знал, что добром это не кончится! Надо было силой заставить этого упрямого осла обратиться к врачам! Плевать, что он император. Пользы от мертвого сюзерена столько же, сколько и от любого другого трупа.
– Сэр, конвой атакован!
Какой еще конвой? Кем атакован? О чем они мне говорят? А, мы же воюем, черт побери!
Клозе сжал кулаки так, что пальцы побелели, а ногти высекли кровь, и посмотрел на тактический дисплей.
– Сэр, пришел запрос на подкрепление из сектора Дельта-двенадцать. Там выбито четыре орбитальные батареи внешнего орбитального слоя и две – внутреннего. Это чревато прорывом!
– Число атакующих?
– Двенадцать кораблей, сэр.
– Передвиньте туда крейсер из соседнего сектора, – сказал Клозе. – Пусть справляются своими силами.
– Но, сэр…
– Выполнять! – рявкнул Клозе, обрывая протест. – Я не собираюсь распылять весь резерв, пока не пойму, чего они на самом деле хотят.
– Мы держимся, – доложил Круз. – Атаку на Южном полюсе удалось отбить. Они снова навалились на верфи со стороны Солнца.
Клозе чувствовал, что он тонет в море информации, поступающей по разным каналам. Сколько прошло времени с момента начала атаки? Наверняка меньше часа. А мы уже в такой заднице. Хотя катастрофа пока не произошла. Прорывов нет, мы держимся.
Держимся… Что-то я упустил… Ах да! Чертов конвой!
– Капитан Лейн, доложите обстановку!
– Нас атакуют восемь кораблей таргов. Есть несколько попаданий, но пока обошлось без серьезных потерь. Прошу разрешения оторваться от посланника и вступить в бой! Нас сдерживает его скорость…
Два гиперпрыжка на минимальное расстояние – и конвою удастся зайти таргам тыл. В отличие от орбитального боя, в схватках в открытом космосе гипердрайв предоставляет Империи преимущество в скорости и маневренности.
– Как ведет себя посланник?
– Хранит радиомолчание.
– Он не пытается атаковать?
– Никаких проявлений агрессии, сэр. Такое впечатление, что он просто не обращает внимания на нападение. Так вы отдаете приказ?..
– Ждите! – рявкнул Клозе.
– Сэр, еще несколько минут – и нам придется принимать решение. Силовые экраны перегружены…
– Я сказал ждать, капитан! И вы будете ждать, пока я не отдам вам другого приказа!
– Есть, сэр.
Вот она, красота нахождения на вершине вертикали власти. Ты можешь приказать людям застрелиться – и они застрелятся.
Что-то не складывалось.
Тарги пытались совершить прорыв в экваториальной зоне силами двенадцати кораблей, что просто смешно, если учесть, сколько техники им там противостоит. И отрядили целых восемь судов, чтобы разобраться с болтающимся в космосе конвоем, который не представляет собой никакой угрозы и которым с точки зрения тактики можно пренебречь.
Но главное – зачем?
Чтобы отбить своего дипломата? Но ведь тарги наглядно продемонстрировали, что жизнь отдельной единицы их совершенно не волнует. Или посланник не очередной рядовой тарг, созданный только для выполнения своей функции? Вряд ли, если учесть, как именно он выглядит.
Тогда… Они хотят его уничтожить? А в этом какой смысл?
Клозе понимал, что за минуту он в этом явно не разберется.
– Докладывает сектор Дельта-двенадцать. «Принц Владимир» заткнул брешь, угроза прорыва ликвидирована.
Чудно.
– Капитан Лейн!
– На связи, сэр.
– Немедленно вышлите абордажную команду на борт посланника. Дипломата захватить живым и доставить на борт самого быстрого судна. Корабль посланника уничтожить, после чего, не вступая в бой, идти к Марсу. Вам понятен приказ, капитан?
– Да, сэр.
Если Лейн и удивился, Клозе этого не заметил.
– Абордажную команду прикрывать до последнего. Выполняйте.
– Еще переброс, сэр!
– Они накапливают силы для атаки «Шивы»!
Глупо, отметил Клозе. В большой дом ведут сотни дверей, так на кой черт они ломятся именно в сейфовую?
Подумай, какая комната ждет их за этой дверью…
Твою мать!
– Резерв в сектор Альфа-один. Резерв в сектор Альфа-один.
– Прикрывать МКК?
– Нет, черт побери! Разместите его ниже внутреннего защитного слоя!
– Есть, сэр!
Не думают ли бравые военные, что Раптор сошел с ума? Плевать, объясняться будем потом. Если не прав, то стану посмешищем. Но если прав…
Черт побери, чтобы держать в уме тактическую картину боя в масштабе двух планет, надо обладать как минимум талантами покойного адмирала Клейтона. Этот человек не проиграл ни одного сражения, и фатальная ошибка, которую он совершил на закате своей карьеры, носила не стратегический, а политический характер. И вообще, парню просто не повезло.
– Лейн на связи. Абордажная команда вернулась на борт, цель достигнута.
– Уходите к Марсу.
– Есть, сэр, – теперь в голоса капитана чувствовалось явное облегчение.
– Резерв на позиции.
Если я ошибся, то уже не успею перебросить его в другое место, подумал Клозе. Может быть, это моя фатальная ошибка?
– Адмирал, как обстоят дела на Марсе?
– Рабочая ситуация, сэр, – доложил Круз. – Бой перешел в серию мелких локальных стычек. Они больше не предпринимают попыток массированного прорыва.
Тарги потеряли слишком много кораблей. Они уже не могут сделать вид, что просто подурачились в Солнечной системе. Где их истинная цель? Клозе казалось, что еще немного – и он вывихнет себе мозг.
Будь проклят тот день, когда он согласился на эту сволочную должность. Советник по вопросам безопасности, ха! Он-то думал, это синекура, нечто вроде работы внештатного аналитика. Он и не представлял, какую власть и какую ответственность даст ему новое назначение.
А Юлий ничего об этом не сказал. Конечно, ведь его власть и ответственность еще больше.
– Еще переброс, сэр!
– Попытка прорыва в секторе Мю-четыре. Три десятка судов…
Мы всегда были уверены, что Земля защищена достаточно хорошо. Некоторые даже говорили – «абсолютно». Но это была теория, которую невозможно проверить.
В первом же бою эта хваленая надежность трещит по швам. Что сделал бы я на месте таргов? Уж точно не то, чем они занимаются. Впрочем, возможно, у меня была бы другая цель. Знать бы только, какая цель сейчас у них.
Клозе прикинул, сколько кораблей он может высвободить в секторах, напрямую не участвующих в бою. Получалось около сорока крейсеров и пара линкоров. Негусто. Клозе приказал перебросить их к Южному полюсу. Последний резерв.
– Говорит «Шива». Тарги перестраиваются для атаки.
Ага, сейчас станет ясно, флотоводец я или идиот. Если я угадал, «Шиве» эта атака может угрожать только случайностью и плохим пилотированием какого-нибудь таракана. А если не угадал… Тогда, вполне возможно, у Империи останется только одна МКК.
Нет. Крепость не так легко уничтожить. Сколько они заплатили за «Зевс»?
Клозе жаждал, чтобы тарги нанесли свой удар быстрее. Ожидание становилось нестерпимым.

Атакующий конус таргов с обращенной к планете вершиной шел на огромной скорости, заливая все огнем. Какое-то дикое мгновение казалось, что он идет прямо на «Шиву» в отчаянной попытке тарана, который можно было бы приравнять к массовому суициду, но строй вражеских кораблей прошел на расстоянии двух боевых единиц от имперской громадины.
И буквально врезался во внешний слой планетарной обороны.
Потери таргов были просто чудовищны. Все это время орбитальные батареи, корабли мобильной поддержки и «Шива» не переставали стрелять. Добрую сотню кораблей – пятьдесят процентов атакующей группы – тарги потеряли еще до реального столкновения с планетарной обороной.
Клозе успел подумать, что, выйди он сейчас на улицу и задери голову к небесам, его ожидает зрелище непомерной красоты. И ужаса, если ты знаешь, какие именно средства потребовались устроителям праздника для этого фейерверка.
Лондон, наверное, в панике.
Тарги прошли внешний слой обороны, заплатив еще тремя десятками кораблей и выведя из строя всю технику местного оборонительного сектора. За прорыв через внутренний слой они уплатили огромную цену, и в итоге шесть оставшихся на ходу судов ворвались внутрь охраняемой сферы и устремились к поверхности.
Адмирал Круз в своем далеком Генштабе матерился так виртуозно, что ему позавидовал бы любой бывалый сержант из штурмового отряда. Все застыли на своих местах. Сделать уже ничего было нельзя.
Все решалось в считаные секунды.
Шесть боевых кораблей не могут представлять никакой угрозы для сети земных орбитальных станций, с какой бы стороны они ни атаковали. Но эти шесть кораблей стремились прорваться к поверхности планеты, и разрушения, которые они могли бы нанести, были бы сравнимы… Впрочем, сравнивать было не с чем. Таких глобальных катастроф Земля еще не знала.
Тарги ворвались в атмосферу.
И там их встретила последняя линия обороны – затребованный Клозе резерв.
Бой был отчаянным и коротким. Три имперских крейсера за шесть кораблей таргов – не слишком хороший счет, если только не принимать во внимание, что схватка закончилась уже в тропосфере.
– Шинкуйте мельче! – безумно проорал Клозе, но остался неуслышанным.
Впрочем, командиры кораблей резерва и без его напоминания разбирались в физике и знали свою работу. Крупные обломки корабля могут причинить наземным объектам такой же ущерб, как и наведенная с орбиты ракета.
Линкоры помочь не могли: они были слишком тяжелыми для таких маневров, – но половина крейсеров ринулась вниз в пикирующем полете, на ходу расстреливая самые крупные куски вражеских кораблей. Остальные суда устремились вверх, чтобы закрыть образовавшуюся после прорыва таргов дыру в планетарном щите.
Несмотря на предпринятые героические усилия, три довольно крупных обломка все-таки рухнули на поверхность.
Клозе глянул на монитор. Один фрагмент вражеского судна упал в океан, два – на поверхность, не слишком далеко от Лондона. Через несколько секунд барон услышал отдаленный гул. Есть только один позитивный момент, мрачно подумал он, если бы такая хреновина рухнула на Лондон, я не услышал бы вообще ни звука. Никто из нас не услышал бы.
– Теперь контратакуйте, – устало сказал Клозе, бросая на остатки таргов резерв с Южного полюса.
Он обессиленно рухнул в кресло. Когда он воевал в роли пилота, бои его так не изматывали.

ГЛАВА 2

Бой длился меньше часа. Анализ ситуации грозил занять неделю. Возможно, даже не одну.
Клозе подпер голову рукой. Ему хотелось спать, но сейчас он не мог себе этого позволить. Он принял стимулятор и кофе. Много кофе. Прекрасно понимая, что идет по пути Юлия, сейчас он не мог отлучиться из своего кабинета. Тем более пока Юлия нет в кабинете императора.
Женщины явились без приглашения. Пенелопа несла в руках кружку кофе, Изабелла – поднос с бутербродами.
– Между прочим, уже утро, – сказала Пенелопа.
– Знаю, у меня есть эта штука, – махнул рукой Клозе в сторону окна. – Как там Юлий?
– Инфаркт, – коротко ответила Изабелла.
В таком-то возрасте? У человека, прошедшего физическую подготовку пилота класса «Омега»? Охренеть.
– Я знаю, что инфаркт. Но как он?
– Подключен к аппарату искусственного сердца. В сознание не приходит. Состояние, как говорит доктор Янковский, стабильно тяжелое.
– Но не критическое? – с надеждой спросил Клозе. Он разговаривал с врачом около часа тому назад. Или двух часов. Тогда Янковский не мог сказать ему ничего определенного.
– Жить будет, – успокоила его Пенелопа.
– Как это вообще могло произойти? – Риторический вопрос. Ответ был барону хорошо известен.
Неправильное, несбалансированное и нерегулярное питание, вредные привычки: кофеин, никотин, алкоголь, – сидячая работа и непрерывный, изматывающий стресс. Меньше года, чтобы превратить в развалину абсолютно физически здорового человека.
– У него еще и язва, – сообщила Пенелопа. – До прободения оставались считаные часы.
– Куда ты смотрела?
– А ты? – Пенелопа едва не задохнулась от возмущения.
– Я его советник, а не нянька, – с достоинством заявил Клозе. После новостей от личного врача императора ему стало куда спокойнее: современная медицина творит чудеса.
– Разве здоровье императора – не вопрос национальной безопасности? – поинтересовалась Пенелопа. За шутливым тоном пряталась тревога.
– Разве секретарь не должен заботиться, чтобы его босс вовремя обедал?
– Прекратите, – попросила Изабелла. – Все мы хороши. Все твердили, что император плохо выглядит, все знали, что он себя не щадит, и все полагали, что ни к чему хорошему это не приведет. Но все молчали.
– А ты попробуй хоть слово этому ослу скажи, – пробормотала Пенелопа. – Генрих, ты должен выступить с публичными комментариями относительно этого боя. При этом желательно не упоминать… инцидент со здоровьем императора.
– Думаешь, я совсем ничего не соображаю?
– У тебя такой вид, что я предпочитаю перестраховаться, – парировала Пенелопа. – Я уже сбагрила чуть-чуть информации журналистам, чтобы пресечь возможную панику, но лучше, чтобы официальное заявление сделал кадровый военный.
– А потом ты ляжешь спать, – сказала Изабелла. – Даже не пытайся с этим спорить. Если понадобится, мы вызовем дворцовую охрану и попросим их вырубить тебя электрошокером.
– Я не могу сейчас спать, – запротестовал Клозе. – У меня столько работы…
– Ничего жизненно срочного, – поддержала Изабеллу Пенелопа. – Все остальное может подождать часов восемь. Империи на самом верху не нужен второй молодой инвалид.
– Четырех часов мне вполне достаточно, – начал торговаться Клозе, видя их непоколебимую решимость. – На Сахаре перерывы между вылетами бывали гораздо меньше. Иногда.
– Шесть часов, – сказала Изабелла, и Клозе понял, что в этом споре поставлена точка. Больше ни на какие уступки она не пойдет.
– Заметано.
– Вот твоя речь, – сказала Пенелопа, выудив из кармана дискету. – Только сначала прочитай, вдруг я допустила какие-то неточности. Я не слишком сильна в военном деле.
Клозе послушно сунул дискету в считывающее устройство.
– Ого! Эта речь минут на пятнадцать.
– От силы – на семь, – сказала Пенелопа. – И то, если ты будешь заикаться через каждое слово. Кстати, – ее голос стал серьезным, – насколько я поняла из разговоров с некоторыми офицерами, ты сегодня нас всех спас. Город, остров, возможно, часть континента. Кто-то даже назвал тебя военным гением.
– Это вряд ли, – признался Клозе. – У меня просто было своего рода озарение. Я принял решение, основываясь на интуиции, без всяких доказательств. Оно очень бы дорого нам стоило, если бы я ошибся.
– Но ты не ошибся.
– Да, нам повезло.
– Мне кажется, это куда больше, чем просто везение, – сказала Изабелла. От ее похвалы Клозе воспрянул духом. – Я всегда знала, что на самом деле ты являешься кем-то большим, чем просто пилотом.
– Все еще не любишь нашу братию, э? – ухмыльнулся Клозе. – Когда объявятся журналисты?
– Через сорок минут, – сказала Пенелопа.
– Отлично. Тогда я прямо сейчас начну изучать речь, а вы будьте хорошими девочками и посидите тихо.

Немного приукрасив факты и сообщив журналистам, а через них и всей Империи, об убедительной победе, которую ВКС одержали этой ночью, Клозе вернулся в свои апартаменты, позволил Изабелле скормить себе таблетку снотворного и лег в постель.
Проснулся он не через шесть, а через семь с половиной часов. Дабы компенсировать упущенное время, он принялся просматривать данные одновременно с поздним завтраком.
Тарги потеряли много своих «быстрых» кораблей. По самым скромным прикидкам, около трех сотен на двух планетах. Еще немного, и их «быстрый» флот, способный путешествовать через Нуль-Т, сравнится по размерам с флотом Империи. Правда, их «медленный» флот, который вот-вот свалится той же Империи на голову, по-прежнему превосходит все, что могло выставить человечество, в несколько раз.
Марс, можно сказать, отделался легким испугом. Необратимые повреждения были нанесены только двум кораблям и нескольким орбитальным батареям. Клозе не надо было смотреть поименные списки погибших, чтобы вывести примерную цифру. Около двух тысяч человек.
Земля, подвергшаяся более массированной атаке, уплатила куда более высокую цену. Восемь крейсеров, два линкора, двадцать шесть орбитальных боевых станций – это что касается ВКС. К сожалению, были жертвы и среди мирного населения.
Один крупный элемент вражеского корабля грохнулся в пригороде Бирмингема, причинив разрушения, сравнимые с ущербом от небольшой ядерной бомбы. Около тридцати тысяч жертв. Было бы больше, если бы обломок рухнул в центр города.
Второй… второй упал в двадцати километрах от самого Лондона. Пострадали в основном окрестные районы, застроенные особняками старой аристократии. По касательной взрывная волна задела – Клозе похолодел – экспериментальные лаборатории Бо Вайсберга. К счастью, непоправимого не случилось. Бо был жив, и большая часть его оборудования уцелела. Насколько большая, Бо обещал сообщить к вечеру, после более точной оценки нанесенного ущерба.
Покончив с едой и предварительными отчетами, Клозе направился в узел связи и вызвал адмирала Круза, чтобы выяснить судьбу посланника таргов. Судя по мятому кителю и красным глазам, адмирал с момента атаки еще даже не прилег. Клозе посочувствовал адмиралу. В Генштабе было не так уж много женщин, и вряд ли кто-то из них осмелился бы угрожать Крузу выстрелом из парализатора или ударом по голове, как это было с Клозе.
– Адмирал, вы получили нашего гостя?
– Получили, и он отвратителен, – сказал Круз.
– Знаю, – согласился Клозе.
Тарги придали своему посланнику гуманоидный облик, но, поскольку слепили его из запчастей, оставшихся после изготовления насекомых, зрелище получилось отталкивающее. Вообще-то в приватных беседах Клозе использовал более сильные выражения, чем «отталкивающее» и «гость».
– Как он себя ведет?
– Никак. Похоже, впал в спячку, на внешние раздражители не реагирует. Абордажная команда доложила, что нашла его уже в таком состоянии.
– Замечательно, – пробормотал Клозе. Тогда чего ради он послал людей захватывать это чудище под огнем противника? Ладно, как бы то ни было, тарги, напавшие на конвой, не достигли своей цели. Это уже кое-что. Знать бы еще, какую именно цель они преследовали…
Главная проблема этой войны заключалась в абсолютной неспособности людей понять мотивы и логику поведения своего противника. Тогда как тарги изучили человечество достаточно хорошо. По крайней мере их посланник так утверждал.
Познай своего врага. Что ж, в данном случае эта древняя идея работала не на пользу человечеству.
– Что мне с ним делать, сэр? – спросил Круз.
– Понятия не имею, – сказал Клозе. – Заприте его в каком-нибудь безопасном месте, и пусть кто-нибудь за ним наблюдает.
– Может, отдать его специалистам?
– Думаю, разбирать дипломата на составляющие пока рановато, – решил Клозе после недолгого раздумья. – Возможно, он еще проснется. И мы с ним поговорим.
– Да, сэр. – Но скепсис на лице адмирала давал понять, что он не в восторге от решения барона.
Клозе его понимал. Он сам не хотел бы иметь такого соседа неподалеку от рабочего места.
– Хочу выразить вам свое уважение, сэр. То, что вы угадали место и направление основного удара таргов, это…
– Чудо, – согласился Клозе. – Но сегодняшняя ночь заставила меня несколько пересмотреть мое мнение о нашей планетарной обороне. Мы привыкли считать защитную сферу Земли чуть ли не идеальной, но вдруг оказалось, что это далеко не так.
– У нас не было шанса проверить нашу оборону на практике, – вздохнул адмирал Круз. – Земля не участвовала в космических боях со времен основания Империи. И потом… против подобного маневра практически не существует защиты. Это же таран в чистом виде, и планета не может от него увернуться. Потери атакующих при таком маневре несопоставимы с потерями защищающихся…
– Только на стадии прорыва, – уточнил Клозе.
– Да. Если бы они ворвались в атмосферу… Но суть в том, что никто никогда не принимал всерьез возможность подобной самоубийственной атаки.
Это верно. Имперские корабли стоили слишком дорого, чтобы использовать их в акциях, требующих применения грубой силы. Империя предпочитала воевать за счет хитроумных маневров и точного расчета. Поскольку ВКС технологически превосходили всех своих противников на протяжении последних четырехсот лет, подобная тактика себя прекрасно оправдывала.
Когда Клозе принимал участие в злосчастной «полицейской операции» на Сахаре, нищие сепаратисты пользовались ракетами, которые были не в состоянии догнать стандартный имперский истребитель. А те посудины, которые повстанцы поднимали в воздух, можно было утопить в болоте чуть ли не при помощи плевка.
По сравнению с нынешней войной все предыдущие боевые действия Империи казались Клозе, да и не ему одному, дракой в песочнице.
– Все равно в этой попытке тарана есть для меня что-то непонятное, – сказал Клозе. – Если наша разведка не ошиблась, родная планета таргов пуста, и они всем скопом полетели нас истреблять, не оставив за спиной надежного тыла. Это подразумевает, что количество их кораблей является конечной величиной и каждый должен представлять собой немалую ценность. Особенно их «быстрые» корабли. Тем не менее тарги оказались готовы пожертвовать двумя сотнями своих лучших боевых судов ради попытки прорыва, которая все равно в конечном итоге не могла бы сломить нашу оборону. В конце концов, Земля – не Великий Китай, да и сил в этой операции тарги задействовали куда меньше. Совершенно очевидно, что они пытались прорвать нашу защиту, чтобы поразить какую-то цель на поверхности. Но мне не дает покоя один вопрос. Какую именно цель они преследовали?
– Разве это не очевидно?
– Для меня – нет.
– Лондон. Букингемский дворец. Император.
– Не думаю, – покачал головой Клозе. – Цель несопоставима со средствами.
– Разве?
– Тарги не могут не понимать, что, даже лишившись императора, мы не прекратим сопротивления. И… не очень много потеряем в военном плане. С тактической точки зрения куда выгоднее было бы уничтожить Генштаб. Верфи. Тем не менее они атаковали Землю, а не Марс.
– Марс они тоже атаковали, – напомнил адмирал.
– Не такими силами. Это больше похоже на акцию прикрытия. Обманный маневр.
– Может быть, они судят о нас по себе? – Такого проблеска мысли Клозе от адмирала не ожидал. – Возможно, если мы грохнем их главного жука, или кто он там еще, вторжение остановится?
– Интересная идея, но неосуществимая. К сожалению, мы не знаем, где находится их главный жук, – сказал Клозе. – И даже если бы знали… Гипердрайву не угнаться за Нуль-Т.
Клозе побледнел.
Еще одно озарение или просто паранойя? Хотелось бы верить во второе. Первое было бы чересчур… странным. Пугающим. Непонятным.
– Что с вами? – встревоженно спросил адмирал.
– Мне только что пришла в голову одна кошмарная мысль, – медленно сказал Клозе. – Что еще расположено неподалеку от Лондона? Какой объект стратегической важности тарги могли атаковать такими силами? Какая потеря могла бы оказаться для нас невосполнимой?
– Боюсь, что не понимаю, о чем вы говорите.
– Экспериментальные лаборатории, в которых ведутся наши исследования в области Нуль-Т, – сказал Клозе. – Бо Вайсберг считает, что находится на пороге огромного прорыва, который позволит нам лишить таргов их преимущества в скорости.
– Не может быть, – недоверчиво сказал адмирал.
– Через день после того, как Бо заявил о такой возможности, «быстрый» флот таргов начал свои маневры, которые закончились атакой на Землю и Марс, – сказал Клозе. Это факт. Выводы пусть адмирал делает сам.
– Это немыслимо! – выдохнул пораженный Круз. – Как они могли узнать?
– Понятия не имею, – сказал Клозе. – Это меня и пугает.
– Если это правда, то она испугает не только вас. К сожалению, мы вряд ли сможем проверить вашу теорию. И… это подразумевает… разведку. Хорошо поставленный сбор информации. Но каким образом тарги могут это осуществлять?
Уж явно не путем внедрения своих агентов в наши ряды, подумал Клозе. Даже если бы тарги специально сделали своего дипломата таким страхолюдным, чтобы отвлечь наше внимание, а на самом деле способны производить точные наши копии, список посвященных в дела Вайсберга лиц был очень коротким. Вражеский агент, сколь бы хорош он ни был, не успел бы проникнуть так глубоко внутрь нашей структуры.
Если… если тарги не внедрили своих агентов задолго до войны. Клозе похолодел. А что, теоретически это вполне вероятно. Мы обнаружили их присутствие не так давно. Тарги наблюдали за нами, возможно, долгие годы. Может быть, не только наблюдали.
И что делать? Подвергнуть всех посвященных генетическому сканированию в поисках каких-либо отличий? Можно ли клона отличить от обычного человека? Такими знаниями в области медицины Клозе не располагал. А если нельзя?
Нет, это уж чересчур. Кроме того, если бы у таргов были свои агенты на поверхности планеты, на кой черт им сдалась столь дорогостоящая атака из космоса, тем более что успехом она так и не увенчалась?
Чтобы прикрыть своих… людей. Чтобы у нас не было прямых улик. Дымовая завеса.
Где грань между разумной осторожностью и паранойей? Клозе не знал, где именно, и порой ему казалось, что он ее уже давно перешел.
– С вами точно все в порядке? – спросил адмирал.
– Я обдумываю возможности, – пробормотал Клозе.
– Судя по всему, они не пришлись вам по вкусу.
– Это точно. – Усилием воли Клозе вернулся к реальности. – Когда верфи могут возобновить свою работу?
– Через пару часов. Было несколько незначительных попаданий, но в целом все обошлось.
Обошлось. Очень военный термин, с иронией подумал Клозе. Зато предельно точный. Все именно обошлось.
Нам повезло. В следующий раз может не повезти. Положение оказалось… куда более хрупким, чем ожидал Клозе.
После того как большая часть таргов нашла свою бесславную гибель во время суицидального прорыва, контратака ВКС, взявшая разбег с Южного полюса, вымела остатки флотилии из локального пространства Земли и вынудила их уйти через Нуль-Т.
Тарги скрылись за пределами Империи. На дальних расстояниях Нуль-Т бьет гипердрайв, и преследовать таргов не было технической возможности. Схватка вертолета с истребителем – иначе ситуацию не назовешь.
На коротких дистанциях ситуация менялась до полной противоположности. Нуль-Т таргов позволял совершать переходы на фиксированное расстояние, внутрисистемные же их перелеты ограничивались релятивистскими скоростями, которые были на несколько порядков медленнее гипердрайва. К сожалению, основные битвы разворачивались у планет, что сводило к нулю все тактические преимущества разных скоростных характеристик.
С первой волной вторжения, состоявшей из «медленных», не способных к нуль-переходу кораблей, Империя расправилась в открытом космосе, одержав убедительную, но, к сожалению, единственную победу в этой войне.
Все остальные схватки человечество проиграло. Битву в Солнечной системе Клозе мог квалифицировать только как ничью, но и это было неплохо по сравнению с трагедиями Сноуболла и Великого Китая.
К сожалению, даже самый большой оптимист не смог бы назвать сыгранную вничью битву переломным моментом в войне.
– Выделите Земле с десяток кораблей, желательно мониторов, – сказал Клозе, возвращаясь к текущим проблемам. – Надо заткнуть кое-какие бреши в нашей обороне.
– Хорошо, – кивнул Круз. – Отправлю их, как только они будут полностью укомплектованы.
– Думаю, нет нужды говорить вам, как важно отслеживать все передвижения вражеского флота, – вздохнул Клозе.
– Но вы все равно сказали, – заметил Круз.
– Извините, – сказал Клозе.
– Я знаю, как надо воевать, – заявил Круз.
Хорошо бы, подумал Клозе. Потому что я не имею об этом ни малейшего представления.
Сейчас мы бьемся с третьей волной вторжения, с «быстрым» флотом. В конечном итоге, это война маневров, война постоянного ожидания ударов и неопределенности.
Вторая «медленная» волна флота вторжения, примерно шесть тысяч кораблей, свалится на человечество раньше чем через полгода. Тогда нынешняя неопределенность кончится. И начнется бойня.
Они будут поглощать человеческие системы одну за другой. Великий Китай наглядно продемонстрировал, что останется на планетах после нашествия таргов.
Пепел.
Зачем этот дурацкий дипломатический визит, зачем ультиматум, зачем предложенный месяц перемирия? Или…
Бо заявил о своей идее уже после переговоров, когда перемирие уже было заключено. Тарги прочувствовали всю полноту угрозы и решили отреагировать незамедлительно, не предоставляя Вайсбергу месяца на эксперименты?
Логично, если бы не прежнее «но». Откуда они взяли эту информацию?
Клозе попрощался с Крузом и задумчиво потер лицо. Слишком много вопросов, ни одного ответа, да еще Юлий попытался сыграть в ящик. Должность советника по вопросам национальной безопасности с каждым днем нравилась Клозе все меньше и меньше.

Следующим ходом Клозе навестил своего друга и сюзерена в личной палате императора, находившейся в подвальных помещениях дворца. Размещение медицинского оборудования в подвале было одним из требований Управления имперской безопасности. Их параноидальные запросы не удовлетворял даже Имперский госпиталь, защищенный не хуже штаб-квартиры самого УИБ.
Хотя УИБ не зафиксировало ни одной попытки прикончить августейшую особу во время прохождения лечения, последние двести лет все болезни императоров лечили по месту жительства.
Юлий пришел в себя.
Он по-прежнему выглядел плохо. Зато теперь его внешний вид идеально гармонировал с подключенной к нему системой жизнеобеспечения и больничной обстановкой, проникшей в самое сердце Букингемского дворца.
Увидев Клозе, бледный император попытался улыбнуться. Уголки его губ поползли вверх, но остановились на половине дороги, едва Юлий рассмотрел выражение лица барона. Клозе так и не смог побороть своего мрачного настроения и теперь клял себя за это последними словами.
Больного нельзя волновать.
– Как оно все? – Голос императора был таким тихим, что Клозе пришлось приложить усилия, чтобы разобрать слова.
– В целом – нормально, – заверил его Клозе.
– По твоей гнусной физиономии этого не скажешь.
– Единственный милый пустячок, который мне портит настроение, это ты, – солгал Клозе не моргнув глазом.
– Я в норме.
– Странные у тебя представления о норме. – Клозе уселся в кресло для посетителей, потянулся было за сигаретами, чисто по привычке, и тут же вспомнил, где находится. Рука замерла на полпути. – Ты всех здорово перепугал, сир. Между прочим, я неоднократно рекомендовал тебе пересмотреть свой образ жизни.
– Пошел в жопу, Генрих, – сказал император. Он как никто знал, насколько Клозе не любит свое имя. – Ты ни о чем не хочешь мне доложить?
– А что ты уже знаешь?
– Ни черта, – сказал Юлий. – Знаю только, что тарги убрались. Сколько нам это стоило?
– Сравнительно недорого. – Клозе решил не сообщать сюзерену о двадцати тысячах погибших на поверхности. – Тарги пытались прорваться, но мы их вышибли. Они потеряли около трех сотен кораблей.
– Неплохо, – улыбнулся Юлий. – Еще пара таких боев – и мы сравняемся в численности.
Упаси бог, подумал Клозе. Еще пара таких боев – и нам крышка. Но он не стал этого говорить и просто улыбнулся императору в ответ.
– Ты сказал, они пытались прорваться к поверхности?
– Типа того.
– Где?
– Здесь.
– В области ответственности «Шивы»? Весьма безрассудно с их стороны. Цель – Лондон?
– Пока рано делать выводы, – сказал Клозе. Лондон или что-то другое совсем недалеко от Лондона.
– А как дела на Марсе?
– Успокойся, на Марсе тоже все ровно. Верфи целы.
– Слава богу! Я начал… сомневаться. Попадая в информационный вакуум, начинаешь подозревать самое худшее.
– Истину глаголешь, сир, – согласился Клозе. – Обычно так оно и бывает, но тебе не сообщали подробности исключительно по медицинским показаниям.
– Чертовы медики, – пробормотал Юлий. – Когда я отсюда выйду, я устрою им веселую жизнь.
– Только постарайся выйти отсюда на своих ногах, – попросил Клозе. – А не вперед ими.
– У меня самого в этом деле жизненный интерес, – сказал Юлий. – Гм… Тот чертов дипломат, который пудрил нам мозги ультиматумом, никак не прокомментировал сие вероломное нападение своих собратьев?
– Нет.
– А что с ним вообще?
– Его пытались отбить у нашего эскорта, но не смогли. Я распорядился доставить чертову тварь на Марс. Без корабля, естественно, иначе это было бы слишком опасно. Кто знает, что там на борту.
– И как он отреагировал на свое новое место жительства?
– Впал в спячку.
– Интересная реакция для дипломата.
– По крайней мере ему не пришлось давать комментарии произошедшему.
– Хочешь сказать, таким образом он ушел от ответа?
– Похоже на то.
Дверь открылась, впуская в палату медсестру с каким-то медицинским снаряжением. Клозе понял намек и быстренько ретировался, закруглив разговор обещанием позже прислать к Юлию Пенелопу с очередной порцией новостей.
Кабинет доктора Янковского находился за соседней дверью. Клозе для приличия стукнул по косяку и вошел внутрь, не дожидаясь приглашения. Личный врач императора изучал какую-то мудреную таблицу в трехмерной проекции. Он молча кивнул Клозе, отметил что-то в причудливом графике и свернул изображение.
– Как император? – спросил Клозе. – Если подойти к этому вопросу с точки зрения медицинской науки?
– Состояние довольно тяжелое, но стабильное, – сказал доктор. – Язву я прооперировал, но там еще целый букет симптомов. Хуже всего дела обстоят с сердцем. Я уже отдал распоряжение вырастить новый орган из его собственных клеток, чтобы избежать опасности отторжения тканей при пересадке. Но этот процесс займет время.
– Сколько?
– На выращивание потребуется пара недель. Ускорить процедуру нельзя, да и нет никакого смысла. Пациента следует подготовить к операции, что тоже может занять немало времени, учитывая общее состояние его организма. В ближайшую неделю я все равно не стал бы оперировать, даже если бы новое сердце уже достигло нормального размера.
– Погано, – сказал Клозе.
– Погано, – согласился врач. – Думаю, нет нужды сообщать вам, что в этом состоянии его нельзя тревожить? И даже после операции должен пройти определенный реабилитационный период, прежде чем он сможет хотя бы частично вернуться к выполнению своих обязанностей.
– Это я понимаю, но вот насчет «не тревожить»… Полагаю, такое просто свыше наших сил. Попробуйте обратиться с аналогичной просьбой к таргам.
– И все же по возможности в общении с ним следует избегать любого напряжения, которого можно избежать, – сухо кивнул доктор. – Я понимаю, что, если держать императора совсем без информации, это приведет только к усилению стресса, но все данные надо тщательно отфильтровывать.
– Договорились, – сказал Клозе. – Можно вопрос не по теме, доктор?
– Попробуйте, – улыбнулся Янковский.
Клозе задумался, каково это – быть врачом одного пациента, чья жизнь в Империи ценится выше любой другой? Впрочем, почему только одного? Наверняка доктор предоставляет медицинские услуги всей царственной семье, так же как и семьям приближенных лиц. Иначе бы первоклассное медицинское оборудование простаивало бы большую часть времени. Виктор Романов, насколько помнил Клозе, никогда не жаловался на здоровье. Что не помогло ему стать долгожителем.
– Вы разбираетесь в клонировании? – спросил Клозе.
– Это как-то связано с… – Доктор мотнул головой в сторону стены, за которой лежал император.
– Не знаю, о чем вы сейчас подумали, но нет. Никак не связано, – сказал Клозе. – Мой интерес к клонированию носит чисто академический характер.
Если доктор Янковский и позволил себя усомниться в том, что вопросы советника императора по вопросам национальной безопасности в такое время могут носить чисто академический характер, внешне он этого никак не проявил.
– Я не специалист, – сказал он. – Сердце императора выращивают не здесь, а в специальной лаборатории, но в общих вопросах я ориентируюсь. Если же ваш интерес носит более глубокий характер, я могу рекомендовать вам пару признанных специалистов в этой области.
– У меня всего один дилетантский вопрос, – сказал Клозе. – Можно ли отличить клона от обычного человека по каким-нибудь генетическим признакам?
– Вы имеете в виду, если сравнивать клон с оригиналом? Можно. Развитие клонов стимулируется искусственно, поэтому, несмотря на внешнее сходство, их биологический возраст несколько меньше, чем у оригинала. Но это может обнаружить только специалист.
– А если сравнивать не с оригиналом? Если оригинал вообще не существует? То есть можно ли посмотреть на человека и определить, клон он или нет?
– Вообще-то клонирование людей запрещено имперскими законами, – несколько запоздало вспомнил доктор.
– Мы же говорим лишь о теории, – напомнил Клозе.
Интересно, конечно, откуда у неспециалиста Янковского вообще взялась подобная информация о сравнивании клонов с оригиналами, но… Возможно, клонов когда-то выращивали для тайных операций УИБ. Краснов и ему подобные считали, что имперские законы писаны не для них.
– Оригинал можно отличить от клона, только если они оба находятся в распоряжении того, кто проводит сравнение, – сказал доктор Янковский. – По крайней мере если и существует способ вычислять клонов из числа обычных людей, мне о нем неизвестно.
– Спасибо, – сказал Клозе.
Ну вот, легче явно не стало. Сканирование персонала ничего не даст. Хотя у таргов может быть другая, отличная от человеческой, технология, и изготовленных с ее помощью людей все-таки можно обнаружить при исследовании. Вдруг… Фигня. Сейчас все проходят медкомиссию. Любая аномалия, которую можно выявить обычным путем, уже была бы выявлена и зафиксирована в личных досье.

ГЛАВА 3

На то время, пока Юлий находился в неработоспособном состоянии, Пенелопа собственным единоличным решением назначила себя секретарем Клозе. Деваться от гиперактивной сестренки императора было некуда, и Клозе смирился с необходимостью терпеть ее большую часть рабочего времени.
Стоило ему только вернуться в свой кабинет, как Пенелопа тут же нарисовалась на пороге.
– Двадцать минут назад со мной связался Рокуэлл, – сообщила она. – Догадайся с трех раз, что именно его интересует?
– Здоровье императора, – Клозе угадал с первой попытки. – Как он узнал?
Пенелопа пожала плечами.
Во дворце работает уйма народа. Наверняка кто-то счел нужным поставить следующего претендента на престол в известность относительно состояния здоровья императора.
– Что ты ему сказала?
– Что имел место небольшой кризис, последствия которого полностью ликвидированы.
– Он поверил?
– Не факт. Настаивает на личной встрече.
– Пошли его к черту. Разве существуют какие-то исторические прецеденты, чтобы императора отстраняли от правления по причине болезни?
– Есть только одна причина отставки.
– Смерть, – согласился Клозе. – Тем не менее этот баран Рокуэлл все же на что-то рассчитывает, иначе не стал бы проявлять активность. Что-то мне все это не нравится. Может, попросить Винсента грохнуть его втихую?
– Соблазнительная мысль, но это не сработает. За первым Рокуэллом следует целый выводок Рокуэллов поменьше.
– М-да, пожалуй, массовое убийство пока не входит в мои планы. Тем не менее попроси Винсента прибыть сюда для личной встречи. У меня есть к нему пара вопросов.
– Что-нибудь еще?
– Распорядись, чтобы сюда доставили и Вайсберга, – сказал Клозе. – В бронированном лимузине и с такой охраной, какую мы только можем себе позволить.
– А ты не можешь связаться с ним по комму? – поинтересовалась Пенелопа. – Когда я беседовала с Бо последний раз, он был занят наведением порядка в своем хозяйстве. Тарги ему все-таки здорово навредили.
– Не могу, – отрезал Клозе. – Доставка воздушным путем займет около получаса, так что много времени на дорогу он не потратит.
– Хорошо. – Пенелопа сделала вид, что записывает в блокноте.
Изгаляется, подумал Клозе. Две просьбы можно запомнить и так. За что мне весь этот детский сад? Впрочем, в критических ситуациях сестра императора вела себя достойно, а значит, маленькие слабости могут быть ей прощены. Пусть Юлий сам с ней разбирается, когда достаточно очухается.

Как и следовало ожидать, первым для приватной беседы прибыл директор УИБ – его рабочее место находилось гораздо ближе к Букингемскому дворцу. Несмотря на то что произошедшее ночью сражение не попадало в сферу юрисдикции УИБ, Винсент выглядел усталым и замотанным.
– Что ты хочешь знать? – спросил он с порога.
– Несколько вещей, – сказал Клозе. Он уже обдумал очередность вопросов к ведомству генерала Коллоджерро. – Во-первых, что нам известно о Рокуэлле?
– О котором из них? – уточнил Винсент.
– О старшем, разумеется, – сказал Клозе.
– Максимилиан Рокуэлл, герцог, представитель одного из старейших аристократических семейств, но это и так понятно из списка наследования, в котором он идет сразу за домом Морганов.
– Сообщи мне что-нибудь новое, – сказал Клозе.
– Сорок семь лет, женат, двое детей, обе девочки, так что прямым наследником Макса является его младший брат. Рокуэлл отслужил пятнадцать лет, в основном в Генштабе, в отделе стратегического планирования. Католик, пожалуй, даже чересчур. Известен своими крайне консервативными взглядами. Несколько раз публично обличал пороки современного общества в довольно несдержанных выражениях.
– Ты сам с ним встречался?
– Один раз.
– И какие впечатления ты вынес из личной беседы?
– Скорее хитер, чем умен. Тщеславен. Чрезмерно религиозен. Во время публичного выступления назвал таргов «исчадиями ада, ангелами смерти, призванными истребить грешников» и призывал человечество очиститься от грехов, коих перечислил великое множество.
– Псих? – с надеждой спросил Клозе.
– Нет. По крайней мере официально. Я проверял его личное дело, он не сумасшедший. Просто эксцентричный.
– Что еще?
– Амбициозен. Крайне доволен тем фактом, что у Юлия нет прямых наследников по линии Морганов. Откуда такой интерес к Рокуэллу? Мне не докладывали, что дела со здоровьем императора настолько плохи.
– Не настолько, – успокоил его Клозе. – Просто Рокуэлл проявляет повышенную активность, и это не может меня не тревожить.
– Я возьму на заметку.
– Отлично, – сказал Клозе. – Подумай еще вот о чем. У Рокуэлла есть источник информации во дворце. Я понимаю, что тут работает уйма народу, и все такое, но мне хотелось бы перекрыть возможную утечку.
– Постараюсь разобраться.
– Уж будь любезен.
– Что еще?
– Напоследок у меня есть одна параноидальная теория, – сказал Клозе. – Я не знаю, как ее можно доказать или опровергнуть, но, поскольку ты являешься параноиком по долгу службы, я решил поделиться ею с тобой.
– Попробуй, – насторожился Винсент.
Клозе попробовал. После того как он заткнулся, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только прикуриваемой сигаретой Клозе.
– Ты прав, – сказал Винсент минут через пять. – Твоя теория действительно параноидальная. Дальше некуда.
– Это все или будут другие комментарии?
– Будут, но позже. Я должен это переварить, – сообщил Винсент. – Знаешь, когда-то моей работой было раскрытие заговоров, но такого заговора я не смог бы придумать, даже если бы подключил воображение всего моего прежнего отдела.
Во время раскрытия одного из таких заговоров пара пилотов и познакомилась с Винсентом, который тогда еще не был генералом. Саботаж, диверсия, мятеж, похищение имперского оборудования, каковым являлся линейный крейсер класса «деструктор», и государственная измена – вот милый набор, с которым они столкнулись на Сахаре целую вечность тому назад, еще до войны с таргами. Винсент занимался расследованием, а Юлий с Клозе и еще тремя звеньями истребителей разгребали последствия.
– Так ты отметаешь мое предположение? – уточнил Клозе.
– Нет, – сказал Винсент. – События, по крайней мере в твоем изложении, выглядят чертовски подозрительными, хотя я с трудом могу представить себе технику шпионажа таргов. Я не могу пройти мимо такого совпадения. Если бы мы воевали с людьми, я бы первым кричал о предательстве, но…
– Но мы воюем с тараканами, которым было бы довольно сложно внедрить к нам своего агента.
– Именно. Подскажи мне хотя бы один способ, и я буду рассматривать твою теорию всерьез.
– Ты не думал о клонировании? Судя по тому, что мы видели, тарги практикуют генную инженерию направо и налево. Достать исходный материал – не проблема.
– А сроки? Я не владею вопросом в полной мере, но даже дилетанту известно, что на выращивание полноценного клона требуется половина возраста оригинала. Я не думаю, что тарги способны клонировать взрослых людей.
– А если способны?
– Тогда мы в глубокой заднице, – сказал Винсент. – Тарги планировали свое нападение очень давно, их флот летит уже черт знает сколько лет. Теоретически они вполне могли заняться внедрением своих агентов. Проклятье! Я думал, хоть эта проблема нам не грозит…
– Не стоит на ней зацикливаться, – сказал Клозе. – Это только один из вариантов. Возможно, они каким-то образом ведут за нами наблюдение издалека.
– Технически это неосуществимо, – сказал Винсент.
– Ой ли?
– Очень даже «ой». Поверь, мне в наследство досталась организация с передовыми технологиями в области шпионажа, и я могу тебя заверить, что мы на такое не способны.
– Это не значит, что на такое не способны тарги.
– Они не блещут изысканными технологическими решениями.
– Кроме Нуль-Т.
– Это скорее исключение, чем правило.
– Стоит ли мне напоминать о Сноуболле? – поинтересовался Клозе. – И вообще, мне дико не нравится, когда контрразведка оперирует терминами наподобие «скорее». Это выводит беседу в область предположений, а мне нужны факты.
– А кому они не нужны? Фактов мало, а те, что есть, мы не можем правильно интерпретировать.
– Добудь мне факты, интерпретацией займусь я сам.
– Главное – не переоцени врага, – посоветовал Винсент.
– По-моему, таргов сложно переоценить. Они только и делают, что преподносят нам сюрпризы.
– Сегодня ты здорово просчитал их действия.
Клозе надоело отнекиваться, и он кивнул. Пусть лучше его считают военным гением, чем человеком, принимающим решения на основании своих предчувствий.
Случаи, когда в военном деле срабатывает интуиция, превозносят до небес и превращают в легенды. Зато о случаях, когда интуиция подводит своих владельцев, ничего не известно. Большей частью по причине смерти людей, которые решились довериться интуиции в реальном бою.
К тому же никому не интересно слушать о неудачах.
– Зато вся наша хваленая оборона оказалась не на высоте, – заметил Винсент.
– Защита никогда не бывает идеальной, – сказал Клозе. – Это как извечный спор оружейников и тех, кто производит средства защиты. Какую бы броню человек на себя ни напялил и в какой бы бункер ни залез, способ, чтобы его гробануть, все равно найдется. И это снова приводит нас к мысли, что лучшая защита – это нападение.
– Не могу сказать, что мысль достаточно свежа.
– Главная проблема в том, что у нас нет способов осуществить нападение, – сказал Клозе.
– Боюсь, что мое ведомство не в состоянии оказать тебе помощь в этом вопросе, – сказал Винсент. – Единственное направление атаки, которое я могу себе представить, это скопление таргов около Сахары. Остальные их боевые отряды находятся вне нашей досягаемости.
– Атаковать Сахару мне представляется занятием бессмысленным, – сказал Клозе. – Во-первых, Сахару прикрывает не так уж много кораблей, так что, даже уничтожив все суда таргов в районе планеты, мы ничего не достигнем в плане сокращения их численного преимущества. Мы можем там их раздолбать довольно легко, но с точки зрения долговременной стратегии толку от этого не будет. Потому что, во-вторых, планету нам все равно не удержать. Для того чтобы построить оборону с нуля, требуются годы.
– Тем более что там никогда не было приличной обороны, – согласился Винсент.
– Неверно. Там вообще никакой обороны никогда не было, – поправил его Клозе.
До тех пор, пока людям не стало ясно, что тарги обзавелись «быстрым» флотом, способным атаковать любую точку в контролируемом человечеством пространстве и сделать это с любого направления, стратегия Империи была достаточно проста.
Эвакуировать население планет, которые окажутся на пути флота вторжения, численностью превосходящего Имперские ВКС в несколько раз. Драться за планеты, население которых слишком велико для эвакуации. Терять и те, и другие планеты до тех пор, пока численность кораблей таргов не уменьшится до критической, после чего дать им большое сражение в космосе.
Такая стратегия была чревата колоссальными потерями человеческих жизней и по большому счету никого не устраивала, но варианта получше придумать все равно не удалось.
С появлением «быстрых» кораблей и эта стратегия полетела к черту, но Клозе не слишком о ней жалел. Конечно, людям еще предстоит столкнуться с чертовски крупным «медленным» флотом, но сначала следовало придумать, как разобраться с «быстрым».
Клозе надеялся, что Бо Вайсберг станет именно тем человеком, который поможет с ним разделаться. Молодого гения доставили во дворец одновременно с Георгием Снеговым, которому назначил аудиенцию еще Юлий.
Клозе принял решение поговорить с ними одновременно. С одной стороны, это позволило бы ему сэкономить время, с другой, двое ученых лучше, чем один. Кроме того, Клозе попросил остаться еще и Винсента. Барон не верил в возможности «мозгового штурма», но все-таки решил рискнуть. Хуже от этого явно не станет – а вдруг кто-то в порядке бреда выскажет гениальную мысль?
– Я кое-чего не понимаю, и это меня беспокоит, – сказал Клозе, когда все поздоровались и расселись по местам. – Судя по направлению последнего удара, тарги пытались поразить цель на поверхности планеты. Прорваться к ней с орбиты таргам не удалось… почти. Но я никак не могу понять, зачем они вообще так рвались? Почему они не могут поразить ту же цель с помощью Нуль-Т? Мне кажется, это было бы куда проще и дешевле.
– Нуль-Т как средство доставки? – уточнил Снегов. – Это не лишено смысла.
– Тарги используют стационарные генераторы Нуль-Т, установленные на их кораблях. Может быть, они не могут снабдить такими устройствами бомбы по причине больших размеров самих генераторов, – предположил Бо.
– Если цель на поверхности планеты так важна для таргов, они могут задействовать брандер, – заметил Снегов, ведущий специалист Империи в области разработок новейшего оружия. – Использовать один корабль-камикадзе было бы куда проще и дешевле, чем жертвовать двумя сотнями судов без уверенности в конечном результате.
– Решение очевидное, и я не верю, что тарги до этого просто не додумались, – сказал Клозе. – Могут ли существовать какие-то ограничения в технологии?
– Я ничего не могу сказать, – вздохнул Снегов. – Если бы вы дали мне пощупать один из их генераторов… Впрочем, об этом мечтает половина ученых Империи.
– Э… Я тоже хотел бы его пощупать, но хочу обратить ваше внимание на другой факт. Любой крупный космический объект, типа звезды или планеты, является гравитационным колодцем, – сказал Бо. – А мы не зафиксировали еще ни одного прыжка таргов в гравитационный колодец. Даже на самой границе гравитационной зоны.
– А как же Сахара? – спросил Клозе. Он был свидетелем атаки таргов на эту планету. Один из немногих свидетелей, которым посчастливилось выжить и убраться из ее локального пространства, чтобы поделиться с флотскими аналитиками подробностями ее захвата. – Тогда нам казалось, что тарги десантировались прямо в атмосферу.
– Это неверно, – сказал Бо. – Хотя я допускаю, что так и могло показаться со стороны. Тарги вышли из нуль-пространственного прыжка на большой скорости у самой границы гравитационного колодца и начали тормозить только перед входом в атмосферу планеты. Как я понимаю, все произошло довольно быстро.
– Это точно, – сказал Клозе. Ему тогда показалось, что корабли таргов над военной базой ВКС появились из воздуха. – Так мы можем предположить, что тарги не в состоянии использовать Нуль-Т непосредственно около планет? В зоне их гравитационного поля или как там это еще называется…
– Предположить можем, – согласился Снегов. – Предположить мы вообще можем все что угодно. Но для того, чтобы быть уверенными хоть в чем-то, нам элементарно не хватает фактов.
– Бо, какой ущерб ваши лаборатории понесли от вчерашнего удара? – спросил Клозе.
– Боюсь, что очень значительный.
– Вот как? – удивился Клозе. – Мне сообщили, что здания почти не пострадали.
– Здания не пострадали, – сказал Бо. – Но гибель корабля таргов сопровождалась чем-то вроде электромагнитного импульса, как при взрыве ядерной бомбы, который повредил части особо чувствительного оборудования и уничтожил настройки другой части.
– Сколько вам потребуется времени, чтобы все восстановить?
– Не меньше месяца, если будем работать круглосуточно. Возможно, даже чуть больше.
– Черт побери, – пробормотал Клозе. – Это… довольно неожиданно и неприятно. Процесс как-то можно ускорить? Вам не нужны дополнительные средства, люди, что угодно?
– Боюсь, что этим дело не ускоришь.
– Все равно, если вам что-то вдруг понадобится, обращайтесь ко мне, – сказал Клозе. – Теперь вы, господин профессор…
– Я уже привык к тому, что вы называете меня «проф», – улыбнулся Снегов. – Если вам это более привычно, я не возражаю. Во время полета «Одиссея» вы заработали право называть меня так, как вам будет угодно.
– Боюсь, я плохо помню обратную дорогу, – сказал Клозе.
Неудивительно, потому что весь обратный путь он провел в криокамере, куда отправился добровольно в целях экономии кислорода. В результате первого в истории боевого столкновения людей и таргов «Одиссей» получил повреждения, и его возвращение в Империю оказалось неприятным и мучительным для всех, кто был на борту. Оно далось нелегко и пилотировавшему корабль Юлию, но гражданским пришлось еще хуже. По сравнению с этим Клозе легко отделался. По крайней мере он сам привык так считать.
Снегов коротко кивнул.
– Нам нужно оружие, – сказал ему Клозе. – Тарги располагают примерно таким же арсеналом, как и мы. Торпеды, лазеры, плазма… Если мы хотим победить, нам надо изобрести что-то еще. Гравимеч зарекомендовал себя как весьма полезная штука, но даже он не поможет нам переломить ход войны.
– И что же нам нужно? – осведомился Снегов.
– Писатели-фантасты называют это «абсолютным оружием», – сказал Клозе.
Никто не улыбнулся.
– Это было бы неплохо, но абсолютного оружия не существует, – сказал Снегов. – Аннигиляторы материи, свертыватели пространства, генераторы черных дыр… Это и есть фантастика.
– Но вы хотя бы представляете, в какой области следует вести разработки?
– Минимальные затраты – максимальный ущерб? – уточнил Снегов. – Лучшим вариантом такого рода могло бы быть биологическое оружие. Вирус – самый эффективный способ уничтожения кого бы то ни было в очень больших количествах. Мы могли бы создать вирус, убивающий таргов, но…
– Но идет космическая война и мы не сможем заразить противника, пока он сидит в своих кораблях, – сказал Клозе. – И даже если бы нам удалось кого-нибудь заразить, инфекция в вакууме не передается.
– Как бы мы ни усовершенствовали оружие, которым обладаем на данный момент, это тоже не даст нам значительного перевеса, – сказал Снегов. – Даже гравимеч с радиусом действия, увеличенным в несколько раз, не компенсирует тысячи кораблей, которыми обладают тарги и которых не хватает нам. Тарги и без Нуль-Т могут стереть нас в порошок. Только за счет численного преимущества.
– Нам нужно оружие массового поражения, – подытожил Клозе.
– Может быть, стоит вернуться к термояду? – спросил Винсент.
– А может, к дубинкам и каменным топорам? – иронично уточнил Клозе.
– Откуда у вас эта мысль? – поинтересовался Снегов у директора УИБ. В отличие от Клозе он увидел в идее Винсента что-то любопытное.
– Копался в архивах, – сказал Винсент. – Кто-то из наших аналитиков рекомендовал применить термояд во время конфликта с гегемонией Тримейна двести лет назад. К счастью, конфликт удалось разрешить дипломатическим путем.
– Ядерный веер, – сказал Снегов. – Я и сам подумывал о чем-то подобном. Способ примитивный и дорогой, но может оказаться действенным.
– Ядерный веер? – Клозе уже давно чувствовал, что ему не хватает образования. Пилотов учили физике только в том объеме, который позволял пилотировать корабли. Сейчас этих знаний оказалось явно недостаточно.
– К скоплению противника высылается корабль, который разворачивает перед собой стену из ядерных зарядов. Взрываясь одновременно, они буквально выметают из локального пространства корабли противника, так что проект можно было бы назвать «ядерной метлой». У него есть два очевидных минуса: воздействие является кратковременным и в пятидесяти процентах случаев гибнет и сам корабль, вызывающий ядерную волну.
– Полагаю, мы можем найти на это дело добровольцев, – сказал Клозе. А не найдем, так назначим. – Насколько это эффективно?
– Часть кораблей противника, находящаяся на небольшом расстоянии от взрывов, просто гибнет. Остальные на время выводятся из строя электромагнитным импульсом.
– На какое время?
– Это индивидуально для каждого типа кораблей. Мы не знаем, подействует ли импульс на таргов вообще, но лично я думаю, что подействует. Следующим после разворачивания ядерного веера ходом является ввод в пораженную зону большого количества наших судов, расстреливающих временно несопротивляющиеся корабли противника.
К кораблям таргов, оснащенным генераторами Нуль-Т, приблизиться для атаки не так уж легко. Они могут удирать куда быстрее, чем мы – догонять. Но если все так сладко, как рассказывает профессор…
– Стоит попробовать, – решил Клозе. – Я хочу, чтобы вы подготовили несколько таких кораблей. Проинструктируйте экипажи, они должны знать, на что идут. – Он не любил использовать людей вслепую. Особенно своих братьев-пилотов. – Сообщите мне, как только корабли будут готовы. Но не забывайте, что нам все равно нужна альтернатива.
– Мы работаем, но…
Это безрадостное и бесперспективное «но» висело в воздухе кабинета Клозе и после ухода визитеров. Ситуация, которая еще вчера являлась средне паршивой, ухудшалась с каждой минутой.

ГЛАВА 4

Это унизительно, подумал Юлий. Я, император, первая фигура в Человеческой Империи, валяюсь в кровати, как паралитик, в то время, когда идет война и люди нуждаются в моем присутствии.
Не желая беспокоить сюзерена, медперсонал применил в его отношении политику гриба, то есть держал в темноте и кормил конским навозом. На свои вопросы Юлий получал заверения, что все идет нормально и ему не стоит беспокоиться о ничего не значащих подробностях.
В это верилось с трудом. Юлий не сомневался в компетенции Клозе и его способностях решать текущие проблемы, но ситуация в Империи сильно не дотягивала до нормы и во времена, когда Юлий занимался делами сам.
Иногда Юлию даже начинало казаться, что его палата находится не в Букингемском дворце, а на другой планете, так он был далек от текущих событий. Единственными ниточками, которые связывали его с внешним миром, стали визиты Пенелопы и Клозе. Они приходили по очереди и занимали императора не меньше часа. Юлий понимал, что отрывает их от более важных дел, но они не реагировали на его просьбы отвалить и продолжали болтать с ним на отвлеченные темы.
Сейчас была очередь Пенелопы.
– Чего я не понимаю в семейной истории, – говорила она, – так это почему наш род обошелся всего лишь графством. Сам прикинь, наш родоначальник был одним из ближайших соратников Петра Первого – так с чего это император не сделал его герцогом или маркизом? Почему другие семьи получили гораздо больше?
– Полагаю, потому что первый Морган хотел быть именно графом, – сказал Юлий. – Боюсь, что свои мотивы он унес с собой в могилу. В детстве я задавал подобный вопрос нашему отцу, но и он не смог меня просветить. Кстати, у тебя всегда была возможность стать маркизой или герцогиней – надо было всего лишь удачно выйти замуж.
– Зато теперь я сестра императора.
– И все равно графиня. Хотя твои возможности выйти замуж неизмеримо возросли. Только заяви о таком желании, и женихи выстроятся в очередь.
– Ты становишься таким же нудным, как папа.
– Как старший член нашей маленькой семьи я и должен быть таковым, – заявил Юлий. – Что там с Вайсбергом?
– Все в норме, – мгновенно отреагировала Пенелопа. Юлию еще ни разу не удалось застать ее врасплох внезапной сменой темы разговора.
– У меня такое впечатление, что я угодил в монастырь, все монахи которого постоянно повторяют одну и ту же мантру «все в норме», – пожаловался Юлий. – А я, между прочим, ваш сюзерен.
– Сейчас ты в первую очередь пациент, – сказала Пенелопа. – Боевой пилот! Чуть дуба на командном посту не врезал. Тебе сколько лет, старичок? Судя по диагнозу, сто двадцать.
– Это все нервное, – попытался оправдаться Юлий.
– Вот именно. Поэтому не задавай вопросов, когда слышишь, что все в норме.
– Можно подумать, если что-то где-то обломится, вы меня известите.
– Обязательно, – заявила вредная сестрица, но ее улыбка говорила об обратном.
Юлий попытался бы сбежать из лазарета, если бы не чертова система жизнеобеспечения, к которой он был подключен. Таскать за собой полтонны медицинского оборудования, пусть и на колесиках, у него не было ни желания, ни сил.

Клозе игнорировал Рокуэлла три дня, и тот становился все настойчивей в своем желании видеть императора. В конце концов Клозе решил с ним поговорить, пока тот не напридумывал по поводу состояния здоровья Юлия каких-нибудь ужасов.
Рокуэлл шествовал по Букингемскому дворцу как хозяин. Его сопровождающему пришлось замедлить шаг и даже сделать пару остановок, пока Рокуэлл рассматривал гобелены, картины или лепнину на потолке. Клозе наблюдал за этим дефиле через мониторы охраны, и поведение Рокуэлла ему очень не понравилось.
Наконец наследник престола добрел до кабинета советника по вопросам национальной безопасности.
– Где император? – был его первый вопрос.
– И вам добрый день, – сказал Клозе.
В свои сорок семь Рокуэлл был мужчиной, что называется, в полном расцвете сил. Средний рост, плотное телосложение, начавшие седеть волосы подстрижены армейским «ежиком». Еще у него был взгляд полностью уверенного в себе и своей правоте человека.
Для сегодняшней встречи Рокуэлл надел штатский костюм. Странно. Клозе бы на его месте нацепил мундир. Тем более что парень ушел в отставку в звании вице-адмирала, и мундир должен был быть довольно нарядным.
– У меня нет времени разводить с вами светские беседы, – отрезал Рокуэлл, так и не поздоровавшись. – Я желаю видеть императора.
– Вас нет в списке на аудиенцию. Гм… С какой целью вы хотите с ним встретиться?
– Чтобы узнать, жив ли он, и если жив, то в каком состоянии. У меня есть подозрение, что ваша клика узурпировала власть, прикрываясь нездоровьем императора.
– Это довольно серьезное обвинение, – заметил Клозе. Интересно, а кого он включил в «мою клику»? – От него пахнет государственной изменой, знаете ли.
– Я сам знаю, чем тут пахнет, – заявил Рокуэлл. – Или вы проводите меня к императору…
– Или что? Вломитесь во дворец с бандой головорезов? – Это решило бы проблему с Рокуэллом одним махом. Тогда его можно было бы пристрелить на совершенно законных основаниях.
– Если вы не предоставите мне возможности поговорить с сюзереном, то я вынесу этот вопрос на обсуждение парламента, – заявил Рокуэлл. – Я вхожу в палату лордов, знаете ли.
– Дуэльный кодекс еще никто не отменял, – сказал Клозе как бы сам себе. – За вашу клевету я вполне могу проткнуть вас шпагой.
– Я не унижусь до поединка с каким-то юнцом, возомнившим себя значимой личностью лишь благодаря протекции своего приятеля.
– Между прочим, я дворянин, – заявил Клозе. – Пусть мой род не так знатен, как ваш, но поединок между нами вполне возможен. И вы на него нарветесь, если будете продолжать в том же духе.
– Где император? – Вопрос был старый, но агрессии в тоне Рокуэлла немного убавилось. Драться на дуэли он явно не хотел.
– В больнице.
– Насколько он плох?
– Он в норме.
– Я хочу его видеть.
Пожалуй, проще показать этому типу Юлия, чем пытаться убеждать при помощи слов. Потому что слов Рокуэлл просто не понимает. Конечно, он дурак и его угрозы палатой лордов гроша ломаного не стоят, но он может спровоцировать политический скандал, что опять-таки потреплет Юлию нервы.
Как это все не ко времени…
– Я должен проконсультироваться с лечащим врачом сюзерена, – сказал Клозе. – Если доктор скажет, что это возможно и император в данный момент не принимает никаких процедур, то вы его увидите.
– Отлично, – кивнул Рокуэлл.
Клозе не хотел разговаривать с Янковским при этом баране и вышел в соседний кабинет. Барон изложил доктору сложившуюся ситуацию, сделав упор на том, что отказ от аудиенции может быть чреват неприятными политическими последствиями. Доктор не пришел от этой идеи в дикий восторг, но все же дал «добро» на встречу, попросив ограничить ее пятью минутами.
Юлий был бледен, но, вне всякого сомнения, жив и этим фактом Рокуэлла несказанно огорчил.
– Доброе утро, сир, – поздоровался Рокуэлл. – Рад видеть вас… – Он осекся. Вряд ли он готов был сказать, что рад видеть своего сюзерена на больничной койке.
– Как видите, слухи о моей смерти несколько преувеличены, – улыбнулся Юлий. – Что привело вас ко мне, кроме искреннего беспокойства о моем здоровье?
– Я хотел бы обсудить с вами важные вопросы, касающиеся состояния морали в наших войсках, – заявил Рокуэлл. – Мне совершенно не нравится подход, с которым Генеральный штаб пытается решить проблемы духовного воспитания личного состава. В качестве капелланов нашим военным подсовывают представителей совершенно чуждых большей части населения Империи религий…
Во времена службы Юлия и Клозе на Сахаре капелланом их эскадрильи был иудей. Юлий не помнил, чтобы этот факт составлял для кого-то проблему. Капеллан был нормальным мужиком, он был не прочь выпить в офицерском клубе или перекинуться в покер и прекрасно ладил со всем личным составом.
– Вне всякого сомнения, это очень важная проблема, – сказал Клозе. – И я обещаю заняться ею в самое ближайшее время.
– Я считаю, что это дело должно находиться под личным императорским контролем, – заявил Рокуэлл.
– Я прослежу за своим советником, – пообещал Юлий, подавив улыбку. – Что-нибудь еще?
– Выздоравливайте, сир.
Прежде чем закрыть за Рокуэллом дверь, Клозе несколько секунд любовался его удаляющейся по коридору спиной.

– Шакал, – сказала Пенелопа, выслушав рассказ Клозе о визите герцога. – Стервятник. Интересно, на что он рассчитывает?
– Не знаю, кто его информировал, но, судя по выражению его лица, за которым я внимательно наблюдал, Рокуэлл явно ожидал увидеть Юлия в гораздо худшем состоянии, – сказал Клозе. – По-моему, его удивило, что Юлий вообще способен разговаривать. И это мне не нравится. За Рокуэллом стоит какая-нибудь из политических группировок?
– Насколько я знаю, нет, – сказала Пенелопа. – До луврской трагедии он находился слишком низко в списке наследования, чтобы им заинтересовался кто-то из серьезных политиков. Кроме того, Рокуэлл известен своими радикальными религиозными воззрениями, что делает его очень неудобным политическим союзником.
– С его воззрениями я уже частично ознакомился, – согласился Клозе.
– Но все это фигня, о которой нам не стоит париться, потому что Рокуэлл никогда не станет императором, – сказала Пенелопа.
– Надеюсь, – пробормотал Клозе.
Состояние Юлия было стабильным. Сердце, выращиваемое для трансплантации ведущими имперскими медиками, уже достигло размеров цыплячьего, и Клозе наблюдал, как оно весело бьется в своей пробирке. Пока император лежал в больнице, Клозе был вынужден фактически выполнять все его обязанности, связанные с ВКС и ведением войны. Политическими проблемами от имени своего брата занималась Пенелопа.
По счастью, этих политическим проблем было немного. Юлий как законный наследник пользовался безоговорочной поддержкой проправительственной группировки, имевшей в парламенте подавляющее большинство. Оппозиция, четыреста лет стремившаяся вернуть Империю на рельсы демократии, пыталась использовать последствия теракта в своих целях, утверждая, что государству необходимо менее зависимое от личных качеств вождя руководство, но после первого же военного успеха Юлия оппозиционеры лишились симпатий населения.
Клозе пришел к выводу, что подданные признают своим императором и коня, лишь бы он одерживал победы над таргами. Такое положение дел продлится до самого конца войны. Возможно, потом демократы снова попытаются что-то изменить, но должно пройти немало лет, прежде чем у них появятся шансы на успех. Разумеется, если человечество до этого доживет.
Демократия всегда казалась Клозе изящным надувательством. Он считал, что при любой системе государственного управления все зависит от личных качеств человека, находящегося наверху, а рядовые граждане мало на что влияют при любом раскладе. История знала множество примеров, когда законно избранные всенародным голосованием президенты превращались в пожизненных диктаторов, иногда даже передававших власть по наследству своим детям.
Человечество постоянно металось от демократии к диктатуре и наоборот. Взять хотя бы Древний Рим, который успел побывать и республикой, и империей на протяжении своей не слишком долгой истории.
Человеческая Империя существовала уже четыреста с лишним лет. Она была создана именно для того, чтобы положить конец сваре демократических и псевдодемократических режимов, разрывавших галактику на части больше века. Однако в последние годы перед вторжением таргов все больше миров пытались заявлять о своей независимости. ВКС беспощадно давили такие попытки, однако количество их все равно не уменьшалось. Тарги стали той самой внешней угрозой, которая временно сплотила человечество. К Империи присоединились даже независимые миры, ранее никогда не входившие в ее состав.
Кстати, тарги называли себя Содружеством. Может быть, это и есть противостояние двух политических систем, доведенное до абсурда?

Винсент Коллоджерро, серьезный и собранный как никогда, вошел в кабинет советника по вопросам национальной безопасности с папкой и несколькими дискетами. Клозе пригласил его присесть и посоветовал расслабиться. Но даже сидя в удобном кресле, Винсент выглядел так, словно проглотил кусок монорельса.
– У меня есть две новости, – сообщил он. – Одна из них касается внутренней имперской политики, другая связана… э… с внешней. Как ты думаешь, с которой мне лучше начать?
– А какая из них хорошая? – поинтересовался Клозе.
– Никакая, – сказал Винсент. – Одна – плохая, другую я бы назвал просто шокирующей.
– Ты меня заинтриговал, – сказал Клозе. – Попробуй для начала ввергнуть меня в шок.
– Хорошо, – без тени иронии сказал Винсент. – Я только что получил доклад от экспертной группы, направленной на Марс для изучения тарга, прибывшего в Солнечную систему с дипломатической миссией. Они его… изучили.
– Он жив? – поинтересовался Клозе. – Надеюсь, твои ребята не перестарались и не стали его препарировать.
– Не стали, – подтвердил Винсент. – Тарг жив, хотя и впал в спячку. Это что-то вроде анабиоза, в который он умудрился погрузиться без помощи извне. Насколько мы можем судить, все внутренние функции его организма замедлены в несколько раз, и сколько продлится такое состояние, предсказать никто не берется.
– Твои эксперты не считают, что он закукливается? Может быть, нас ожидает явление бабочки? – попытался пошутить Клозе. Серьезный Винсент ему не нравился. Более того, он внушал барону смутные опасения.
– Вряд ли. Если дипломат и выйдет из спячки, то точно таким же, каким он в нее вошел. Эксперты провели генетическое сканирование, результаты которого не слишком отличаются от результатов генсканирования предыдущих образцов, которые мы подбирали на полях сражений. Похоже, что всех этих парней собирают из одного материала.
– И что же в этом сообщении должно меня шокировать?
– Ребята взяли у этого существа пункцию мозга. Результаты ее генсканирования оказались весьма неожиданными. Внутри черепной коробки этого тарга находится человеческий мозг.
– В смысле – подобный человеческому? – с надеждой уточнил Клозе.
– Нет, полностью человеческий.
– А как же они… Я не медик, но мы не можем решить проблему отторжения тканей, даже если речь идет о близких родственниках. Именно поэтому Юлию выращивают новое сердце из его собственных клеток.
– Тарги сумели решить эту проблему, – сказал Винсент. – Думаю, что, если мы опубликуем данные обследования, наши генетики кипятком будут от радости писать. Но…
– Публиковать мы ничего не будем, – сказал Клозе.
Он уже представлял заголовки «желтой» прессы. «Пришельцы используют человеческие мозги» или… Впрочем, воображение барона, обычно довольно богатое, на этот раз просто отказывало.
– Подожди… Я кое-чего не понял. То есть ты хочешь сказать… Откуда они взяли этот мозг? Вырастили? Или…
– Или, – сказал Винсент. – Биологический возраст мозга около двадцати пяти лет. Биологический возраст остальных тканей около года. Эта тварь… была подвержена ускоренному росту, а потом ей пересадили взрослый мозг, принадлежавший одному из наших людей. Мы сравнили структуры ДНК с банком данных Генштаба и выяснили, кому именно он принадлежал.
– И кому? – спросил Клозе. Винсент явно не торопился сообщать ему эту новость. – Чей это мозг?
– Лейтенанта Алекса Орлова, экспериментальная эскадрилья «Трезубец», – выдохнул Винсент.
– Что?!
Алекс? Неудачливый ухажер Пенелопы Морган, невольно спасший ее жизнь во время трагического празднования дня рождения Виктора? Алекс Орлов, который летал под командованием Клозе на Сахаре? Алекс, который на глазах Клозе превратился из зеленого юнца в опытного ветерана? Алекс, погибший последним пилот «Трезубца», сбитый в тот день, когда тарги окончательно прибрали Сахару к своим рукам?
Но как?
Его же протаранили, я сам видел!
А, он же успел катапультироваться, а я не стал его отбивать. Если бы я знал, что он выбрался из сбитого истребителя живым… Черт побери, мы ведь своих не бросаем, а я его бросил. Юлий вернулся за мной, когда мне оторвало ногу, и тогда я обещал себе, что буду поступать так же, но слова своего не сдержал. Я должен был за ним вернуться, должен был…
Тогда бы его мозг не засунули внутрь этой тошнотворной, отвратительной твари. Я…
Это я во всем виноват.
О том, что он сам выбрался с Сахары чудом, Клозе почему-то не вспомнил. И о том, что место падения лейтенанта Орлова кишело десантниками таргов, он тоже не вспомнил. И о том, что он был единственным пилотом, которому удалось в итоге вырваться на орбиту, он тоже не вспоминал.
Его переполняли досада и злость на самого себя. Что он за командир, если не только не уберег всю свою эскадрилью, но и отдал своего пилота на растерзание Чужим?
Клозе шарахнул кулаком по столу с такой силой, что стоявшая на краю пепельница слетела на пол, брызнув во все стороны осколками.
Убить эту тварь, подумал Клозе. Полететь на Марс и убить. Самому. Своими руками. Застрелю… Нет, лучше порву на части… жалко, что она в спячке и не будет чувствовать боли.
Нет.
Клозе постарался взять себя в руки. Личные мотивы не должны брать верх над интересами Империи. Он сам приказал спасти дипломата таргов и сохранить ему жизнь. Может быть, тварь еще для чего-нибудь пригодится.
– Зачем таргам это могло понадобиться? – спросил Клозе.
– Увы, дать ответ на этот вопрос могут только сами тарги, – сказал Винсент. – Что нам делать с этой тварью дальше?
– Наблюдать и еще раз наблюдать, – сказал Клозе. – Прикончить ее мы всегда успеем. Что ж, ты был прав, новость оказалась шокирующей. Теперь переходи к плохой.
– Герцог Рокуэлл вынес на рассмотрение палаты лордов целых три законопроекта. Один касается реформы духовного воспитания в армии, другой предлагает наделить капелланов новыми полномочиями, весьма широкими, а третий – рассмотреть вопрос о возможности отставки императора по состоянию здоровья.
– Оперативно работает, поганец, – сказал Клозе. – Законопроектам дали ход?
– Нет, лорды торпедировали все три оптом, – сказал Винсент. – Но мне не нравится сама тенденция.
– Мне тоже.
– Кроме того, Рокуэлл постоянно пытается дать всем понять, что император недееспособен. Я уже слышал про «клику серых кардиналов, управляющих Империей, прикрываясь именем почти мертвого человека».
– Черт побери! Он же сам видел… Впрочем, это не имеет значения. Такие люди, как Рокуэлл, видят только то, что они хотят видеть. Винсент, у меня к тебе вопрос по существу, как к директору УИБ. Мы можем по-тихому гробануть этого барана?
– Это приказ? – уточнил Винсент, в изумлении поднимая брови.
– Пока это только вопрос, – сказал Клозе. – Но идея недурна.
– Технически это можно устроить, – сказал Винсент. – Но мне кажется, что ты выбрал не лучший метод для борьбы с политическими противниками. И в любом случае твоего приказа мне будет мало. Вдобавок потребуется императорское одобрение.
– Забудь, – сказал Клозе. – Это я типа пошутил.
– Смешно, – оценил Винсент.
– Обхохочешься.
– Кстати, Рокуэлл тесно связан с радикальным крылом Римской католической церкви, – сообщил Винсент.
– Я даже не знал, что у Римской католической церкви есть радикальное крыло, – признался Клозе.
– Будь уверен, оно существует, и его возглавляет некий кардинал Джанини, – сказал Винсент. – Эти ребята настаивают на том, что Церковь должна принимать большее участие в жизни Империи вообще и в войне с таргами в частности.
– И в чем должно выражаться это участие?
– В борьбе с грехами человечества, – сказал Винсент. – Ибо тарги – это наказание Господне, и они явились сюда, чтобы истребить всех грешников. Не подумай плохого, это я цитирую.
– Еще один пророк апокалипсиса, – вздохнул Клозе. – Их и так много развелось в последнее время.
– Только связка Рокуэлл – Джанини гораздо более опасна, – заметил Винсент. – Поскольку имеет выход на довольно широкую аудиторию.
– Но кто поверит этому бреду?
– Если любой бред повторять достаточно часто и достаточно громко, рано или поздно люди начнут в него верить, – сказал Винсент. – Из Букингемского дворца, наверное, этого не видно, но людьми постепенно овладевает паника. Империя терпит поражение за поражением, и даже битва в Солнечной системе не внушает людям особого оптимизма. Еще немного, и они будут готовы поверить в любой бред, лишь бы этот бред давал им надежду на выживание.
– Что мы можем по этому поводу сделать?
– Кроме того, чтобы раздолбать таргов в пух и прах, устранив основную причину этих разговоров? Боюсь, что ничего, – сказал Винсент. – Выступив с опровержением или вступив в публичную дискуссию с Рокуэллом или Джанини, мы будем лить воду на их мельницу. Бороться с бредом – это все равно что фехтовать с ветром. Можно затратить на процесс уйму усилий, а результат останется нулевым. Джанини как-никак кардинал, а Рокуэлл – ближайший наследник императора, так просто им рты не заткнешь.
– Мысль с убийством кажется мне все более соблазнительной, – пробормотал Клозе. – Не упускай эту парочку из виду, Винсент.
– Это моя работа.
– И на всякий случай разработай план по их физическому устранению… как паллиатив.

Ужинал Клозе в обществе двух прекрасных дам. Обычно он старался не обсуждать дела во время еды, но тема Рокуэлла и его ручного кардинала казалась ему слишком важной, чтобы откладывать ее на потом. Тем более что Пенелопа еще перед ужином задекларировала свое намерение лечь спать пораньше, и он не хотел ее задерживать после еды.
– Вы слышали что-нибудь о радикальном крыле Римской католической церкви? – поинтересовался Клозе после первой перемены блюд.
– Смутно, – призналась Изабелла. Отдел внутренних расследований УИБ, в котором она работала, занимался преступлениями в армии и на флоте, дела церкви не входили в сферу ее юрисдикции. Кроме того, ее совсем недавно перевели на столичную планету с Эдема, курортного мира на границе Империи. Политические и религиозные проблемы обычно обходили Эдем стороной. Это был мир, предназначенный исключительно для отдыха и покоя.
– Я слышала, – сказала Пенелопа. – Руководитель этого крыла кардинал Джанини обладает немалым весом в совете кардиналов и вполне может стать следующим папой. Кроме того, им благоволит герцог Рокуэлл, который старается продавить идеи Джанини в палате лордов всем своим политическим весом.
– Насколько велик его политический вес? – поинтересовался Клозе.
– Не слишком велик, но парень является следующим в списке наследования, и теперь с ним стараются считаться. До теракта он вообще никому не был нужен.
– До теракта мы тоже никому не были нужны, – вздохнул Клозе. – Весьма неосмотрительно со стороны Виктора, что он позволил себя убить: – Тут барон вспомнил, что в тот день погибли родители Пенелопы, и шумно втянул ртом воздух. – Извини.
– Ерунда, я уже примирилась с их гибелью.
– Генрих вообще не привык следить за своим языком, – заметила Изабелла. – Он сначала говорит, потом думает и начинает извиняться.
– Я всего лишь грубый солдафон, мисс, – сказал Клозе. – Общение с товарищами по казарме избавило меня от остатка хороших манер.
– Юлий сказал, что на Сахаре ты ругался как сапожник, – заметила Пенелопа.
– У меня была уважительная причина, – сказал Клозе. – Я утопил в болоте истребитель и собственную ногу. Мне еще повезло, что их стоимость не вычли у меня из зарплаты.
– Вообще-то Юлий имел в виду события до инцидента с крейсером, – сказала Пенелопа. – Кроме того, это Юлий утопил свой истребитель в болоте. Ты свой тупо взорвал.
– Юлий разглашает слишком много секретной информации, – пробормотал Клозе. – Но вернемся к нашим баранам. Папа поддерживает Джанини? Или Рокуэлла?
– Нет, папа – вполне здравомыслящий человек и понимает, что Церковь не должна вмешиваться в управление государством.
– Он может придержать Джанини, если Юлий его попросит?
– Папа стар и предпочитает ни во что не вмешиваться. Он и проповеди-то читает всего несколько раз в год. Резиденцию покидает еще реже, и совет кардиналов привык решать все текущие вопросы без его участия.
– То есть папа – здравомыслящий человек, от которого ничего не зависит? – уточнил Клозе. Как зачастую несправедлива жизнь. От здравомыслящих людей ничего не зависит, зато идиоты принимают судьбоносные решения.
– Папа избирается из числа кардиналов пожизненно, без скидок на старческий маразм или, как в нашем случае, на саму старость, – напомнила Изабелла. – Нынешний папа – всего лишь символ церкви, официальный ее глава. Курс церковной политики выбирает не он.
Пожалуй, двойное убийство будет самым простым политическим решением, подумал Клозе. Как говорил кто-то из тиранов древности, нет человека – нет и проблемы.
– Джанини и Рокуэлл – лишь верхушка айсберга. – Пенелопа как будто прочитала его мысли. – У их движения много сочувствующих. И с каждой победой таргов сочувствующих становится все больше.
Под давлением из человечества наружу лезет всякая пакость, подумал Клозе. Черт побери, надо было посвящать хотя бы часть внимания и другим проблемам, помимо войны с таргами. Винсент, гаденыш, ничего мне об этом не говорил, пока дерьмо не поперло из всех дыр. Просмотрел?
Может быть, Юлий поторопился назначить Винсента директором УИБ и парень подобную работу тупо не тянет? Может, он и со мной поторопился? Может, я тоже не тяну?
Предшественник Юлия император Виктор Романов мог рассчитывать на генерала Краснова и графа Питера Моргана, двух акул, по сравнению с которыми Винсент и Клозе были всего лишь пескарями.
Пенелопа как-то сказала, что в самом начале своей вынужденной политической карьеры Юлий назвал свое правительство правительством дилетантов. Похоже, он оказался прав, и правда начинала лезть наружу.
Клозе учили драться с врагами. Винсента и Изабеллу учили ловить врагов, которые оказались настолько умны, чтобы не драться с Клозе. Чему учили Пенелопу, Клозе так и не догадался спросить. В любом случае, все они оказались неготовыми к управлению огромной Человеческой Империей. И, если быть честными до конца, сам Юлий тоже не был к этому готов. Иначе не слег бы с инфарктом в неполные тридцать лет.
К черту.
Я барон Генрих Клозе, пилот финального класса «Омега-икс», Раптор. Я выживаю там, где не может выжить никто другой. Я могу справиться с угодившим в пике истребителем. Я могу управлять крейсером во время безумного прорыва через забитую кораблями Чужих атмосферу. Я справлюсь и с моей новой работой.
Я их всех переживу. И Рокуэлла, и Джанини, и все это гребаное Содружество таргов.
Я еще спляшу джигу на их заброшенных и всеми забытых могилах.
Клозе закурил сигарету и подмигнул дамам.
– Прорвемся, – сказал он.
Тогда он еще не знал, что ему предстоит пережить не только Рокуэлла и Джанини, а также своего ближайшего и единственного до сих пор уцелевшего друга Юлия Моргана, первого и последнего императора этой фамилии.
– Я слышала, Винсент представил тебе результаты аутопсии посланника таргов, – сказала Пенелопа.
– Я не назвал бы это аутопсией, – сказал Клозе. – Поскольку имело место всего лишь поверхностное исследование и пациент остался жив. Но – да, представил.
– Есть что-нибудь интересное?
– Я не хотел бы обсуждать такие вопросы во время еды, – сказал Клозе. – Тем более что ничего интересного там нет.
Сообщать Пенелопе о том, что посланник Чужих, с которыми воевало человечество, обладал мозгом ее неудачливого ухажера, Клозе посчитал не самой удачной идеей. Ни во время еды, ни в какое другое время.

ГЛАВА 5

– Как… такое… могло… произойти? – Лицо железного человека по прозвищу Раптор было мертвым. – Как… такое… могло… произойти… здесь?
Человек, которому он задавал этот вопрос, личный врач императора доктор Янковский, выглядел не лучше барона Клозе. Немолодой человек, казалось, за прошедшую ночь он постарел еще лет на двадцать. Морщины тяжелым грузом легли на его лицо, волосы топорщились во все стороны, а глаза были красными не только от недосыпания. С тех пор, как Клозе явился по его вызову в больничную палату Юлия, доктор не смог вымолвить ни слова.
Император был мертв.
Клозе хотелось выть от бессильной ярости.
Юлий. Последний из тех, вместе с кем Клозе воевал на Сахаре. Теперь все они были мертвы. Карсон, Дэрринджер, Стивенс…
У способности Клозе к выживанию оказалась другая, неприглядная сторона. Умерли уже почти все, кого он знал, с кем делил тяготы и лишения военной службы.
Юлий, его закадычный друг и постоянный соперник. Человек, который вытаскивал его из болота, рискуя жизнью. Человек, который всадил ему пулю в живот, а потом вывозил его остывшее тело в почти безнадежной ситуации на раздолбанном таргами корабле. Человек, который отдал ему под командование эскадрилью «Трезубец», погибшую на Сахаре. Человек, который приблизил его к себе и одарил величайшим доверием.
Император.
А Клозе его не уберег.
Он ему даже не все сказал. Далеко не все из того, что мог сказать.
Клозе схватил доктора за грудки и хорошенько встряхнул.
– Кто еще об этом знает? – прошипел он.
– Никто. Вы, я и медсестра. – Похоже, что немедицинские процедуры вернули Янковскому дар речи.
И что теперь, спрашивается, делать? Клозе оказался совершенно не готов к такому повороту событий.
– Где эта медсестра?
Доктор указал трясущейся рукой на соседнюю комнату. Клозе рванулся туда.
Несчастная девица рыдала, сидя на стуле. Поборов искушение на нее наорать, Клозе, осмотрев помещение на предмет обнаружения средств связи, нашел комм и прекратил его функционирование ударом о стену. Затем он вернулся к Янковскому.
– Итак, что здесь произошло? – спросил Клозе. – Каким образом наш император, подключенный к системе жизнеобеспечения с автономным питанием, мог взять да и умереть?
– Я… я полагаю, произошел программный сбой.
Клозе нахмурился. Сбои медицинского оборудования не были большой редкостью, но чтоб такое произошло здесь, в этой палате… Немыслимо.
– Подробнее, – попросил барон.
– Система по каким-то причинам отключила искусственное сердце императора, но «забыла» сообщить об этом на контрольный терминал, – сказал доктор Янковский. – К сожалению, такое случается… Мы закупили самое новое оборудование, и… гм… у нас не было возможности провести длительные испытания… Я читал в журнале, что такое возможно… Заводской дефект, который не был вовремя обнаружен и устранен…
То есть это даже не диверсия, мрачно подумал Клозе. Заводской брак и медицинская халатность. И кого мне за это следует застрелить?
– Почему… почему ваша медсестра не дежурила у постели императора круглосуточно? – спросил Клозе. – Она бы заметила неполадки, и ничего бы этого не произошло.
– Император сам настаивал, что не нуждается в круглосуточной опеке. Постоянный контроль его раздражал.
– Когда к вам придет пациент с пулей в животе и ножом в спине и попросит вытащить только нож, потому что пуля его не беспокоит, как вы поступите? Разве благо пациента не должно для врача стоять выше, нежели его пожелания?
– Я виноват.
– Виноваты, – согласился Клозе. Он уже понял, что Юлий задавил врача своим императорским авторитетом. Янковский не видел непосредственной опасности для его здоровья, а потому пошел на поблажки, которые никогда бы не сделал обычному пациенту.
Или это все-таки диверсия? Возможно, поставщик оборудования специально подсунул в Букингемский дворец бракованный товар?
Нет, вряд ли. Не было никаких гарантий, что первым, кто попадет на больничную койку, будет именно император. Да и оборудование закупали еще для Виктора, у которого не было никаких проблем со здоровьем.
Правда, за Юлием их тоже раньше не водилось.
Быть поставщиком медицинского оборудования в Букингемский дворец – это не только хорошая реклама, но и большая ответственность. Специалисты из УИБ должны были обследовать эту систему от и до. Они не обнаружили дефекта. Тоже халатность? Не обязательно. Если имел место программный сбой, как говорит Янковский, изначально никаких следов поломки могло и не быть.
Клозе по своему личному опыту общения с техникой знал, что самая худшая разновидность дефекта – это плавающий дефект. Который то есть, а то его нет, и никаким диагностическим оборудованием ты его не найдешь. Если бы оборудованием пользовались чаще, возможно, все кончилось бы не так трагично.
Расследование УИБ даст более точный ответ. Ребята разберут эту чертову систему жизнеобеспечения по винтикам, перетряхнут все заводы поставщика, с пристрастием допросят медицинский персонал… Они найдут виновных или назначат таковых, если усмотрят в этом выгоду для Империи. Только пользы от этого все равно не будет.
Император мертв.
В обычное время это было бы трагедией для членов его семьи, но не более чем просто проблемой для всей остальной Империи. Сейчас же, если учесть, кто должен унаследовать престол после Юлия, это была катастрофа.
Нелепая, глупая, дурацкая смерть.
Зато Юлий ушел из жизни, соблюдая традицию, согласно которой умирали все мужчины дома Морганов.
Все мужчины дома Морганов были пилотами военно-космический сил Империи и участвовали в войнах, но за все эти четыреста лет ни один из них не был убит в бою. Правда, очень редко они умирали и в собственных постелях, как Юлий.
Его отец Питер Морган погиб во время теракта. Старший брат Юлия Гай Морган застрелился во время повторного мятежа в Третьем космическом флоте, которым командовал адмирал Клейтон.
– Кто обнаружил… труп? – спросил Клозе.
– Я, – ответил Янковский, нервно сглотнув. – Когда я зашел с плановым осмотром, то увидел, что система не работает уже больше часа. Реанимация не имела смысла: мозг успел умереть.
Янковскому было нехорошо. Будучи человеком здравомыслящим, он понимал, что за смерть императора кто-то должен будет ответить, и догадывался, что этим «кем-то» станет именно он. Хорошо будет, если пострадает только его карьера, а не жизнь.
Врачебная халатность, несчастный случай, заводской брак… Так императоры еще не умирали.
– Вы ответите за это, – прошипел Клозе.
Он лихорадочно соображал, что теперь можно сделать. Доктор связывался с ним по комму. Значит, дежурный офицер УИБ, прослушивающий все переговоры по внутренней сети, уже в курсе. Кто еще знает? Янковский, Клозе, девица в соседней комнате…
– Доктор, сейчас вы приведете сюда медсестру и запретесь в палате вместе с ней. Дверь вы откроете только мне, и никому больше, понятно?
– Да, – кивнул Янковский.
– Действуйте.
Убедившись, что дверь заперта и доктор хорошо усвоил инструкции, Клозе чуть ли не бегом отправился на центральный пульт охраны. Судя по ошарашенному лицу дежурного офицера, тот уже все знал.
– За утечку информации застрелю, – пообещал ему Клозе.
Офицер судорожно кивнул.
Клозе проводил его в подвал и проследил, чтобы офицер присоединился к компании доктора и медсестры. Насколько эти меры задержат утечку информации? До утра?
Клозе посмотрел на часы. До утра осталось не так много времени.
Не желая рисковать и лишний раз связываться по комму, Клозе вернулся в свои апартаменты и разбудил Изабеллу. Посмотрев на его лицо, она сразу поняла, что произошло нечто страшное.
– Юлий умер, – сказал Клозе.
Изабелла ахнула. Еще до того, как он стал императором, Юлий ухаживал за ней, но тогда она выбрала Клозе. Несмотря на это, Изабелла испытывала к императору и личную симпатию, помимо обычных верноподданнических чувств.
– Как?
– Подробности позже, – сказал Клозе. – Одевайся. Ни с кем не говори.
Ему предстояло самое неприятное дело – сообщить о случившемся несчастье сестре покойного императора. Поручить выполнение сей обязанности он не мог никому другому. Девушка заслуживала того, чтобы узнать правду не от официальных лиц и тем более не из выпуска новостей.
Теперь Пенелопа была последней представительницей дома Морганов. Меньше чем за год она потеряла всех своих родственников. И даже Алекса, ее ухажера, Клозе уберечь не сумел.
Пенелопа не привыкла чувствовать себя во дворце как дома и запирала двери своих апартаментов. Клозе постучал по косяку костяшками пальцев, решив не прибегать к услугам электронной связи. Если у девушки крепкий сон, стучать ему придется довольно долго, а тут каждая минута на счету…
Выругавшись мысленно и исключительно нецензурно, Клозе вышиб дверь одним ударом ноги. Старинная деревянная конструкция не выдержала такого надругательства и, распахнувшись, повисла на одной петле.
Давненько Клозе не врывался в апартаменты благородных девиц подобным образом. Он никогда раньше здесь не был, поэтому не знал, какая из дверей ведет в спальню.
Пенелопа избавила его от необходимости поисков, появившись на пороге своей спальни в одной ночной рубашке. Лицо Пенелопы было заспанным – устроенный Клозе грохот ее разбудил.
Увидев барона, девушка обхватила себя руками и прислонилась спиной к ближайшему косяку. Можно было уже ничего не говорить – все было прочитано по бледному лицу Раптора.
– Юлий… все?
Клозе кивнул.
Пенелопа вздрогнула и начала сползать по стенке. Клозе бросился к ней и успел подхватить девушку прежде, чем она упала на пол.
Спустя полчаса они втроем сидели в кабинете Клозе. Пенелопа тихо плакала в объятиях Изабеллы. Раптор мрачно курил.
Он был сам себе противен. Он только что потерял лучшего друга, а думать приходилось о политических и военных последствиях. Все могло бы быть совсем не так, если бы Юлию наследовал нормальный человек. Но Рокуэлл…
Минут десять назад Клозе вызвал Винсента и поинтересовался, что случилось с дежурным офицером на центральном пульте охраны. Не вдаваясь в подробности, Клозе приказал директору УИБ немедленно явиться в Букингемский дворец.
Интересно, что Винсент делает на работе в такое время? Он вообще когда-нибудь спит? Или…
Нет, он никак не может быть связан со смертью Юлия. Именно Юлий сделал Винсента директором УИБ, и смерть императора была бы Винсенту невыгодна. Клозе ненавидел себя за то, что просчитывал такие варианты, но теперь он уже никому не мог доверять. Будь проклят тот день, когда он назло отцу поступил в Имперскую летную академию. Пошел бы в пехоту или десант, никогда бы не познакомился с Юлием, избежал бы множества неприятностей и сейчас месил бы грязь на какой-нибудь приграничной планете, тихо и мирно ожидая, пока ему на голову обрушатся тарги.
Винсент потратил на дорогу пятнадцать минут. Увидев ожидающее его в кабинете зрелище, он задал только один вопрос:
– Как?
Клозе объяснил.
Ошарашенный Винсент плюхнулся на стул.
– Что же нам теперь делать? – спросил он.
– Забавно, что ты спрашиваешь об этом у меня, – сказал Клозе. – За порядком и процедурой наследования следит УИБ, так что это твоя епархия.
– Но Рокуэлл…
– Если постараемся, мы можем задержать информацию о смерти Юлия на сутки, – сказал Клозе. – За это время я могу встретиться с Рокуэллом, вызвать его на дуэль и заколоть. Хочешь?
– Нет смысла. Там этих Рокуэллов целый выводок.
– Собери их вместе, и я приду на встречу с гранатой.
Винсент поежился. Такой способ решения проблем продемонстрировал его предшественник генерал Краснов.
– Полагаю, нам надо следовать законной процедуре, – сказал Винсент. – И надеяться на лучшее.
– Но готовиться к катастрофе, – сказал Клозе.
– Ну… совсем не обязательно, что это будет катастрофа, – сказал Винсент. – Рокуэлл, конечно, баран, но Империя – слишком большая махина и обладает потрясающей инерцией. Чтобы ее раскачать, даже Рокуэллу потребуется определенное время.
– Необязательно. Как свидетельствуют летописи, некоторые империи рушились подобно карточным домикам.
– И какую альтернативу ты предлагаешь? Скрыть от всех смерть Юлия и править дальше от его имени? Это государственная измена, знаешь ли.
– Знаю, – сказал Клозе.
Он не чувствовал за собой морального права на подобный шаг, равно как и способностей управлять таким огромным государством, как Человеческая Империя с населением в пятьдесят миллиардов человек.
Что ж, Империей часто управляли бараны, и она умудрилась просуществовать четыреста лет. Правда, тогда не было таргов…
Клозе решил отойти в сторону и предоставить событиям развиваться в предусмотренной законом колее. Позже он не раз пожалел об этом своем решении.

ГЛАВА 6

Когда ты не знаешь, что делать, делай то, что велит тебе закон. Клозе руководствовался именно этим принципом. К сожалению, закон ничего не слышал о таких баранах, как Рокуэлл.
Информационные программы выступили с официальным сообщением о смерти Юлия в десять часов утра. Уже в одиннадцать часов в Букингемский дворец явился Рокуэлл. Будущего императора сопровождал кардинал Джанини.
Они заняли рабочий кабинет Юлия и начали наводить шорох. Первым под раздачу попал Винсент, чье ведомство должно было осуществлять процедуру передачи власти. Клозе тихо сидел в своем кабинете и ждал своей очереди.
Он знал, что поступил правильно. Поступил единственно возможным образом. Но почему-то его терзало ощущение, что он совершил ошибку.
Монархическая система власти как никогда казалась ему несовершенной. Увы, защиты от дурака она, как и любая другая система, не предусматривала.
Клозе пригласили на аудиенцию через несколько минут после наступления полудня. Видимо, новый император спешил разобраться с людьми своего предшественника.
Клозе только приветствовал подобное желание. Ему требовалось побыть вне Букингемского дворца, подальше от всех интриг и политических проблем. Он был военным и привык мыслить прямо. Выполнять приказы и не задумываться о последствиях.
Сладкая парочка ждала его в кабинете Юлия. Хорошо хоть, что у Рокуэлла хватило такта не переносить аудиенцию в тронный зал.
Кардинал Джанини, которого Клозе имел счастье лицезреть впервые в жизни, был облачен в подобающую его сану красную сутану и маленькую кардинальскую шапочку. Рокуэлл нацепил парадный офицерский мундир с наспех споротыми знаками различия. Парень явно нацелился на форму верховного главнокомандующего.
Клозе же пришел на встречу в помятой гражданской одежде. С ночи он не чувствовал ни малейшего желания переодеться.
– Поговорим без чинов, – сказал Рокуэлл, едва Клозе переступил порог кабинета, недавно принадлежавшего Юлию.
На взгляд Клозе, Рокуэлл немного поторопился объявить себя его хозяином. А может быть, и нет. Вакуум власти должен заполняться молниеносно.
– Как скажете. Без чинов – так без чинов, – согласился Клозе, гадая, за что ему оказана такая честь. Он встречался с Рокуэллом только один раз, и будущий император не произвел на него приятного впечатления. И еще он не мог понять, в каком качестве здесь присутствует кардинал. В качестве личного духовника императора? Или его советника?
– Вне всякого сомнения, вы понимаете, зачем мы вас сюда пригласили. – Это было еще не царственное «мы». Рокуэлл имел в виду себя и кардинала.
– Обсудить порядок передачи дел тому, кого вы назначите на мое место? – попытался угадать Клозе. Больше ему ничего в голову не приходило.
– И не только, – улыбнулся Рокуэлл. – Не буду лукавить, я плохо знаю вас как человека. Но я следил за вашей карьерой военного и знаю, как высоко ценил вас мой предшественник. Кроме того, о вас уважительно отзывается адмирал Круз, чье мнение для меня очень ценно.
Ни слова о Винсенте, хотя тот тоже должен отзываться о моей персоне уважительно, подумал Клозе. Что это может означать? Что Винсент уже не директор УИБ и его мнение никого не интересует. Хорошо хоть, что Рокуэлл собирается оставить на своем месте адмирала Круза. Более компетентного человека на должность командующего Генштабом Клозе представить себе не мог. По крайней мере из тех военных, что остались в живых.
Теракт в Лувре уничтожил не только Виктора Второго. Он нанес сокрушительный удар по военной, политической и экономической элите Империи. Юлий не зря называл свое правительство «правительством заместителей». Это были люди из второго эшелона власти, как сам Юлий представлял второй эшелон наследования, и при нормальном порядке вещей их час должен был наступить еще очень нескоро.
– Я польщен, – сказал Клозе. – Мне тоже нравится адмирал.
– Мое правление ознаменует начало новой эры в истории Человеческой Империи, – заявил Рокуэлл. – Боюсь, мои предшественники не уделяли должного внимания жизненно важным вопросам, что и привело нас к той ситуации, в которой мы находимся сегодня. Вторжение таргов должно послужить человечеству последним предупреждением. Мы должны отринуть наши грехи и войти в новую эру очищенными от грязи предыдущих столетий. Ибо час Армагеддона настал, и только праведники могут принять участие в Последней Битве.
Клозе выслушал импровизированную проповедь не моргнув глазом, но в душе его воцарился ужас. И этот человек теперь будет нами управлять?
– Тарги – богопротивные создания, исчадия ада, – поддержал своего патрона кардинал Джанини. – Только Божьи воины могут совладать с исчадиями ада, и только праведники могут стать Божьими воинами.
– И что же вы намерены делать? – полюбопытствовал Клозе, выслушав сомнительную логическую цепочку священника. С точки зрения профессионального военного это была полнейшая ересь. – У вас уже есть какие-то конкретные идеи в поддержание этой концепции?
– Я собираюсь начать реформирование наших вооруженных сил и создать новое министерство для контроля над этим процессом, – заявил Рокуэлл.
Любопытно, подумал Клозе. Реформирование ВКС – это как раз то что надо, если учесть, что мы проигрываем самую грандиозную за всю историю человечества войну. Мы шутили, когда говорили, что способны перебить таргов при помощи одного только морального превосходства. Этот парень собирается попробовать всерьез.
– Э… и какую роль в этом процессе вы отводите мне? – спросил Клозе.
– Несомненно, на прежнем месте вы не останетесь, – заверил его Рокуэлл. – Я намерен назначить на место моего советника по вопросам безопасности кардинала Джанини. Кстати, он и возглавит новое ведомство. Но вы, с вашим бесценным боевым опытом, можете оказать нам существенную помощь.
Ему нужен не я, подумал Клозе. Ему нужно мое лицо, растиражированное средствами массовой информации. Герой дальней разведки, участник битвы на встречных курсах и единственный пилот, который сумел выбраться с Сахары. Не просто выбраться, но и вывезти с собой несколько десятков человек. Ему нужен герой. Ему нужен Раптор.
Но барон Клозе – это больше, чем просто Раптор.
– В последнее время вы стали весьма значительной политической фигурой, – продолжал льстить Рокуэлл. – Вы заняли свой пост не так давно, однако сумели добиться определенных успехов. Многие считают, что удачная оборона Земли во время последней битвы – это целиком и полностью ваша заслуга.
– И что же вы намерены мне предложить? – спросил Клозе. – Место в Генштабе?
– Вы католик? – внезапно спросил кардинал.
– Мои родители – католики, – сказал Клозе.
– Это я знаю, я наводил справки, – сказал кардинал. – Но меня интересуете лично вы, а не ваши родители.
Если Клозе не католик, то он не может быть, по определению кардинала. Божьим воином и все его военные успехи ставят под сомнение выдвинутую Церковью теорию. В таком случае Клозе надо запихнуть куда-нибудь подальше и постараться, чтобы о нем побыстрее забыли.
– Мои личные религиозные убеждения могут каким-то образом повлиять на выбор моего нового назначения? – осведомился Клозе. Мои профессиональные заслуги в счет не идут? Этого он вслух говорить не стал.
– В обновленной армии только богобоязненные люди могут занимать руководящие посты.
– Я католик, – признался Клозе. – Непрактикующий. Однако ваш подход к формированию командного состава армии мне не нравится. Я считаю его большой ошибкой.
– Вы считаете, что руководить Имперскими ВКС должны морально разложившиеся люди? – Голос кардинала теперь отдавал арктическим холодом.
Надеюсь, Круз успел убедить эту парочку, что он является истинным католиком. Судя по тому, что он остался руководить Генштабом, у него получилось.
– Я боевой офицер, – заявил Клозе, сделав упор на слове «боевой». Это был весьма непрозрачный намек на Рокуэлла, весь свой воинский срок отслужившего в Генштабе. – Я участвовал в этой войне и могу вас заверить, что бои в космосе выигрывают не праведники, а пилоты. Лучшие планы битв разрабатывают не праведники, а стратеги. Десантники, а не капелланы, берут штурмом укрепленные крепости. Вы не можете всерьез рассчитывать, что эту войну можно выиграть, распевая псалмы и проводя ритуалы изгнания бесов.
После его слов в кабинете на некоторое время воцарилась тишина.
А я дурак, отстранение подумал Клозе. Надо было покаяться во всех грехах, получить командный пост и попытаться направить эти чертовы реформы в нужное русло. Или хотя бы чуть-чуть придерживать кардинала Джанини и его новое министерство.
И самое главное, что мне даже не пришлось бы слишком много врать. Я на самом деле католик, просто я верю в то, что Бог помогает лишь тем, кто помогает себе сам.
Любые реформы, даже самые конструктивные, недопустимы во время ведения военных действия. Они способны только подорвать боеспособность армии, но никак не улучшить ее.
– Значит, вот так вы на все это смотрите? – проговорил Рокуэлл. – Очень жаль.
– Мне тоже жаль, что вы на это так смотрите, – сказал Клозе.
– У нас есть хоть какие-то шансы переубедить вас? – спросил кардинал. Клозе был все-таки им нужен. Его присутствие помогло бы Рокуэллу унаследовать хотя бы часть симпатий, которые население Империи питало к Юлию. На пороге непопулярных реформ это было довольно разумным решением. Еще более разумным решением был бы полный отказ от этих самых реформ.
– Нет, – сказал Клозе, проклиная свою негибкость. – Если вы сейчас начнете реформу армии, это приведет лишь к катастрофе. И вы не продержитесь у власти и полугода, прежде чем сюда придут тарги. Хочу вам напомнить, что с момента основания Империя являлась многоконфессиональным государством, и отбор праведников с точки зрения одного только католицизма кажется мне весьма однобоким подходом.
– Вы думаете, что ваша популярность защитит вас? – спросил кардинал. – Народ быстро забывает своих кумиров. Стоит только этим кумирам перестать появляться в выпусках новостей.
Клозе пожал плечами. Он ничего не делал, чтобы завоевать народную любовь, по крайней мере ничего не делал намеренно.
– Вы утверждаете, что войны выигрывают пилоты, – сказал Рокуэлл. – Что ж, вы пилот. Я думаю, будет только справедливо вернуть вас в действующую армию.
– Прекрасное решение, сэр, – сказал Клозе. С учетом обстоятельств, он был просто в восторге от назначения в действующую армию.
– Но вы еще можете передумать, – сказал кардинал. – Мы готовы предоставить вам некоторое время на размышление. Скажем, до сегодняшнего вечера.
– Я как раз успею собрать вещи, – сказал Клозе.
– Жаль, – сказал Рокуэлл. – Мы бы с вами сработались.
– Позвольте мне в этом усомниться, сэр, – сказал Клозе и покинул кабинет, не дожидаясь официального окончания аудиенции.

Попытавшись вернуться на свое рабочее место, Клозе обнаружил, что двери его кабинета опечатаны и заклеены лентами с аббревиатурой УИБ.
Клозе оценил оперативность работы парней Рокуэлла и направился в свои личные апартаменты, чтобы собрать вещи. В коридоре он случайно столкнулся с Винсентом.
– Меня разжаловали и понизили в должности, – ответил на невысказанный вопрос бывший директор УИБ. – Угадай, кто теперь возглавляет нашу доблестную организацию?
Клозе постарался найти логичный ответ, а потом выдал самый абсурдный из всех, которые только мог придумать.
– Генерал Торстен, – сказал он. Торстен был заместителем Краснова и по идее должен был унаследовать место своего безвременно почившего босса, но Юлий вышиб его с руководящего поста и назначил Винсента. С точки зрения Юлия, Торстену не хватало полета мысли, чтобы руководить самой могущественной имперской спецслужбой.
– В точку, – подтвердил Винсент. – Посмотрим, как он попробует использовать свой второй шанс. К счастью, я буду рядом и смогу увидеть, что из всего этого получится.
– Полагаю, что меня рядом не будет, – сказал Клозе. Он не сомневался, что в силах орбитальной обороны Земли ему места не найдется. Земная орбита слишком близко к трону. – Но, насколько я понял, УИБ больше не будет играть привычную ему главную роль.
– Я что-то слышал от кардинала о создании нового министерства, – сказал Винсент. – Правда, я толком не понял, чем оно будет заниматься.
– Насильственным превращением обычных людей в праведников по ускоренному курсу кардинала Джанини, – предположил Клозе.
– Еще увидимся, – оптимистично заявил Винсент и побрел по своим делам.
Клозе вернулся в свои апартаменты, надеясь застать там Изабеллу, но вместо нее обнаружил только записку. Изабелла сообщала, что срочно вызвана на работу исполняющим обязанности директора УИБ генералом Торстеном. А ведь этого гада не было на Земле, запоздало сообразил Клозе. Когда Рокуэлл только успел устроить его перевод?
Наследник Юлия действовал весьма оперативно. Скорее всего, он начал свои маневры еще при первом известии о нездоровье императора.
Заговор? Или просто чрезмерная самоуверенность?
Могли ли Рокуэлл с кардиналом заполучить в союзники доктора Янковского?
А кто в таком случае устроил Юлию инфаркт? Тот же доктор? Можно ли вызвать инфаркт медикаментозными средствами? Или это вообще был не инфаркт? В конце концов, диагноз императору ставил тот же Янковский…
Клозе почувствовал, что тонет в очередном приступе паранойи, профессиональной болезни близких к власти людей.
Меня вышибают с Земли, зато Изабеллу вызвали на работу, отметил он. Видимо, никто не собирается возвращать ее на Эдем. И я даже догадываюсь почему.
Чтобы Раптор вел себя прилично на новом месте службы. Потому что Рокуэлл боится Раптора и того, что он может сделать. Ха, паранойя оказалась заразной болезнью. Рокуэлл всего пару часов у власти, а первые симптомы уже налицо.
От мрачных размышлений барона оторвала Пенелопа.
– Зашла попрощаться, – сообщила она. – Меня уволили с государственной службы. В принципе, меня это не удивляет. А где Изабелла?
– Ее с государственной службы не уволили, – сказал Клозе и поделился с последней из Морганов новостями.
– Все оказалось примерно так, как мы и ожидали, – заключила Пенелопа, подводя итог беседы.
– Новая метла всегда метет по-новому, – сказал Клозе. – Дай Рокуэллу шанс. Может быть, он еще нас всех удивит.
– У тебя плохо получается врать, – сообщила ему Пенелопа. – Ибо я по твоему лицу вижу, что ты сам не веришь в то, о чем сейчас говоришь.
– Почему же? Удивление тоже бывает разным, – сказал Клозе. Ему было интересно, вернут ли его в действующие войска в его нынешнем чине полковника или все-таки разжалуют? Он склонялся ко второму варианту. У полковника слишком высокая трибуна. Принадлежность Клозе к низшему командному составу должна устроить Рокуэлла в гораздо большей степени. Только бы не загреметь на старости лет обратно в лейтенанты, подумал Клозе. Наверное, в таком случае он будет самым старым лейтенантом, имеющим финальный класс «Омега».
– Мне будет тебя не хватать, – сказала Пенелопа.
– Когда мы раздолбаем таргов, с помощью Рокуэлла или вопреки ей, я уйду в отставку, и тогда никто не сможет удержать меня от возвращения на родную планету, – заявил Клозе.
– Ты только не дай себя ухлопать, ладно?
– Обещаю, – серьезно сказал Клозе. – Ухлопать меня невероятно трудно.
Жаль только, что никто не может подтвердить этого лично. Со смертью Юлия Клозе пережил уже всех своих прежних боевых товарищей.
Пенелопа расплакалась. Суровый военный Клозе не привык к виду женских слез и не знал, с какой стороны к ней следует подступиться. От раздумий его избавили двое офицеров внутренней охраны дворца, один из которых вежливо, но твердо увел с собой сестру покойного императора, а другой приказал Клозе собрать необходимые вещи и отправиться в космопорт для отправки на новое место службы. Название корабля, к которому он оказался приписан, ни о чем Клозе не говорило.

Спустя полторы недели он уже предстал пред грозные очи вице-адмирала ВКС Карлоса Рикельми. Видимо, вице-адмирал не испытывал особого удовольствия от своего нового подчиненного в частности и от своего нового боевого задания в целом.
– Признаюсь честно, мне любопытно с вами познакомиться, капитан Клозе, – сказал Рикельми. – Должно быть, для вас было сильным ударом оказаться здесь после того поста, который вы занимали?
– Я солдат, – честно ответил Клозе, – и не выбираю место, где мне служить интересам Империи.
– Мы отправляемся навстречу флоту таргов, – сообщил ему Рикельми. – Вы уже имели с ними дело во время битвы на встречных курсах.
– Так точно, сэр. И не только тогда, сэр.
– Увы, под мое командование отдано слишком мало кораблей, чтобы мы могли нанести таргам серьезный ущерб, – сказал Рикельми. – Согласно приказу, мы должны сдерживать продвижение остатков первой волны вторжения. По мне, так это полная чушь. Нам навязывают нечто среднее между войной и партизанщиной. Судя по тому, сколько новых офицеров, признанных неблагонадежными, я получил в последнее время, нас просто стараются сбагрить подальше от Солнечной системы.
Клозе промолчал. Заявление вице-адмирала не требовало комментариев. Судя по тому, что Рикельми оказался во главе этого соединения отверженных, его благонадежность тоже вызывала у кого-то сомнения.
Хорошо хоть не расстреляли, подумал Клозе.
– Скажите, капитан, у меня будут с вами какие-то проблемы?
– Никак нет, сэр, – отчеканил Клозе. – А у меня с вами?
Рикельми позволил себе улыбнуться.
– Думаю, что нам за глаза хватит и общих проблем с таргами, – сказал он.
– Весьма вероятно, сэр, – сказал Клозе. – Но я уверен, что, сколь мало бы нас здесь ни было, у таргов тоже могут возникнуть определенные сложности с нами, сэр.
– Что ж, посмотрим, насколько вы хороший пилот… Раптор.

Часть третья
ПОСЛЕДНЯЯ ВОЙНА ИМПЕРИИ

ГЛАВА 1

Космопорт Лондона был окружен ликующей толпой. Клозе не сразу понял, что толпа именно ликует. Когда он наблюдал эту колышущуюся массу народа из иллюминатора снижающегося орбитального шаттла, ему казалось, что собравшиеся люди вопят от ярости и собираются учинить над ним суд Линча или просто разорвать его голыми руками.
Клозе только что солгал пятидесяти миллиардам человек, и видеокамеры зафиксировали его ложь для миллиардов потомков. Он обвинил покойника в том, чего тот не совершал и о чем тот, возможно, даже и не думал. Он дал пятидесяти миллиардам человек обещание, которое будет чертовски сложно выполнить. Он добровольно взвалил на себя ответственность, которая в буквальном смысле убила его лучшего друга. Поэтому его внутреннее состояние нельзя было назвать полным душевным комфортом.
Впрочем, в этой жизни у солдата есть только один путь – победить или умереть.
Клозе знал, что лучше Рокуэлла подготовлен к ведению межзвездной войны. Давало ли это ему моральное право сделать то, что он сделал? Клозе решил, что об этом он подумает позже. Сначала надо сделать так, чтобы это «позже» наступило. Если не для него лично, то хотя бы для кого-то другого.
Эскорт, возглавляемый Винсентом Коллоджерро, встретил его прямо на посадочной площадке. Ребятишкам даже удалось добыть бронированный лимузин, закрепленный за самим императором и совершенно не пострадавший во время переворота.
Винсент стоял, небрежно опираясь о лакированный капот и наблюдая за спускающимся по трапу Тираном.
– Наконец-то я снова имею счастье лицезреть тебя воочию, – сказал ему Клозе. – Скажи, люди вокруг космопорта собрались для того, чтобы меня линчевать?
– Скорее чтобы открутить у твоего лимузина колеса и на руках донести его до Букингемского дворца.
– То есть переворот пришелся им по вкусу?
– Люди в восторге. Тебе повезло – ты был далеко отсюда и не знаешь, что здесь творилось при Рокуэлле. Народ встретил бы тебя с обожанием, даже если бы ты был конем.
– Сомнительный комплимент, директор Коллоджерро, – сказал Клозе, закуривая сигарету. – Теперь расскажи мне о том, что интересует меня больше всего.
– Изабелла в порядке.
– Спасибо.
– Не за что. Это не вполне моя заслуга.
– Кого же я должен благодарить?
– Думаю, тебе понравится мой выбор.
Они сели в лимузин, и машина медленно двинулась к выезду из космопорта. Крыша лимузина не откидывалась, люк, в который можно было высунуться, тоже отсутствовал, и Винсент осветлил купол до полной прозрачности, дабы народ мог видеть хотя бы профиль своего нового кумира.
– Улыбайся и маши рукой, – посоветовал Винсент новоявленному Тирану. – Так делается политика.
– Твои архаровцы оставили что-нибудь от дворца?
– Достаточно, учитывая обстоятельства. Конечно, потребуется пара дней на уборку и восстановительные работы, но жить можно.
Лимузин выехал из космопорта и тут же был плотно окружен толпой. Клозе улыбнулся и принялся махать рукой.
– Как смену власти воспринял наш доблестный парламент?
– Нижняя палата – с большим удовольствием. Не могу сказать того же о палате лордов, но они это скушают, будь уверен. Выбора у них нет.
– Твои парни провели разъяснительные беседы с остальными представителями семейства Рокуэллов?
– Да, и все прошло гораздо спокойнее, чем я ожидал.
– То есть обошлось без стрельбы?
– Даже не пришлось прибегать к открытым угрозам. Хватило угроз тонко завуалированных. Ребята не слишком хорошо к тебе относятся, сам понимаешь, но обещали не предпринимать никаких шагов до окончания войны. В смысле – дом Рокуэллов временно отказался от претензий на трон. Младший братец отлично понимает, что он эту ситуацию не потянет. Особенно если принять во внимание ту «популярность», которую успел снискать старший.
– Мне надо выигрывать войну, а я боюсь завязнуть в местной политике, – признался Клозе.
– Хочешь, я возьму это на себя?
Клозе принялся улыбаться толпе с удвоенной энергией. Странно, раньше он не стал бы задумываться над ответом Винсенту. Точнее, над деликатной его формулировкой.
Впрочем, человек, занимавший должность директора УИБ, по определению не мог быть дураком.
– Э… насколько ты мне не доверяешь? – поинтересовался Винсент.
– Это… сложный вопрос, – Клозе помахал рукой очередному горожанину. – Полагаю, нам всем предстоит в скором времени столкнуться со схожими проблемами. Вопрос о доверии… Ты многое сделал, Винсент…
– Но я нарушил присягу? – уточнил директор Коллоджерро. – Не дух, но букву закона, который призван соблюдать?
– Да, – сказал Клозе. Дух, буква – какая разница? Они все преступники. Итак, проблема обозначена, но легче от этого не стало. – Мы с тобой сотрудничали некоторое время, и я не могу сказать, что у меня есть повод тебе не верить. Но ты всегда был человеком Юлия, а не моим.
– То, что я сделал, я делал не ради тебя или себя, а ради Империи.
– Как и мы все, – согласился Клозе. По крайней мере он хотел бы надеяться, что это так. – Но благо Империи – это довольно обтекаемая вещь. Каждый может трактовать его по-своему.
– Ты боишься, что я захочу стать серым кардиналом?
– Необязательно. Хватит и того, что ты захочешь походить на твоего предшественника.
– Ты имеешь в виду Торстена? – уточнил Винсент.
– Нет, Краснова.
– И что ты об этом знаешь? – поинтересовался Винсент.
– Достаточно, – заверил его Клозе. – Юлий меня просветил.
– Ты не можешь не понимать, что я имею право питать те же подозрения и относительно твоей персоны. Твой предшественник тоже не был идеальным правителем.
– Это логический тупик, – сказал Клозе. – У нас есть основания, чтобы не доверять друг другу, но у нас ничего не получится, если мы будем продолжать в том же духе.
– Ты видишь выход из этого тупика?
– Давай все-таки попробуем довериться друг другу и посмотрим, что из этого выйдет.
Некоторое время они провели в молчании, продолжая улыбаться, помахивать руками и кивать головами, как китайские болванчики.
– Такими темпами мы будем добираться несколько часов, – заметил Клозе.
– Ближе к центру города толпа становится меньше, – заверил его Винсент. – Наслаждайся любовью подданных, пока это возможно. Я допускаю, что завтра они тебя возненавидят.
– Но не так сильно, как они возненавидят тебя. Ты должен ценить эту ситуацию даже больше, чем я. Нечасто народное ликование обрушивается на голову шефа тайной полиции.
– Если хочешь, я могу заняться чем-то другим.
– Не стоит, ты вполне устраиваешь меня на своем месте.
– Спасибо за доверие, сир.
– Не «сир», – покачал головой Клозе. – Только не «сир». Я вроде бы ясно дал понять, что не имею ничего общего с тем, что может стоять за этим словом. Обычное «сэр» меня вполне устроит. Постарайся, чтобы люди уяснили это как можно скорее.
Винсент кивнул.
– Это была впечатляющая речь. Не очень связная, может быть… но достаточно откровенная. Правители редко используют такой подход в отношении своих подданных.
– Думаешь, я свалял дурака? – встревожился Клозе.
– Посмотрим.
– Как бы то ни было, я уже устал корчить рожи.
– Привыкай, – сказал Винсент с легким злорадством. – При Юлии ты был человеком из второго эшелона, и тебе совершенно необязательно было показываться на публике. Теперь ты – номер один. Со всеми вытекающими последствиями.
– Ты хотя бы понимаешь, что именно мы натворили?
– Убили кучу народа. Или ты не об этом?
– Боюсь, что мы убили нечто большее, – сказал Клозе. – Мы пустили коту под хвост четыреста лет истории.
– Не понял.
– Мы прикончили монархию как форму правления, – сказал Клозе. – Если человечество выползет из этой войны и я уйду, как обещал, а я точно уйду, потому что такой дурдом до конца жизни мне совсем не нужен, люди вряд ли пожелают вернуться к старой доброй монархии. Мы ее немного дискредитировали своими действиями, не находишь?
– Может быть, и нет. Социальные институты умирают медленно.
– Брось. Подумай, кто ждет своей очереди взойти на престол – очередной Рокуэлл. А о тех, кто идет следом за ними, вообще никто ничего не знает.
– Тогда мы не виноваты, – сказал Винсент. – Империю прикончил теракт в Лувре.
– По крайней мере он нанес первый удар, – согласился Клозе. – А мы закончили его работу. Если бы не мы, Рокуэлл мог бы править десятки лет чисто по инерции.
– Вряд ли десятки. Тарги бы ему помешали. И это приводит меня к мысли, что сначала нам надо разобраться с вторжением, а потом стенать о далекоидущих последствиях. Кстати, как ты заполучил на нашу сторону Добсона? В моем списке он числился крепким орешком.
– Довольно просто. Я отдал себя в его руки. Он должен был оценить этот жест по достоинству.
– Он мог приказать тебя задержать. Или расстрелять на месте.
– Добсон хотел мне поверить, и я подарил ему эту возможность.
– Это было рискованно.
– Это было несложно. А я люблю простые решения, – сказал Клозе.
– Когда-нибудь эта любовь приведет тебя на кладбище.
– Гораздо приятнее, если на кладбище тебя приводит любовь, а не ненависть, – философски заметил Клозе.
Букингемский дворец, четыреста лет назад превращенный Петром Романовым из музея в действующую императорскую резиденцию, навидался всякого. Теперь к этому длинному списку прибавились перестрелка во внутренних покоях и насильственная смерть действующего императора.
В результате переворота пострадало крыло, в котором находились личные апартаменты сюзерена, и часть подвальных помещений, в которых он попытался укрыться от боевиков УИБ. Клозе это не слишком обеспокоило. Командный центр последние события не затронули, а спать в кровати Рокуэлла Тиран не собирался с самого начала.
Его прежние комнаты и рабочий кабинет остались целы, и этого было достаточно. Обслуживающий персонал дворца встретил Тирана настороженно, но довольно доброжелательно. За последние два года они сменили уже трех императоров и научились скрывать свои эмоции за бесстрастными масками профессионалов.
Клозе быстро принял душ, напялил на себя мундир, распорядился принести кофе к нему в кабинет и уселся перед компьютером, решая, с чего ему следует начать. Клозе пытался расставить приоритеты во время вынужденного безделья на борту «Шивы», но из Букингемского дворца проблемы выглядели несколько иначе. Пожалуй, прежде чем заняться таргами, следует закончить дела на планете.
Клозе несколько раз глубоко вздохнул, вытащил из кобуры «офицерский сороковой», проверил, заряжен ли он, и положил оружие в верхний ящик своего стола. После этого Тиран связался с Винсентом и попросил его зайти.
Директор УИБ еще не успел отчалить в свою штаб-квартиру. Пока штурмовые отряды приканчивали Рокуэлла, он навел порядок в главном отделении УИБ, отправил в отставку сторонников прежнего курса и отдал приказы о ликвидации самых упертых. Клозе считал, что Винсент несколько поторопился, не дождавшись его возвращения, но теперь уже ничего нельзя было сделать.
Очевидно, Винсент ошивался где-то поблизости, потому что прибыл он уже через минуту после вызова.
– Если ты хочешь узнать про Изабеллу, так она уже едет сюда, – сказал Винсент. – Будет минут через двадцать.
– Это хорошо, – сказал Клозе. – Но я хотел бы увидеть еще кое-кого.
– Кого? – поинтересовался Винсент.
– Настоящего автора этого гениального плана. – сказал Клозе.
– О чем ты?
– Не трахай мне мозг, – попросил Клозе. – Ты хорош в расследованиях, Винсент, но у тебя не было практического опыта в плетении интриг на высшем уровне. Тут требовался деятель другого калибра, и он оказался у тебя под рукой.
– Юлий рассказал тебе? – К чести Винсента, он не стал играть в святую невинность.
– Частично.
– И что ты хочешь?
– Привези его сюда.
– Не опасно ли это? Он обладает слишком узнаваемым лицом, знаешь ли. Может быть…
– Нет, – отрезал Клозе. – Я не поеду в вашу штаб-квартиру. Это должна быть встреча на моей территории.
– Утверждаешь свои позиции? – спросил Винсент после недолгого молчания. – Хочешь лишний раз показать мне, кто тут хозяин?
– Не только тебе.
– Хорошо, – кивнул Винсент. – Я его доставлю.
– Не ты, – сказал Клозе. – Кто-нибудь другой. Ты останешься здесь.
– Э… о нем знают немногие. Мне не хотелось бы расширять круг посвященных лиц.
– Кто-то же о нем знает, – сказал Клозе. – Пусть этот кто-то его и привезет.
Винсент кивнул, решив отказаться от дальнейших споров, вытащил из кармана комм и отдал соответствующие распоряжения. Половина фраз ни о чем не говорила Клозе, наверное, директор воспользовался внутренним кодом УИБ. Тиран взял на заметку попросить Изабеллу, чтобы она его научила. Правителю следует знать язык своих… союзников.
Винсент уселся в кресло, приняв непринужденную и расслабленную позу человека, готового просидеть так несколько часов.
Изабелла в сопровождении кого-то из слуг и высокого рыжего парня появилась на пять минут раньше предсказанного Винсентом срока. У Клозе чаще забилось сердце и перехватило дыхание. Он хотел броситься к той, кого не видел вот уже полгода, прижать к себе – и наплевать, что об этом подумают остальные, – но вместо этого он только встал с кресла и нацепил на лицо сдержанную улыбку.
– Я рад тебя видеть, – сказал он.
– Я тоже, – кивнула Изабелла. Ее взгляд обещал ему больше, но потом.
– И я, – сказал сопровождающий Изабеллы.
Клозе стоило внимательнее присмотреться к лицу парня, как он его сразу узнал. Дойл, ирландец-бомбардир с «Лорда Корвина». Он тут с какого бока?
– Здравствуй, Конан, – сказал Клозе.
– Привет, Генрих. Приятно видеть, что тебя до сих пор не ухлопали.
– Взаимно, – сказал Клозе. – Хотя нельзя упрекать моих врагов за недостаток старательности. Я слышал, ты был на «Зевсе».
– Был, – подтвердил Конан.
– И как тебе удалось выжить?
– С трудом, – хмыкнул Дойл.
– Я рад, что у тебя получилось, – сказал Клозе. – И я очень благодарен тебе за то, что ты для меня сделал.
– Сочтемся, – сказал Дойл.
А мысли вихрем неслись в голове. Почему Дойл? Он ведь не из УИБ. Он даже не спецназовец. Он просто бомбардир с космического корабля, обычный служака ВКС, привыкший иметь дело с врагом, отделенным от него боевыми космическими единицами, а не метрами. И он ранен, так что без огнестрельного контакта дело явно не обошлось. Почему же на это дело Винсент подрядил именно его?
Дойл – хороший парень и хороший военный, очень удачливый человек, раз ему удалось уцелеть после гибели «Зевса», но он не является специалистом в делах, требующих применения грубой физической силы. Он бомбардир, не десантник.
Паранойя стремительно развивалась.
Клозе решил, что он не может бесконечно откладывать все вопросы на будущее. Кое-что надо было выяснить прямо сейчас.
– Ты можешь объяснить мне свой выбор? – спросил Клозе у Винсента, с трудом исключив из фразы слово «странный».
– Мне нужен был человек со стороны, – пожал плечами Винсент. – Кто-то, не замешанный в наших делах и не имеющий прямого отношения к УИБ. Дело, сам понимаешь, предстояло несколько деликатное. Я просматривал списки кандидатур и выяснил, что Дойл когда-то летал вместе с тобой. И он должен был тебе симпатизировать, поскольку ты вытащил его задницу из боя на встречных курсах. Поэтому я предложил эту работу ему, а он согласился.
– Ты не мог полностью доверять своим людям? – уточнил Клозе. Вроде бы именно это следовало из речи Винсента.
– Что касается этого вопроса, то не мог.
Тем не менее он послал своих людей, чтобы ликвидировать императора, кардинала Джанини, генерала Торстена и штурмовать здание МДВ. Почему же Винсент не мог доверить им жизнь Изабеллы?
Потому что Изабелла нужна вовсе не Империи, а самому Клозе? Или задание, порученное Дойлу, должно было послужить только для очистки совести директора Коллоджерро?
Смогу ли я когда-нибудь доверять Винсенту? Смогу ли я доверять ему после такого?
– Поведай мне подробности, – сказал Клозе Дойлу.
Дойл хмыкнул и начал свой рассказ со встречи с Винсентом в борделе. Когда он закончил повествование, для Клозе все запуталось еще больше. Винсент тоже не выглядел особенно довольным.
Клозе понял только одно. Изабеллу могли убить той ночью, и единственный, кто отделял ее от смерти, это рыжеволосый ирландский бомбардир, которому чертовски повезло. Неужели Винсент сделал ставку только на его везение?
Директор Коллоджерро знал, как Изабелла важна для Клозе, как много она для него значит. Почему он не озаботился обеспечить ее полноценным прикрытием, выделив для зашиты только одного человека? Неужели ни она, ни Клозе просто не заслуживали большего?
Тиран сильно разочаровался в Винсенте. Тот либо дурак, либо плевать хотел на Клозе, либо… либо тут кроется что-то еще.
– Что ж, – медленно сказал Клозе, – в итоге выясняется, что ты сделал правильный выбор, Винсент…
Мы своих не бросаем – ой ли? А как можно назвать то, что ты сделал?
– Ты можешь сказать, когда конкретно отправил Дойла на позицию? – продолжил Тиран.
– Как только получил новости с Марса. Сначала я связался со штурмовыми группами, потом с Дойлом.
– И ты сразу выдвинулся в адрес? – Этот вопрос был адресован уже бомбардиру.
– Да.
– Нигде не задерживаясь?
– Естественно. К чему ты клонишь?
– К тому, что, прибыв на место, ты сразу наткнулся на группу спецназа, – сказал Клозе. – Откуда она там взялась? Я допускаю, что Рокуэлл лелеял планы использовать Изабеллу в качестве заложницы и мог отдать приказ о ее захвате. Но меня поражает оперативность, с которой этот приказ попытались выполнить. Судя по отчетам, с которыми я ознакомился на «Шиве», большая часть наземных целей оказалась захвачена врасплох. У меня не укладывается в голове, что кто-то отдал приказ о захвате Изабеллы, не озаботившись прикрыть свою собственную задницу.
– Какой сценарий ты сейчас рисуешь? – холодно осведомился Винсент. – Что я сам отправил этот спецназ одновременно с Дойлом? Что Дойл мне был нужен только для обеспечения алиби? И какой в этом алиби смысл? Кто бы вообще узнал о его участии, если бы спецназ добился своей цели? И даже если бы каким-то чудом его увидели рядом с домом Изабеллы, кто бы мог связать его присутствие со мной? О нашей с ним встрече в борделе никому не известно. Кроме того, у меня отсутствует такая важная в подобных случаях деталь, как мотив.
– У меня нет ответов на эти вопросы, как и на многие другие, – сказал Клозе. – Но я не могу до конца тебе доверять, пока не пойму твоей истинной роли во всем этом дерьме. И еще я хочу знать, насколько твоя организация готова подчиняться только тебе.
– Я контролирую ситуацию, – сказал Винсент. – Теперь я уже полностью ее контролирую.
– А я в этом не убежден, – сказал Клозе.
– Ребята, вы уверены, что мне стоит все это слышать? – встрял Дойл. – Может, вы тут и без меня разберетесь?
– Хорошая мысль, – сказал Клозе. Незачем вмешивать посторонних людей во все эти дрязги, иначе посторонние окончательно потеряют уважение к власти. Тиран поднялся с кресла и пожал Дойлу руку. – Мы еще наверняка увидимся, но… Может быть, я могу что-то для тебя сделать прямо сейчас?
Только не проси слишком много, мысленно взмолился Клозе. Я теперь беспристрастен, неподкупен и не должен делать поблажки, руководствуясь одной лишь личной симпатией.
– Я уже пару дней числюсь в самоволке, – сказал Дойл. – Ты можешь утрясти этот вопрос с моим начальством?
– Легко, – сказал Клозе. – Где ты сейчас служишь?
– На «Шиве».
– Все еще питаешь страсть к большим штуковинам? Тогда нет ничего проще, – ухмыльнулся Клозе. – На этой неделе у меня с адмиралом Добсоном полное взаимопонимание.
– Только, если можно, задействуй кого-нибудь чином пониже адмирала, ладно? Не хочу привлекать к своей скромной персоне повышенное внимание.
– Я там больше никого не знаю, но постараюсь.
Попрощавшись с присутствующими и выслушав дополнительную пару благодарностей от Клозе и Изабеллы, Дойл удалился, не испытывая ничего, кроме облегчения.
– Что это за цирк, Винсент? – тихо спросил Клозе. – Я понимаю, что по долгу службы ты вовсе не обязан был заботиться о жизни моей любимой женщины, но, черт побери, если уж ты взялся за это, то мог бы сделать дело как надо.
– Между прочим, я жива, – напомнила Изабелла.
– Это не более чем случайность, правда, Винсент?
– Нет, – сказал Винсент. – Хотя элемент удачи здесь присутствует, не отрицаю.
– Ты мог бы поместить своего человека ближе к ее дому, чтобы парню не пришлось бегать по ночным улицам. Ты мог бы задействовать нескольких человек. Или ты мог бы предупредить Изабеллу.
– Три раза «нет», – сказал Винсент. – Ты хорошо разбираешься в космических сражениях, но в клоаке закулисных интриг ты ничего не смыслишь.
– Поясни, – сказал Клозе. – Аргументируй. Между нами не должно быть недоговоренностей.
– Я не мог предупредить Изабеллу, хотя у меня и было такое искушение. Но ее постоянно пасли люди МДВ, – (Изабелла кивнула), – и любой контакт между нею и кем-то из моих доверенных офицеров вызвал бы подозрения, чреватые арестами и допросами, что было бы совсем не ко времени. Я не мог поселить Дойла ближе, потому что таким образом он как новое лицо в окружении наблюдаемого объекта сразу попал бы под подозрение. Тем более что, как он сам сказал, он находился в самовольной отлучке с места службы. И чем больше людей я бы привлек к этому делу, тем больше было бы возможностей его провалить.
– Кого ты опасался, если не мог задействовать никого из УИБ? – спросил Клозе. – Для меня очевидно, что группу ликвидации к Изабелле направил не Рокуэлл, и вряд ли это сделал кто-то из МДВ. Им бы элементарно не хватило времени. Но тогда откуда взялся этот чертов спецназ?
– Ты уверен, что хочешь услышать ответ?
Клозе понял, что на самом деле вопрос звучит не так. В полной версии Винсент спросил: «Ты уверен, что хочешь услышать ответ сейчас? При ней?»
– Да, – сказал Клозе. – Мне очень нужен ответ.
– Его сейчас привезут, – сказал Винсент.
– Кого привезут? – спросила Изабелла. – Что за чертовы загадки?
– Минуту терпения, – сказал Клозе. – Полагаю, что тебе будет гораздо проще поверить, когда ты увидишь.
– Увижу что?
– Кукловода, – сказал Клозе. – Гребаного кукловода, который чересчур заигрался.

ГЛАВА 2

Гребаного кукловода доставила четверка штурмовиков УИБ в полной боевой броне. На конвоируемого тоже надели бронежилет, и его голову накрыли защитным шлемом. Клозе оценил этот способ не показывать посторонним лицо доставленного во дворец человека и коротко кивнул Винсенту. Двое штурмовиков заняли место по обе стороны у двери, двое стояли по бокам от конвоируемого и явно не собирались никуда уходить.
Клозе решил не обращаться к штурмовикам через голову Винсента, потому он кашлянул, привлекая внимание директора, и сделал ему красноречивый жест рукой. Винсент пожал плечами и отправил штурмовиков ждать за дверью. Изабелла с удивлением смотрела на этот немой спектакль. В фигуре человека посередине комнаты, несмотря даже на меняющий фигуру бронежилет и скрывающий физиономию шлем, было что-то знакомое.
– Заканчивайте маскарад, – попросил Клозе.
– Как скажешь, сынок, – сказал генерал Краснов, снимая с головы бронированную шапку.
Изабелла ахнула. Клозе, хоть и был готов к такому повороту событий, все равно вздрогнул. Если бы он был более верующим человеком, он бы наверняка попробовал перекреститься, как при виде какого-нибудь полтергейста.
Генерал Краснов был легендой, самым знаменитым директором УИБ за все время существования этой спецслужбы. Некоторые считали его «серым кардиналом» Виктора Второго, последнего представителя династии Романовых на троне. Считалось, что одновременно с Виктором погиб и генерал Краснов.
Единицы знали, что это не так. Клозе среди официально посвященных не было. Он… догадывался.
– Прими мои поздравления, Тиран, – продолжил Краснов. – Когда я увидел тебя в первый раз, вместе с Юлием на борту «Сивого мерина», я сразу понял, что ты далеко пойдешь. Но тогда даже я не предполагал, что ты способен зайти так далеко. Хотя я уже представлял, чего может достичь Юлий.
– Это нетрудно, особенно если тебя подталкивают в спину, – сказал Клозе. – И расчищают дорогу при помощи бомб.
– Может быть, предложишь старому человеку кресло? – спросил Краснов. – Я понимаю, что ты не испытываешь по отношению ко мне никаких теплых чувств, но не стоит все-таки доходить в этих вопросах до полного варварства.
– Присаживайтесь, генерал, – сказал Клозе. Винсент подтолкнул по направлению к Краснову кресло.
Краснов уселся, закинув ногу на ногу. Он был абсолютно хладнокровен – впрочем, как всегда. На его губах играла слабая улыбка. Клозе полагал, что нервы у этого человека атрофировались в крайне юном возрасте.
После их первой встречи на борту «Сивого мерина», где им с Юлием продемонстрировали вскрытие первого найденного людьми тарга, Краснов вот с такой же спокойной улыбочкой отправил их в самоубийственный полет, из которого Клозе вернулся упакованным в холодильник и с пулей в животе. С тех пор он Краснова не видел и теперь находил, что очень доволен сим фактом. Предпочел бы не видеть его и впредь.
– Юлий тебе все рассказал, сынок? – спросил Краснов.
– Все, что касалось вашей роли и роли его папочки в смерти Виктора. Он солгал мне только в одном. Сказал, что застрелил вас.

– …Но если ты решил стрелять, то стреляй, – улыбнулся генерал. – После того как один из собеседников вытаскивает пистолет, дальнейшие переговоры становятся бессмысленными.
– Все еще не верите, что я могу это сделать?
– А ты попробуй меня удивить.
Наверное, генерал Краснов очень удивился, когда Юлий все-таки выстрелил.

– Но ты не можешь обвинить его в том, что он не попытался, – ухмыльнулся Краснов. – Наш общий друг Винни при этом присутствовал. Император продырявил мне плечо навылет, но все-таки решил не убивать. Хотя ему и хотелось. Я видел, насколько он был близок к тому, чтобы отправить старого генерала в ад. Однако в конце концов разум взял верх над эмоциями, и пареньку пришлось признать, что живой я способен принести больше пользы, нежели упокоенный навсегда. Веришь ли, но это был первый случай в моей карьере, когда меня все-таки подстрелили. Обычно хватало одного моего присутствия, чтобы решить любое дело без стрельбы. В крайнем случае находился кто-то из подчиненных, кто принимал пулю за меня.
– Почему он вас не убил?
– Я знаю? – Краснов явно почувствовал себя хозяином положения. Если не считал себя таковым с самого начала. – Ему очень хотелось, как я только что сказал. Он колебался, боролся с собой, убеждал себя это сделать, и я видел внутреннюю борьбу на его лице. Это было очень познавательно, знаешь ли. Но в конечном итоге он все-таки не смог… И потом, у вас, пилотов, есть одна слабость. Вы не привыкли убивать врага, глядя ему в лицо.
– Каждый с чего-то начинает.
– Это верно. Или ты сейчас себя имеешь в виду? – Краснов улыбнулся. – Но какой у тебя мотив, чтобы отправить меня к праотцам? Даже Юлий, у которого было куда больше причин для ненависти, посчитал, что живой я могу принести куда больше пользы Империи. Оглядываясь назад, я не могу сказать, что он был так уж неправ. Кстати, неужели Юлий рассказал тебе, какую роль в его судьбе я сыграл, и не сообщил незначительную подробность о том, что оставил меня в живых? Ты не особенно удивился, когда увидел меня, но все-таки чуточку вздрогнул.
– Юлий сказал мне, что застрелил вас, – признался Клозе.
– Значит, он не доверял тебе до конца, – сделал вывод Краснов. – Или просто не хотел грузить лишними проблемами. Значит, обо мне рассказал мой преемник?
– Нет, – сказал Винсент. – Он сам догадался.
– Вот как? – изумился Краснов. – Мои поздравления, сынок. Но как же ты умудрился?
– Я довольно хорошо знал Юлия, часто играл с ним в покер и научился распознавать моменты, когда он мне лгал, – сказал Клозе. – Рассказывая о вас, он солгал мне. Тогда я не знал, в чем именно, и не стал об этом задумываться. В конце концов, речь шла не только о вас, но и о его отце тоже. Однако тот план, с которым ко мне явилась Пенелопа, был слишком изощренным… Нет, неправильное слово. План был простым и в то же время очень жестоким. В моем понимании Винсент не похож на человека, способного на такие иезуитские меры.
– Ты о бедном докторе? – уточнил Краснов. – Он оказался тем самым яйцом, без которого приготовление яичницы решительно невозможно. Но я не отдавал приказа его убить. Я только составил план и предложил его на рассмотрение Винсента.
– Я приказал ликвидировать Янковского, – сказал Винсент. – Обвинение в измене и заговоре с целью убийства – это был самый простой путь, чтобы сместить Рокуэлла. Без смерти доктора нам бы никто не поверил.
– Тем более что мы лгали, сынок, а когда ты врешь, ты должен быть очень убедителен, – сказал Краснов, глядя Клозе прямо в глаза. – И тот факт, что ты присоединился к нашей лжи уже после того, как смерть доктора Янковского стала свершившимся фактом, не делает тебя чище или лучше нас.
– Не делает, – согласился Клозе. – Но вы предали уже двух императоров, генерал. Это очень опасная тенденция.
– Ага, я серийный убийца августейших особ, – хмыкнул Краснов. – Маньяк. – Внезапно он стал серьезным. – Я предал только одного императора – Виктора. Максимилиану Первому я на верность не присягал.
– А если бы присягнули, это бы вас остановило?
– Нет. Один человек – это еще не Империя. И у тебя нет никаких моральных прав меня в чем-то упрекать. Ты ведь сделал то же самое, что и я. Пожертвовал малым числом людей ради блага большинства. И по сравнению с той зачисткой, которую спровоцировали твои действия, организованный нами с Питером теракт можно назвать хирургической операцией. Мы орудовали скальпелем, а ты – топором. Мы убили почти тысячу человек, ты – гораздо больше.
Краснов помолчал.
– О, я вижу еще одну превосходную отмазку, которую ты можешь использовать. Ты можешь заявить, что все смерти, включая нынешние, лежат на моей совести, что если бы я не убрал Виктора, то Рокуэлл и на пушечный выстрел не подошел бы к престолу и ничего этого бы не потребовалось. Это слабая отмазка. История не признает сослагательного наклонения.
– Рокуэлл бы не справился с ситуацией, – сказал Винсент. – Мы видели, что он с ней уже не справляется.
– Представь себе, я видел то же самое, только с Виктором в главной роли, – сказал Краснов.
– У нас были факты, у вас – одни предположения. – Романов был убит до начала военных действий. Одиночную стычку «Одиссея» с первым флотом вторжения таргов можно было не считать.
– Никто из вас не знает, что было у меня и Питера, – сказал Краснов. – В любом случае мы сделали то, что сделали, и я не собираюсь оправдываться. Ни перед тобой, ни перед кем-либо другим. Питер не смог пережить нашей «измены», а я смог, и в этом я тоже не собираюсь оправдываться. Я допустил только одну ошибку – поверил Питеру в его мнении относительно Юлия. Мой друг переоценил возможности своего сына. Юлий оказался недостаточно сильным и принял перемены слишком тяжело. В какой-то степени мы с Питером убили и его, особенно Питер и его «измена», но и здесь я оправдываться не буду. И вообще, я предпочел бы усадить на трон старшего брата. Если бы этот идиот Гай не ввязался в чертову аферу вместе с Клейтоном…
– А что вы сделаете, если и я не оправдаю ваших ожиданий? – поинтересовался Клозе.
– А ты очень постарайся, мальчик, – сказал Краснов. – Приложи все усилия, чтобы меня не разочаровать. Я не собираюсь играть в эти игры до бесконечности. Но я думаю, что у тебя все должно получиться. Ты с самого начала показался мне улучшенной версией Юлия. Более целеустремленным, жестким, не испытывающим сомнений. Более смелым. Более готовым воспринимать реальность такой, какая она есть. Взять хотя бы ваш полет на «Одиссее». Именно у тебя хватило смелости и воли, чтобы пожертвовать собой ради возвращения.
– Вы послали людей, чтобы убрать Изабеллу? – спросил Клозе. У него чесались руки набить генералу морду. Но он боялся, что если начнет, то уже не сможет остановиться.
– Да, послал, – без колебаний подтвердил Краснов и безмятежно улыбнулся.
Его улыбка начинала действовать Клозе на нервы, но, может быть, именно к этому генерал и стремился. Клозе еще не доводилось сталкиваться с такими людьми. Более того, он надеялся, что Краснов является единственным в своем роде и таких индивидуумов, как он, больше нигде нет.
Рокуэлл считал себя истиной в последней инстанции, что делало его социально опасным психопатом. Но генерал Краснов полагал себя единственной истиной, и это выводило его за всякие рамки и категории.
Человек, не ведающий сомнений, опасен для себя и для окружающих. С ним бесполезно разговаривать, его невозможно в чем-то переубедить. Он будет до конца гнуть свою линию, чего бы это ни стоило ему самому и всем, кто находится с ним рядом.
У этого парня были десятилетия практики, сказал себе Клозе. И все, кто был с ним рядом, давно умерли.
– Зачем?
– Извините, мисс, – сказал Краснов, отвешивая Изабелле полупоклон. Клозе не сомневался, что Краснов ни о чем не сожалеет. Это извинение – еще одна попытка давления, такая же, как его улыбка. – Ничего личного, чистый бизнес, как говорили наши далекие предки. – Он перевел взгляд на Клозе. – Эта женщина, вне всякого сомнения красивая и умная, является твоей единственной слабостью, сынок. Твоей ахиллесовой пятой. Я обсуждал этот вопрос с Винсентом, но он меня не понял. Или не захотел понять. Что ж, ему удалось меня каким-то образом обойти. Жаль.
Никто так и не понял, о чем Краснов сожалеет. О том, что Винсент его не понял, или о том, что обошел. Впрочем, он мог жалеть об обеих вещах сразу.
Краснов хотел ликвидировать Изабеллу и свалить это преступление на людей Рокуэлла и МДВ. Где можно спрятать труп лучше, чем в целой горе мертвых тел?
– Молодежь, – театрально вздохнул Краснов. – Вы стали слишком мягкотелыми. Вы видите дорогу, но не решаетесь идти по ней до конца. Человек моего поколения не раздумывал бы.
– К счастью, поколения меняются, – сказал Винсент. – Я своих не бросаю.
– Романтический бред, – немедленно отреагировал Краснов. – Сентиментальные сопли с сахаром. Политика – это серьезная игра, в которой пешками жертвуют без раздумий. При всем моем уважении к внешности и профессиональным талантам этой дамы в большом раскладе она – никто. Потеряв ее, наш новый правитель стал бы настоящим Тираном – жестким, жестоким, идущим к цели любыми средствами. Человеком, которому нечего терять.
Лицо Изабеллы было мертвым. У Клозе чесались руки. Больше всего ему хотелось выдвинуть ящик стола, схватить «офицерский сороковой» и закончить то, что по каким-то причинам не доделал Юлий.
Беседа оказалась познавательной. Слишком.
Очевидно, что директор Коллоджерро не доверяет своим людям, раз послал спасать Изабеллу именно Дойла, человека, до которого Краснов не мог бы дотянуться из той дыры, в которую он сам заполз.
Но Винсент понял Краснова в достаточной степени. Он разрывался между доводами генерала и ответственностью за своего человека. Поэтому он подписал на это дело Дойла и просто отошел в сторону.
Он сделал ход, чтобы очистить свою совесть. Но сделал недостаточно. События могли пойти и так, и этак, и Винсент снял с себя всякую ответственность. У него элементарно не хватило мужества, чтобы принять определенное решение, и он ограничился двумя полумерами. Положился на удачу Дойла и оставил жизнь Изабеллы на волю случая.
Вот такой он человек, Винсент Коллоджерро.
Не слишком хороший, но и недостаточно плохой. В конце концов, он мог бы вообще ничего не предпринимать.
– Если кто-то из вас троих ждет от меня извинений, то он ждет напрасно, – сказал Краснов. – Все получилось так, как получилось. А теперь угостите меня сигаретой. Я оставил свою трубку в камере.
Клозе швырнул ему пачку сигарет и зажигалку. Краснов поймал их одной рукой, неторопливо закурил и, привстав с кресла, аккуратно положил сигареты обратно на стол.
– Кто из вас сейчас на самом деле руководит УИБ? – тихо спросил Клозе.
– Я, – сказал Винсент.
Краснов молча улыбнулся.
Клозе открыл верхний ящик стола, вытащил из него «офицерский сороковой» и выстрелил Винсенту в голову. Пуля угодила в висок, на выходе проделав здоровенную дыру и вырвав клок волос. С удивленным выражением лица Винсент медленно сполз со стула и рухнул на пол. Под его телом начала скапливаться лужа крови.
– Какого черта! – крикнула Изабелла, вскакивая. Кровь Винсента попала ей на блузку и на лицо.
– Не сейчас, дорогая, – сказал Клозе и перевел пистолет на ухмыляющегося Краснова.
– Хороший ход, сынок, – подбодрил его генерал. – Тебе совсем не нужны два директора УИБ, правильно? Хотя я и сомневался в твоем выборе до последнего момента.
– Почему вы думаете, что я не продолжу? – спросил Клозе.
– Потому что один директор УИБ тебе все-таки нужен, – сказал Краснов. – И, можешь мне поверить, я – лучшая кандидатура из всех возможных.
– Но не единственная.
– А кого ты еще здесь знаешь? – улыбнулся Краснов. – Тебе нужна еще одна посредственность, которая и предать-то толком не в состоянии?
– Это верно, предавать вы умеете.
– Делай то, что должен, сынок, – сказал Краснов. – Работай на благо Империи, выиграй войну. И тебе не придется опасаться удара в спину. Мне нравился Юлий, и мне жаль, что он умер. Виктор… мне тоже нравился. Как человек. Но я видел, что под давлением обстоятельств он превратится в кого-то вроде Рокуэлла и наделает кучу ошибок. Я не жалею о том, что мы с Питером сделали, но и не в восторге от этого. Ты можешь убить меня сейчас, если хочешь. Ты сможешь, ты только что показал, что умеешь убивать, глядя в лицо. По крайней мере в пол-оборота. Но он смотрел на тебя, и это все равно считается.
– Вы сумасшедший, генерал, – сказала Изабелла.
– Только хорошенько подумай, прежде чем сделаешь, – продолжал Краснов, пропуская ее реплику мимо ушей. – Взвесь все «за» и «против», как ты сделал в случае с этим парнем. Что для тебя важнее? Месть за преступление, которое так и не состоялось, или интересы Империи, которые ты теперь, вроде бы, защищаешь. Что я могу добавить, чтобы продать тебе мою кандидатуру? Я прожил довольно долгую жизнь, не тороплюсь на тот свет, но и не буду умолять тебя оставить мне жизнь. Я могу принести Империи пользу, и ты это знаешь. Я не собираюсь тобой манипулировать, как не манипулировал Виктором, кто бы что на этот счет ни говорил. Зато я могу снять с твоей шеи все текущие политические вопросы, чтобы ты мог заниматься только войной.
– Я думаю, – сказал Клозе. «Офицерский сороковой» был по-прежнему направлен Краснову в лоб. Рука Тирана не дрожала.
Краснов стряхнул пепел на пол. Казалось, ему совершенно наплевать, какое решение примет Клозе, словно речь шла вовсе не о его жизни.
– Какие гарантии? – спросил Клозе.
– Никаких. Полагаю, мое слово тебя не удовлетворит.
– А вы попробуйте.
– Хорошо, – сказал Краснов. – Я даю тебе свое слово, сынок. Я не буду предпринимать никаких шагов против тебя, пока твоя деятельность не будет противоречить интересам Империи.
– Это все? – сказал Клозе, не убирая пистолет.
– Я больше не буду покушаться на жизнь присутствующей здесь дамы, – без тени иронии сказал Краснов. – Я не слишком хорошо изучил вашу пару. Возможно, ее присутствие делает тебя сильнее, а не слабее. В любом случае отныне я буду беречь ее жизнь, как и твою собственную. Слово офицера.
– Принимаю, – сказал Клозе.
К счастью, Изабелле удалось сдержаться. Она не стала обзывать сумасшедшим и Раптора. А палец давил на курок. Клозе все еще колебался.
– Сделай что-нибудь, – посоветовал ему Краснов. Пожалуй, это был единственный за всю беседу момент, когда его самообладание могло дать трещину. – Или у вас у всех трудности с принятием решений?
– Мы еще продолжим этот разговор, генерал, – сказал Клозе, убирая пистолет в ящик стола.
– Выиграй войну, и ты получишь это право, – сказал Краснов.

События последних суток отучили обслуживающий персонал Букингемского дворца чему-либо удивляться. Когда пятеро слуг, узкой специализации которых Клозе никак не мог запомнить (вряд ли они занимались уборкой мертвых тел на постоянной основе), вошли в его кабинет, они увидели труп одного директора УИБ и призрак другого. Тем не менее никто не упал в обморок, даже когда вышеупомянутый призрак одарил их своей фирменной улыбкой и фразой «Я вернулся, мальчики». Труп Винсента был вынесен из кабинета, пятно крови на паркете вытерто, а генерал Краснов отправился в штаб-квартиру УИБ, для того чтобы провести в ней очередную, на этот раз окончательную, зачистку.
Клозе помахал ему ручкой, и они с Изабеллой наконец-то остались наедине. Но атмосфера была далека от любовной идиллии. Не так Клозе представлял себе их встречу после полугодовой разлуки.
– Что… ты… вытворяешь? – раздельно спросила Изабелла безжизненным голосом.
Он вытащил из кармана платок и попытался вытереть кровь с ее лица. Она отшатнулась.
– Кто ты такой, Генрих?
– Я все тот же.
– Нет…
– Я не хочу тебя потерять, – сказал он. Он готов был упасть на колени, но сомневался, что это поможет. В конце концов он все-таки оказался на полу, сам не помня как.
– Я… все объясню. Я сделаю все, что ты скажешь. Но я не могу тебя потерять.
– Я пешка, – холодно сказала она.
– Не для меня.
– Генерал был прав. Я – твое слабое место.
– Мне нужно слабое место. Люди без слабых мест становятся Красновыми.
– Ты уже такой.
– Нет.
– Я уйду, чтобы ты стал сильным.
– Если ты уйдешь, я пойду вместе с тобой.
– Зачем?
– Потому что я люблю тебя.
– Ты нужен здесь.
– А ты нужна мне.
– Я надеялась, что ты вернешься. Но я не думала, что все будет так. И я не уверена, что вернулся именно ты.
– Адмирал Круз хотел, чтобы я сделал это. Винсент хотел, чтобы я сделал это. Пенелопа хотела, чтобы я сделал это.
– А ты не хотел этого делать? Не хотел возвращаться?
– Только к тебе. Я не думал, что поставлю тебя под удар… Вру. Думал. Я даже думал, что могу пожертвовать тобой. Я ошибался.
– Ты…
– Я запутался. Я перестал различать, где добро, а где зло. Империя превыше всего… Теперь я понимаю, что это глупость. Это неправильно.
– И чего же ты хочешь от меня?
– Просто будь рядом.
– Зачем?
– Потому что я люблю тебя.
– А почему ты плачешь?
– Я не… Потому что теряю тебя.
– Встань с пола.
– Ты останешься?
– Я должна подумать.

Она осталась.
Она понимала, что куда лучше было бы, если бы она ушла, но уйти не смогла.
Тиран, Раптор. Это был ее мужчина, и она знала, что он несовершенен. Она любила его такого, каким он был.
Хороший, плохой, сильный, слабый, мудрый, глупый. У него были достоинства и недостатки. С ней он был откровенным до предела. Он никогда не пытался ее обманывать, не стал пробовать и сегодня.
Она видела, что нужна ему, но, если бы она хотела уйти, ее это вряд ли бы остановило. Она не ушла, потому что он тоже был ей нужен.
Она знала, что впереди их ждет мало хорошего. Империя убивала не только своих врагов, но и тех, кто ей служил. Империя убила Юлия, как и многих других своих правителей, а также прочих людей, аристократов и простолюдинов, до него. Как убьет еще множество людей после.
Она видела, что ее мужчина изменился, стал более жестоким и прагматичным. Не по своей воле, по воле обстоятельств. Возможно, он изменится вновь.
Впереди их ждала война, самая жестокая из возможных. Закулисные игры, интриги, предательства. Смерти.
Он мог стать либо величайшим героем, либо величайшим предателем всех времен и народов, а скорее всего, он будет и тем и другим, если не станет покойником. Одним из пятидесяти миллиардов покойников. Но все это не имело значения, потому что она любила его.
И потому она осталась.
А еще потому, что ей было любопытно, чем же закончится эта история.
Кроме того, она немного, самую малость, сочувствовала таргам. Бедные тараканы явно не представляли себе, с кем связались.

– Почему ты убил Винсента, а не Краснова, если тебе действительно надо было выбрать одного из двух? – спросила Изабелла много позже. Это было «много позже» лишь по ее внутренним ощущениям. На самом деле едва ли прошло больше сорока минут.
Обнявшись, они сидели на полу. Никогда еще ее Раптор, ее железный человек, не казался ей таким уязвимым. Очередной самый могущественный человек Империи плакал у нее на глазах. Плакал, потому что боялся ее потерять. И потому что эта потеря действительно сделала бы его таким, как Краснов, и он это понимал.
– Это был стратегически продуманный ход, – сказал Клозе. – Я не мог доверять им обоим. Никому из них. И я не мог оставить их обоих. Они оба были на вершине, познали вкус почти неограниченной власти, и один никогда не подчинился бы другому. Вдвоем они бы только усилили царящий в верхних эшелонах власти хаос. УИБ – это стая волков, а у стаи не может быть двух вожаков.
– Ты мог бы просто отправить одного из них в отставку.
– Со всеми секретами, что он носит в своей голове? С непомерными амбициями? И чувством, что его обошли? Это было бы расточительством.
– Но почему застреленным оказался именно Винсент?
– Потому что он остановился на полпути. Он так и не смог сделать выбор, какую роль ему играть. С одной стороны, он хотел служить мне. С другой стороны, он хотел мной манипулировать. И он колебался до самого последнего момента. Краснов – это волк, старый, матерый, хитрый и сильный. Но по крайней мере я знаю, чего от него ожидать, догадываюсь, в какую сторону этот волк прыгнет. Винсент был волчонком, и никто не знает, что бы из него выросло. И у меня не было времени ждать.
– Не стоит тебе недооценивать Краснова. Его не так просто просчитать.
– Я его не недооцениваю, поверь. Но Краснов – по-своему довольно честный человек. Он предает людей, но не свои идеалы. И у него совершенно точно нет имперских амбиций. Если бы он стремился сесть на престол, с его-то возможностями, то уже лет тридцать бы щеголял в короне. Скорее он относится к Империи как садовод к своему саду. Занимается посадками, поливает, удобряет… пропалывает сорняки. Меня он считает плодовым деревом. Или хотя бы кустом. И до тех пор, пока я буду приносить плоды, его топор мне не грозит.
– Но сможешь ли ты с ним работать?
– Думаю, да. Если отбросить в сторону закон, который и я и он уже не единожды попрали и на который мы оба хотели плевать, то вырисовывается очень забавная ситуация. Мы с Красновым держим друг друга за горло. Он может убрать меня при помощи верных парней из УИБ, как сделал это с Виктором и, частично, с Рокуэллом, – Клозе вдруг сообразил, что Изабелла вряд ли знала правду о смерти Виктора до этого дня. Зато после разговора с Красновым она знает все. Офицер отдела внутренних расследований УИБ не может быть дурачком. Дурочкой. – С другой стороны, я могу отдать приказ ВКС – и они сотрут штаб-квартиру УИБ в порошок. Со всеми находящимися в ней людьми. Вплоть до самого глубокого подземного уровня.
– А ты можешь отдать ВКС такой приказ?
– Да. Круз присягнул мне. И Крузу я могу доверять.
– Ты… ты специально отдал приказ об орбитальном ударе по МДВ? Это был пример? Или проба сил?
– Задним числом я понимаю, что специально. Штурмовики Винсента могли бы захватить здание, и потери были бы примерно теми же. По крайней мере я так думаю. Но, нанеся удар с орбиты, я продемонстрировал и Винсенту, и Краснову, что у меня есть сила и помимо УИБ. Однако я искренне надеюсь, что до открытого противостояния дело все-таки не дойдет. И у меня есть еще один довод в пользу Краснова.
– Какой же?
– Он умеет творить императоров, – сказал Клозе. – Лично мне Империя на фиг не нужна, и если… когда мы победим, я свалю отсюда в такое место, где слово «земля» используется только для обозначения типа грунта. Пусть Краснов сам выберет моего преемника. Тогда с этим делом не придется париться мне.
– И ты успел сообразить это за считаные минуты, пока мы… то есть вы… разговаривали? Успел сделать выбор?
– Нет, я думал о чем-то подобном и раньше. Юлий действительно сказал мне, что застрелил Краснова, и я действительно ему не поверил. Курица, несущая золотые яйца, клюнула тебя в глаз. Ты свернешь шею такой курице?
– Сверну.
– Вот поэтому ты и не политик. Прежде чем сворачивать шеи, сперва подсчитай выгоду.
– Куры, волки, сады… Я раньше не замечала, что ты такой трепач.
– Я на самом деле говорю слишком много, – согласился Клозе. – Наверное, я перенервничал.
Он не стал уточнять, по какой причине. Это было очевидно. Ему на фиг не нужна Империя. Он боялся потерять свою женщину.
– Знаешь, после всех этих рассуждений ты уже не Раптор. Ты самый настоящий Тиран.
– Мне нужен был какой-то титул, напрямую не связанный с имперской властью, – отмахнулся Клозе. – У меня нет прав на трон по праву крови, а понятие регентства ни в одном нашем законе не прописано.
Если к моменту смерти предыдущего императора потенциальный наследник не соответствовал по возрасту или по любому из других критериев, например, не служил в армии, его имя просто вычеркивалось из списков и престол автоматически переходил к занимающему следующую строчку.
– «Тиран» – нормальное слово. Правильное. Я даже в словаре смотрел. Одно из значений этого слова – «правитель, власть которого основана на произволе и насилии». «Деспот». Но есть и другое. Просто «человек», ни хороший, ни плохой, «захвативший власть насильственным путем», а я именно так ее и получил. К тому же мои политические противники, которые непременно объявятся и с которыми отныне будет разбираться Краснов, придумают мне прозвище и похлеще. Считай, что я просто их опередил.
– Ты стал… мудрее… осторожнее. Прежний Клозе никогда не шел на компромиссы.
– Прежний Клозе вернется, когда мы выиграем чертову войну. За всеми этими путчами я чуть не забыл о настоящей нашей проблеме. О таргах.
– Не волнуйся, если бы ты и забыл, они бы сами о себе напомнили, дорогой.
– Это точно, – хмыкнул Клозе.

ГЛАВА 3

За прошедшие полгода ведущий специалист Империи по Нуль-Т совсем не изменился. Бо Вайсберг оставался человеком с внешностью подростка, с неудовлетворенным либидо и мозгами гения. Судя по выражению его лица, сильные перемены произошли с самим Клозе. У барона было обманчивое впечатление, что он годится ученому в отцы. На самом деле между ними не было и десяти лет разницы.
– Рад видеть вас живым и здоровым, – сказал Клозе. – Надеюсь, эти блаженные идиоты не сильно помешали вашим исследованиям?
– Скорее они мне даже помогли, – сказал Бо. – Когда меня выселили из лаборатории и лишили моего оборудования, от нечего делать я занялся построением теоретической модели и понял, почему стоял на месте столько времени. Проблема решалась достаточно просто. Надо было просто на мгновение остановиться и подумать.
– Это хорошо, – сказал Клозе. – А как жена, дети?
– У меня один ребенок. Мальчик. Альберт.
– Извините. Ну и как семья?
– Все хорошо, спасибо.
– А как работа? Вы можете меня чем-то обрадовать?
– Думаю, смогу.
– Когда?
– Если я сегодня же попаду в мою лабораторию и эти варвары там ничего капитально не испортили, то… через три дня. Максимум через четыре.
– Не получится, как в прошлый раз? – спросил Клозе. Тогда обещанная Бо неделя превратилась в целые полгода.
– Если только очередной кусок боевого корабля таргов не свалится на мой исследовательский комплекс.
– Я постараюсь, чтобы этого не случилось, – сказал Клозе. – Но… вы не можете обрадовать меня раньше? Может быть, вам нужны лаборанты? Деньги? Какое-то новое оборудование?
– Для начала мне надо посмотреть, что осталось от моего старого оборудования.
– Что ж, это логично. Отправляйтесь сейчас же. Вам предоставят транспорт и охрану. И все остальное по первому вашему требованию. Если вам чего-то не хватает и человек, которого я к вам припишу, не сможет этого достать, обращайтесь напрямую ко мне или к генералу Краснову. Он в курсе.
– Краснов? – удивленно спросил Бо. – Это разве не тот генерал, который…
– Умер? Тот самый, и я не сошел с ума. – Клозе правильно расшифровал выражение лица Бо. – Он не погиб, а только серьезно пострадал во время теракта в Лувре и некоторое время проходил процедуры медицинского восстановления. Теперь он снова в строю.
Бо был первым человеком, которому Клозе лично скормил официальную версию возвращения генерала Краснова. Бо версию проглотил и не поморщился. Впрочем, это не показатель. Во всем, что не касается физики, Вайсберг доверчив, аки дитя.
Для охраны и связи с дворцом Клозе приставил к ученому офицера ВКС, без дела болтавшегося при командном пункте.
Был он там чей-то адъютант, босса его прихлопнули во время переворота, вполне возможно, что по ошибке, и Краснов признал парня абсолютно благонадежным. Молодой лейтенант оказался не в восторге от того, что его приставили нянькой к еще более молодому ученому, но выбора у него не оставалось. Старая добрая командная цепочка снова работала, и на этот раз Клозе оказался на самой ее вершине.
Вид оттуда открывался куда более впечатляющий, чем снизу.
Как только Тиран сплавил ученого, на связь вышел генерал Краснов.
– Рад доложить, что я снова контролирую Управление, сыно… сэр, – доложил он.
– Чудесно. Как парни скушали ваше возвращение?
– Без особого удовольствия, но выражали они его исключительно в душе. Слишком хорошо помнят, какая я сволочь.
– Сочувствую им. В ближайшее время возникнут какие-нибудь проблемы, о которых мне надо знать заранее?
– Если и возникнут, то не по моему ведомству. Через час я встречаюсь с представителями обеих палат парламента сразу, чтобы объяснить им новую политику партии.
– Каков прогноз?
– Нижняя палата примет вас без всяких проблем, сэр. Верхняя поупирается, но скорее для вида. Они вольготно чувствовали себя при Викторе, но уже Юлий их зажал, а Рокуэлл так вообще загнал в угол. Проблем не будет, по крайней мере до конца войны. Эти ребята хорошо понимают, чего ждут от законодательной власти в военное время.
Чтобы она сидела тихонько, притворившись мертвой, и по отмашке сверху утверждала нужные законы.
– Лорды тоже люди и тоже хотят жить, – продолжал Краснов. – Они знают расклад. Вы, сэр, гораздо предпочтительнее любого из дома Рокуэллов. В ваших военных талантах, по-моему, вообще никто не сомневается.
– И вы тоже?
– Конечно. Я же на твоей стороне.
– А что с доблестными представителями нашей экономики?
– Я рекомендовал бы вам отменить налог на нужды Церкви, введенный Рокуэллом, и они будут кипятком писать от радости, сэр. Олигархи – разумные люди, гораздо более разумные, чем лорды или члены палаты представителей. Если вам нужны будут деньги на войну, они их дадут. И даже не в качестве налога. Им просто не нравится нецелевое использование их фондов, сэр. А нужды Церкви они считали именно таковым.
– Рокуэлл забыл, что управляет светским государством, – вздохнул Клозе. – Церковь и правительство должны быть разделены.
– Рокуэлл много о чем забыл, – согласился Краснов. – У вас есть для меня какие-то конкретные поручения, сэр?
– Пока нет. Но в ближайшее время не отходите далеко от комма, на случай, если я что-нибудь вспомню.
– Я живу, чтобы служить, сэр.
Странно, подумал Клозе, почему его последняя фраза не кажется мне насмешкой?

– Добрый день, сэр.
– В Лондоне уже глубокая ночь, адмирал.
– У нас, в Генштабе, всегда день. Подобный распорядок символизирует, что ВКС находятся на своем посту круглосуточно.
– Моему чувству юмора надо проспать часов восемь, – признался Клозе. – А то я чувствую себя неадекватно. И не спрашивайте, неадекватно чему. Вообще неадекватно. В принципе.
– В таком случае настоятельно рекомендую вам отдохнуть, сэр.
– Сначала доложите мне, все ли спокойно.
– Вполне. Флот полностью в вашем распоряжении, сэр.
– Как настроения людей?
– От хорошего до восторженного, сэр. Люди любят, когда ими руководят профессионалы, и они весьма рады, что место верховного главнокомандующего занял не очередной штабной хлыщ, а настоящий боевой офицер. Самый боевой из всех, какие только есть.
– Ваша лесть приятна мне, адмирал. Особенно на контрасте с тем, что вы назвали себя штабным хлыщом.
– Был один неприятный инцидент, о котором вам необходимо знать, сэр. Боюсь, нам придется искать нового командующего Вторым флотом.
– Как умер старый командующий?
– Он получил сообщение о восстании, находясь рядом с двумя офицерами МДВ. Похоже, духовные воспитатели получили конкретные приказы по поводу того, что они должны делать в таких случаях. Один из них выстрелил адмиралу Кирби в затылок. Потом они попытались захватить ходовую рубку, но несколько переоценили свои силы, в результате чего были отправлены нашими офицерами в сторону ближайшей планеты. Пешком.
– Без скафандров, надеюсь?
– Конечно.
Клозе не знал, что у адмирала Круза есть склонность к черному юмору. Может быть, это просто его способ бороться со стрессом.
– Вы можете рекомендовать мне кого-нибудь? Я не знаю никого в командовании Второго флота.
– Я бы посоветовал назначить командира со стороны. Это позволяет привнести в действия флота свежую струю.
– Иными словами, во Втором флоте нет приличных командиров, так?
– Там есть двое талантливых старших офицеров, но они еще не доросли до командования флотом, сэр. Я не хотел бы, чтобы их повышение оказалось преждевременным. Это способно создать проблемы, и в первую очередь – для них самих.
– Так у вас есть кто-то на примете?
– Как насчет вице-адмирала Рикельми, сэр? Я не стал бы лезть с его кандидатурой к кому-нибудь другому, но вы знаете, что он хороший офицер и способен на большее, нежели командовать кучкой кораблей в каком-то галактическом захолустье. Не посчитайте мое предложение за кумовство, сэр, но я хорошо знаю Карлоса. Мы бы с ним сработались.
– Да будет так. Сообщите своему другу хорошую новость, указ о его производстве в адмиралы я оформлю еще до того, как он достигнет Второго флота. И вытащите оттуда всю его группировку. Толку от них все равно никакого, уж я-то знаю.
– Так точно, сэр.
– Что-то я еще хотел… Ах да, отправьте мисс Морган на Землю при первой же возможности. Срочно. И еще мне нужны корабли.
– Где? – не понял адмирал.
– Здесь, на Земле.
– Сколько?
– А сколько вы можете выделить без утери обороноспособности марсианских верфей?
– Дела настолько плохи? И в чем же проблема?
– Я ни в чем не уверен. Но у меня есть параноидальное, ничем не подтвержденное, но чертовски меня нервирующее предчувствие, что в ближайшее время Земля подвергнется атаке.
– Понятно… Это никак не связано с тем, что вы не доспали, сэр?
– Боюсь, что нет.
– Как быстро вам потребуются корабли?
– Вчера.
Одним из парадоксов космических перелетов был тот факт, что в большинстве случаев долететь с Марса до соседней системы можно было куда быстрее, чем до ближайшей планеты – Земли. На таких малых расстояниях, если двигаться напрямую, гиперпереход использовать невозможно, и, если время терпит, а энергетические ресурсы корабля надо бы поберечь, перелеты совершаются на релятивистских скоростях. Если же дело срочное, то кораблю приходится проделывать два гиперперехода. Сначала совершить один прыжок за пределы Солнечной системы, потом провести коррекцию курса и следующим прыжком выйти к Земле. Энергии на это уходит немерено, но зато такой способ здорово экономит время.
– Я отправлю их через гипер, сэр, – согласился адмирал Круз.
– Есть еще что-то, что мне необходимо знать перед сном?
– Ну в общем, да. – Адмирал Круз вдруг смутился. – Это не очень важно, сэр, но… Мне следовало сообщить вам об этом, когда вы были на Марсе, но я просто забыл. Простите, сэр.
– Ерунда, у всех нас голова была занята другим. Так что стряслось?
– Тварь проснулась.
– Какая тварь? – не понял Клозе.
– Тарг. Их гребаный дипломат, сэр. Тот, которого по вашему приказу выковыряли с его корабля и доставили на Марс.
– А, эта тварь, – вздохнул Клозе. – Признаться, я тоже про нее забыл. Вообще-то я думал, что Рокуэлл сжег ее на костре как пособника дьявола.
– Он о ней ничего не спрашивал, а мы не стали говорить, сэр.
– Значит, она проснулась?
– Да.
– И что она делает?
– Ничего, сэр. Мы ее накормили…
– Чем?
– Сухпайком.
– Бедняга. Мне ее даже жаль. – Клозе хорошо знал вкус сухпайка. Для того чтобы взять в рот эту гадость, надо быть очень голодным. Или просто извращенцем. – И как она себя ведет?
– Никак. Лежит в камере, смотрит в потолок.
– Медитирует, наверное. Вы пробовали ее допросить?
– Тварь не идет на контакт, сэр.
– Хотя имперский знает отлично, по крайней мере лучше некоторых, – пробормотал Клозе.
– Может быть, применить физические методы воздействия?
– А что, у нее есть ногти, чтобы их можно было вырвать? – оживился Клозе. – Это может оказаться любопытным. Знаете, погрузите ее на корабль и отправьте сюда. Я сам с ней разберусь.
А еще у меня есть Краснов. Он и мертвого разговорит, не то что тарга.
– Да, сэр, – с облегчением сказал Круз. Похоже, он рад до чертиков, что дипломатическая персона ускользнет из его зоны ответственности.
– Тогда у меня все. Клозе связь закончил.
– Спокойной ночи, сэр.
– И вам тем же концом.

Клозе совсем уж было собрался пойти придавить подушку часов этак на несколько, как на его коммуникатор пришел новый вызов. Тирану показалось, что этому не будет конца, но он все равно ответил. Вдруг там что-нибудь срочное. Хотя ему уже становилось непонятно, кто тут кого терроризирует.
Это оказался профессор Снегов.
– Здрас-сьте, – сказал Клозе.
– Добрый вечер, сир.
– Не «сир», – в очередной раз поморщился Клозе. Когда же они все запомнят? – Простого «сэра» вполне хватит. Что у вас?
– У меня… странный факт, который я не могу объяснить.
– Просто замечательно, – сказал Клозе. – Вы уже кому-нибудь об этом говорили?
– Боюсь, Максимилиан Первый не стал бы меня слушать, сэр. И вряд ли на это был готов кто-нибудь из его окружения.
– Это потерпит до утра?
– О! – Очевидно, Снегов только сейчас посмотрел на часы. – Да, конечно. Это терпит уже несколько месяцев, так что может подождать и до утра. Извините, если я не вовремя, сэр.
– Завтра в десять, – сказал Клозе. – При личной встрече. Адрес помните?
– Конечно. Только лучше в одиннадцать.
– Заметано, – сказал Клозе и отключился.
Он перевел все вызовы на пункт связи, хлопнул дверью своего кабинета и отправился в постель. Изабелла ждала его, с ногами забравшись в антикварное кресло.
– Я хотел бы любить тебя всю ночь, – сообщил ей Клозе. – Но не выдержу и пяти минут. Может, просто так поваляемся?
Похоже, он уснул еще до того, как его голова коснулась подушки.

ГЛАВА 4

– О'кей, проф, присаживайтесь и рассказывайте, что у вас за странный факт, – сказал Клозе. Выспавшийся, он был бодр, полон сил и готов забороть таргов одной левой ногой. Хорошее настроение Тирана объяснялось еще и тем фактом, что утром ему удалось получить немного любви.
– Вы разбираетесь в физике?
– Я учил ее в школе, – гордо сказал Клозе. – А потом еще и в Академии.
– Что вы знаете об электромагнитных полях? Или об электромагнитных волнах?
Клозе честно попытался вспомнить.
– Я знаю, что они существуют, – признался он наконец. – И что они чем-то друг от друга отличаются. Только я не помню чем.
– Для начала этого достаточно, – успокоил его Снегов. – Я не собираюсь утруждать вас специальными терминами.
Будучи внештатным консультантом УИБ, он уже давно должен был привыкнуть объяснять все на пальцах. У контрразведчиков познания в физике еще мельче и уже, чем у пилотов.
– Вы помните, что у каждой планеты есть свое электромагнитное поле, а в вакууме оно продолжает распространяться в виде электромагнитных волн?
– Не помню, но готов поверить вам на слово.
– Отлично. Опустим уравнения Максвелла и преобразования Лоренца…
– Слава богу.
– Примите как факт, что электромагнитное поле каждой планеты – величина непостоянная, но предсказуемая, и при нынешнем развитии науки мы можем довольно просто отследить, что повлияло на те или иные изменения.
– Уже принял, проф.
– Поскольку я являюсь экспертом по техническому оснащению нашего противника, я тщательно изучал телеметрию всех боевых столкновений с таргами. И совершенно случайно обратил внимание на нечто, что не имеет к таргам прямого отношения, зато довольно любопытно само по себе. Во время нападения таргов на Землю электромагнитное поле нашей планеты незначительно изменилось.
– Тарги? Их корабли? Их генераторы Нуль-Т?
– Нет. Я с полной уверенностью могу заявить, что к таргам это не имеет никакого отношения. Э… физически. Если быть абсолютно точным, электромагнитное поле претерпело изменение примерно за полчаса до начала атаки. И вернулось к своему прежнему состоянию через сорок минут после того, как мы отбились.
– Э… да. Источник изменений…
– Нам неизвестен.
– Насколько велико было отклонение от нормы? – И насколько это серьезно, чтобы обращаться с таким вопросом к первому лицу Человеческой Империи? Клозе этого пока не понимал.
– Не слишком велико. Более того, оно было настолько незначительно, что сначала его приняли за обычную статистическую погрешность.
– И что же заставило вас передумать?
– Сопоставление данных. Электромагнитное поле Марса изменилось одновременно с электромагнитным полем Земли, и ровно на тот же порядок и на то же время.
– Это… впечатляет. Но я не понимаю, что это может означать.
– Я тоже. Я же сказал, что у меня есть факт. И что этот факт странный. А объяснения ему нет.
– Почему же вы подумали, что мне необходимо знать об этом факте?
– Я провел исследования, которые заняли несколько недель. В итоге я обнаружил, что электромагнитный фон меняется каждый раз, когда на месте событий появляются тарги. Так было на Сахаре, на Великом Китае, на Аскалоне и при любом другом столкновении. В том числе и во время битвы, в которой свидетелем был ваш покорный слуга. Я имею в виду полет на «Одиссее».
– Я догадался. И что?
– Выражаясь фигурально и ненаучно, я могу сказать, что эта аномалия следует за флотом таргов по пятам. Или флот за ней. В общем, как-то вот так.
– Эта аномалия всегда появляется раньше таргов? – Клозе попытался найти практическое применение тому, чего не понимал.
– Да, но промежуток времени между появлением аномалии и атакой таргов может быть произвольным. Минимальная разница, которую я зафиксировал, имела место на Сахаре. Три минуты. Максимальная – два с половиной часа. Великий Китай.
– То есть, наблюдая за электромагнитным фоном, мы можем загодя предсказывать нападения?
– Э… нет.
– Почему? – нахмурился Клозе. – Неужели я что-то не так понял?
– Просто я еще не все рассказал. Странности этим не исчерпываются. Понимаете, за вакуумом мы постоянных наблюдений не ведем, но ради научного эксперимента я изучил атакованные планеты в другие промежутки времени, когда военные действия там не шли. Я обнаружил эту аномалию и в «мирное» время.
– Откуда вы знаете, что это та же самая аномалия?
– Размер отклонения идентичный.
– Вы изучали только планеты, подвергшиеся атаке?
– Нет. После них я изучил электромагнитные поля миров, на которых тарги никогда не бывали. Там тоже замечены аномалии.
– Тогда… с чего вы взяли, что эта хрень вообще связана с таргами?
– Потому что таргам она сопутствует всегда. Слишком много случаев для того, чтобы объяснить это простым совпадением или статистическим скачком.
– Иными словами, всякая селедка – рыба, но не всякая рыба – селедка.
– Именно так, сэр.
– Научного объяснения у вас нет?
– Увы, к моему великому стыду.
– А ненаучное? – полюбопытствовал Клозе. – Просто высказанное в порядке бреда?
– Боюсь, с этим вы обратились не по адресу. Бред – это немного не по моей части.
– Зашибись, – сказал Клозе. – И что я должен делать со всем этим дерьмом?
– Не знаю, сэр.
– Толку от вас… – вздохнул Клозе и тут же спохватился: – Только не обижайтесь, проф.
– Я не обижаюсь. Я и сам собой недоволен.
– Надеюсь, вы с этим еще разберетесь, – сказал Клозе. – А что насчет той темы, которую мы с вами обсуждали полгода назад?
– Я настолько увлекся этим феноменом, что посвящал разработке оружия не так много времени, как хотелось. Боюсь, что мне особенно нечем вас порадовать.
– А как дела с «ядерным веером»?
– С этим проблем меньше. Конечно, предыдущий… последний император зарубил наш проект на корню, считая, что сможет выиграть эту войну, размахивая Библией и читая молитвы, но я нашел финансирование на стороне. У меня два склада забито термоядерными бомбами.
– Надеюсь, эти склады находятся не на Земле?
– Нет, но достаточно близко. Они на Луне. Там же, где мы разместили и сам завод по изготовлению ядерных зарядов.
– И кому я обязан такой щедростью?
– Господину Ефремову. Это олигарх…
– Я знаю. Сколько Империя ему задолжала?
– Учитывая обстоятельства, думаю, что нисколько. Он уполномочил меня преподнести вам завод и склады как подарок к коронации… инаугурации…
– Я собирался обойтись вообще без всяких церемоний, – сказал Клозе.
Хорошо же при Рокуэлле работало УИБ, подумал Клозе. Прохлопало производство ядерного оружия под самым носом, на Луне. А если бы они там что-нибудь другое производили? Или для других целей? Клозе взял на заметку поговорить об этом с Красновым, но так, чтобы по возможности не доставить неприятностей щедрому олигарху Ефремову.
Конечно, вряд ли они успели построить такой уж большой завод, но все-таки…
– Насколько я понимаю, вы до сих пор продолжаете наблюдения за электромагнитным полем Земли? – уточнил Клозе.
– Конечно, и не только Земли, – сказал Снегов. – Правда, информацию в режиме реального времени мы получаем только о нашей планете.
– Если вы снова зафиксируете подобные аномалии, дайте мне знать, – попросил Клозе. – Немедленно.
– Вы же понимаете, совсем не обязательно, что вслед за этим последует нападение таргов.
– Тем не менее я хочу знать, – сказал Клозе.
– Конечно.
Внештатный эксперт УИБ ушел, оставив Тирана в глубоком раздумье.
С приходом Клозе к власти многие связывали большие надежды. Теперь пришло время эти надежды оправдывать.
Он получил власть. Пора выигрывать чертову войну.
Клозе считал, что реально оценивает свои возможности.
Он не был офигенным стратегом. Он был офигенным пилотом и, с точки зрения практика, зачастую был способен замечать ошибки в стратегии, которую разрабатывали другие. Удачное размещение резерва прямо по ходу основного удара таргов во время последнего предпринятого ими штурма Земли в Империи считали грандиозным успехом, но на самом деле это было озарением, скорее удачной догадкой, чем проблеском интеллекта.
При помощи тупого везения можно выиграть одну битву, но не войну.
Основная проблема противостояния людей и таргов заключалась в том, что разумной стратегии пока не мог предложить никто. Обдумывая проблему с разных сторон, Клозе чувствовал себя так, словно он играет в шахматы неполным комплектом фигур, а у его противника передняя линия состоит не из пешек, а из ферзей.
Итак, тарги.
Военные силы Чужих условно можно было разбить на три части.
Остатки первой волны вторжения уже давно находились на имперских территориях, но пока вдали от населенных планет. Несмотря на кажущуюся бесперспективность этого занятия, группировка вице-адмирала Рикельми солидно потрепала их силы, и на данный момент этот флот таргов насчитывал около трехсот пятидесяти кораблей. Этого было достаточно, чтобы уничтожить население планеты вроде Великого Китая, но в общем раскладе этот флот представлял наименьшую опасность.
Он состоял из устаревших, «медленных» кораблей, способных двигаться только с релятивистскими скоростями, и ближайшей населенной людьми планеты мог достичь только через несколько месяцев.
Когда-то этот флот состоял из трех тысяч кораблей, но это было до того, как Юлий уже в качестве императора раздолбал его в пух и прах во время легендарной битвы на встречных курсах.
Вторая волна вторжения достигла границ Империи месяц назад. Она тоже состояла из «медленных» кораблей, зато их было немерено – почти шесть тысяч. На пути таргов оказались три населенные людьми планеты – Аскалон, Новая Германия и Табар. Все три были атакованы и выжжены дотла. Рокуэлл за них почти не дрался. Общие потери человечества составили тогда около четырех миллионов человек. По счастью, приграничные миры не могли похвастаться большой численностью населения. На Великом Китае погибло два миллиарда.
Вторая волна была основной ударной силой таргов. Она двигалась медленно, но неотвратимо, как танк, и уничтожала все на своем пути. Даже без поддержки других флотов она могла полностью уничтожить человечество в течение ближайших пяти-шести лет, ограниченная только скоростью своего передвижения.
Самой непредсказуемой и опасной частью сил вторжения являлся так называемый «быстрый» флот таргов, сформированный из кораблей с генераторами нуль-пространственного перехода.
Эти корабли появились позже других, но за счет своего технического превосходства вступили в войну гораздо раньше второй волны вторжения. Если не считать битвы на встречных курсах, то ВКС все время дрались именно с этими кораблями.
«Быстрый» флот, изначально состоявший из трех тысяч кораблей, был изрядно потрепан в боях. Особенно дорого дались ему битвы за Сахару, Великий Китай и попытка вторжения на Землю. Сейчас его численность сократилась до полутора тысяч кораблей. Когда-то разделенный на несколько частей, сейчас флот снова сбился в кучу и находился вне пределов Империи. Но это ничего не значило. Используя Нуль-Т, они могли атаковать где угодно. Если вернуться к шахматной терминологии, это был не просто ферзь. Это был ферзь, способный наносить удары, находясь вне пределов шахматной доски.
Что таргам могла противопоставить Империя?
Силы ВКС насчитывали сейчас в своем составе около полутора тысяч кораблей. Эта цифра могла быть куда меньше за счет боевых потерь, однако марсианские верфи работали на пределе своих возможностей, стараясь компенсировать потерянные в битвах суда.
Увы, будь их даже в два раза больше, прикрыть все населенные людьми планеты ВКС физически не могли бы. Человечество заселило около сотни планет, из которых надежно защищенными считались три: Земля, Марс и Новая Англия. Впрочем, ввиду последней, почти удавшейся атаки на Землю и эти три не могли похвастаться особенно качественной обороной.
Первоначальный план войны был похоронен одновременно с появлением «быстрого» флота таргов, а нового, несмотря на имеющееся в распоряжении людей время, никто придумать так и не смог. Точнее, были разработаны десятки, а то и сотни вариантов, но все они в итоге вели только к миллиардным потерям и более медленному поражению.
Сейчас силы человеческого флота были рассредоточены с целью прикрыть как можно большее количество миров. Приоритетной считалась защита планет, население которых переваливало за миллиард. Однако, учитывая подавляющее численное превосходство таргов, в безопасности себя не мог чувствовать никто.
Поведение таргов не укладывалось в рамки человеческой логики.
Вся эта огромная армада явилась всего с одной планеты. Имперские разведчики обнаружили прародину таргов не так давно, в последние недели правления Юлия.
Это был мир земного типа, с напрочь запущенной экологией и явно непригодный для жизни из-за техногенных загрязнений. Впрочем, жить там никто и не собирался. На планете не удалось обнаружить ни одного тарга. Вся их раса погрузилась на боевые корабли и отправилась на войну с человечеством. Клозе находил, что это довольно странное поведение для расы разумных существ. Они положили все яйца в одну, ладно, пусть в три корзины и начали войну, не оставив за спиной надежного тыла. Вообще никакого тыла не оставили.
Потерпев одно поражение и одержав несколько весьма убедительных побед, тарги прислали на Землю парламентера с ультиматумом, который предписывал человечеству ограничить свою численность до пяти миллиардов человек, проживающих на одной, любой на выбор, планете и отказаться от космических полетов даже внутри системы. Человечество в лице Юлия не собиралось соглашаться на эти условия, но император взял месяц на размышления. После Великого Китая ВКС нужна была небольшая передышка.
Однако тарги сами нарушили предложенное ими перемирие, напав одновременно на Марс и Землю. Атака успехом не увенчалась.
После этого «быстрый» флот таргов не принимал участия в сражениях, ожидая подхода основной ударной силы за пределами Империи. Очевидно, тарги решили временно поберечь свои «быстрые» корабли.
Бо Вайсберг считал, что может лишить таргов преимущества нуль-перехода. Клозе недостаточно разбирался в нуль-физике, чтобы понять, каким образом целую расу можно лишить доступа в нуль-пространство, которое, по определению того же Вайсберга, представляло собой «не пространство, а точку, находящуюся одновременно во всей Вселенной».
Даже если Бо добьется успеха, это будет только половиной дела. Флот таргов числом превосходит ВКС в несколько раз и все равно будет способен уничтожить человечество. Только без Нуль-Т это займет у него чуть больше времени.
Оружие таргов отнюдь не поражало воображение и было сходно с теми средствами, которыми располагало человечество. Лазерные установки, плазменные пушки, торпеды для работы в открытом космосе и ракеты для использования в атмосферах планет.
Правда, тарги уничтожили Сноуболл, спровоцировав преждевременный коллапс Зимней Звезды, однако ученые в один голос заверили Тирана, что больше у таргов такой номер не пройдет. Зимняя Звезда оказалась уязвимой лишь потому, что она была очень близка к гибели, и тарги лишь немного (в масштабах бесконечности Вселенной) ускорили процесс.
Также было совершенно очевидно, что тарги используют генную инженерию. Их десантники, представлявшие собой гигантских пауков с вживленными в их тело импульсными винтовками, явно не могли появиться в процессе естественной эволюции. Кроме десантников людям были знакомы пилоты таргов, напоминавшие здоровенных отвратительных тараканов, от одного вида которых нормального человека выворачивало наизнанку, и, предположительно, навигаторы, состоявшие из одного только мозга и существующие за счет паразитирования на пилотах. Еще был дипломат, полгода гостивший на Марсе в бессознательном состоянии. Внешне, издалека и в темноте он напоминал человека и тоже вряд ли мог быть естественным природным продуктом.
На кораблях таргов отсутствовали средства связи. Несмотря на это, тарги доказали слаженность своих действий, что позволило людям сделать вывод о способности насекомых к телепатии. Впрочем, прямых доказательств этого факта никто представить не мог.
Сегодня Клозе узнал, что таргам, возможно, сопутствует небольшая электромагнитная аномалия. Как интерпретировать этот факт, не знал никто. Тем более никто не представлял, как его можно использовать.
Итак, мысленно подытожил Клозе, учитывая все вышеизложенное, человечество может спасти только чудо. И, что самое поганое, человечество ожидает чудо именно от меня. Впрочем, я сам на это напросился.
Стоять в стороне и смотреть, как Рокуэлл губит Империю, а заодно с ней и все человечество, Клозе просто не мог.
Зато теперь он взвалил на себя ответственность за сотню обитаемых миров и пятьдесят миллиардов жизней. Ему хотелось вернуться в те времена, когда он был лейтенантом на Сахаре. А еще лучше – кадетом в Академии. Тогда он отвечал только за самого себя, и это его вполне устраивало.

Клозе спустился в ситуационный центр, расположенный в подвале Букингемского дворца. К счастью, во время восстания центр практически не пострадал. Бои бушевали в другой части обширного императорского подвала.
Клозе бухнулся в кресло правителя, попросил принести ему кофе, закурил сигарету и связался с Генштабом.
– Я уже отправил к Земле корабли, сэр. Мисс Морган и дипломат таргов находятся на крейсере «Мерцающий».
Интересно, что заставило адмирала поместить их на один корабль?
– Знаю, мне уже доложили, – сказал Клозе. – Вы выглядите усталым, адмирал. Вы спали этой ночью?
– У нас тут все время день, сэр, – напомнил адмирал.
– Хорошо, спали ли вы этим днем?
– Еще нет. Был занят отправкой кораблей.
Пятьдесят шесть кораблей: двенадцать линкоров, два монитора, все остальное – крейсера – должны были прибыть к Земле уже этой ночью. У Клозе тревожно сосало под ложечкой. Он боялся, что корабли все равно опоздают. У Тирана было стойкое ощущение, что тарги атакуют Землю в ближайшее время.
Дополнительными кораблями Клозе собирался прикрыть небо над Лондоном и его окрестностями. Прошлый раз тарги нанесли удар именно по этому направлению.
– Не затягивайте с отдыхом, – посоветовал Клозе адмиралу. Юлий на отдых плевать хотел – и чем дело кончилось?
Адмирал неимоверным усилием лицевых мышц подавил зевок.
– Как только закончу беседу с вами, сэр.
– Я вас надолго не задержу, – сказал Клозе. – Я ознакомился с разработанными вариантами стратегий и должен сказать, что меня не устраивает ни один. За последнее время ни у одного из ваших гениев не появлялось новых идей?
– Боюсь, что вы ознакомились уже со всеми идеями. Гениальных там нет, это точно.
– Поэтому я считаю, что наш флот был распылен совершенно зря. Все силы ВКС надо собрать в одной системе.
– Разумно ли это, сэр? Мы оставим без прикрытия множество планет, а это поставит под удар миллиарды жизней.
– Поговорим начистоту, адмирал, – сказал Клозе. – То, что вы называете прикрытием, на самом деле только его видимость. Массированной атаки таргов не выдержит ни одна планета, и опыт Великого Китая наглядно этот факт иллюстрирует. С точки зрения пропаганды наши корабли в других звездных системах приносят пользу, но ничего не дают нам в тактическом плане. Держать их там – напрасная трата ресурсов, и я хочу, чтобы вы над этим крепко подумали.
– Хорошо. Я задам работу своим стратегам.
– По большому счету существуют только две планеты, потеря которых грозит Империи глобальной катастрофой, – сказал Клозе. – Земля и Марс. Марс, потому что на нем строятся корабли. Земля… помимо того что она является столицей и символом человечества, на ней расположен исследовательский комплекс Бо Вайсберга, который мы никак не должны потерять. Гибель других миров – это трагедия, но человечество может выжить и без них.
– Вы не собираетесь их защищать? – ровным тоном спросил адмирал Круз. Наверное, в этот момент он пожалел, что предоставил Клозе безоговорочную поддержку.
– Собираюсь, – сказал Клозе. – Но… недавняя история показывает, что, когда мы начинаем играть от обороны, мы проигрываем. Единственную победу мы одержали, когда атаковали таргов.
«Лучшая защита – нападение». Это изречение известно с самых древних времен. К сожалению, ему далеко не всегда удается следовать.
– Со всем моим уважением, сэр, но я не представляю, как мы вообще можем атаковать.
– Я тоже пока не представляю, – признался Клозе. – Тем не менее я настоятельно советую Генштабу обдумать такую возможность. Даже не советую, а приказываю.
– Есть, сэр. Так точно, сэр. Вы хотите, чтобы при планировании учитывался эффект Вайсберга или нет?
– Рассмотрите оба варианта. Надеюсь, мы будем знать точный ответ в течение этой недели. – Пока предварительные доклады Бо выглядели обнадеживающими. Но… шесть месяцев назад Вайсберг тоже был уверен в скором успехе.
Клозе казалось, что адмирал Круз так до сих пор и не смирился с жестокой реальностью. Человечество вряд ли могло сохранить свою численность на прежнем уровне. Даже если ему удастся одержать победу, скорее всего потери будут исчисляться десятками миллиардов. Клозе был готов заплатить и такую чудовищную цену, лишь бы хоть кто-то выжил и победил.

ГЛАВА 5

Клозе не стал устраивать торжественного приема по поводу прибытия на Землю Пенелопы Морган, тем более что орбитальный шаттл доставил ее на поверхность поздней ночью и прием был бы не ко времени.
Тиран послал за ней свой бронированный лимузин. Пенелопа являлась одним из тех немногих людей, которым Клозе мог действительно доверять, и ему не хотелось, чтобы по дороге с ней случилась какая-нибудь неприятная история.
К счастью, сейчас Клозе приходилось думать только о естественных неприятностях. МДВ прекратило свое существование, а УИБ в ближайшее время не должно было доставлять Тирану никаких проблем.
Краснов, конечно, монстр, но монстр разумный. С разумным монстром можно договориться и сотрудничать. Хотя бы какое-то время.
Вполне возможно, что после войны им с Красновым все-таки придется выяснять отношения. Покушение на Изабеллу, к чему Краснов относился как к чистому бизнесу, Клозе воспринял близко к сердцу и не думал, что когда-нибудь будет в состоянии генерала простить. Но об этом можно подумать позже. Империя так же далека от победы, как и при Рокуэлле.
Пенелопу Морган доставили в Букингемский дворец в три часа ночи. Зевающий Клозе встретил ее в своем старом кабинете и послал слугу, чтобы тот разбудил Изабеллу, которая настаивала, что должна присутствовать при встрече.
Сама Пенелопа успела выспаться на корабле, а потому оказалась свежее всех.
– Ты нужна мне здесь, – заявил Клозе после того, как был закончен церемониал приветствия. – Поэтому не смей и думать о возвращении в фамильный особняк Морганов. Будешь жить во дворце.
– Собираешься предложить мне ту же работу, что и Юлий?
– Думаю, ты уже переросла должность секретаря, – сказал Клозе.
– И какую же непыльную работенку ты намерен на меня свалить?
– Предлагаю тебе стать моим советником по вопросам национальной безопасности, – сказал Клозе.
Несколько секунд ошарашенная таким предложением Пенелопа хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
– Это правильно, что ты открываешь рот, – сказал Клозе. – Тем самым ты минимизируешь давление на мозг, и он не сможет взорваться.
– Ты сошел с ума? Я ничего не понимаю во всех этих ваших военных прибабахах.
– Сие необязательно, – сказал Клозе. – Главное, что в них понимаю я.
– Но тогда зачем я тебе нужна?
– Традиционно правитель Империи занимается общими вопросами, а советник посвящает себя проблемам, связанным с армией, флотом, боеготовностью и всем прочим, – сказал Клозе. – Поскольку сейчас эти вопросы являются основными и я в них неплохо ориентируюсь, сам бог велел мне взять их под свой контроль. А ты займешься общим управлением Империей, избавляя меня от необходимости вникать в каждую мелочь.
– Но почему ты выбрал меня?
– Эта должность подразумевает огромную власть, – сказал Клозе. – И я не собираюсь делиться властью с человеком, которому не могу стопроцентно доверять. Кроме того, будучи секретарем Юлия, ты уже успела познакомиться с этой работой хотя бы в общих чертах. Набери себе штат помощников, устраивай консультации со специалистами, по самым сложным вопросам советуйся со мной. Но я знаю, что ты потянешь эту должность.
– Хм… если это только вопрос доверия, почему ты не предложишь работу Изабелле?
– Боюсь обвинений в непотизме.
– Ты объявил себя Тираном. Фиг ли тебе какие-то обвинения?
– Во-первых, я стараюсь избежать напряженности там, где ее только можно избежать. Во-вторых, твое лицо уже примелькалось в высших эшелонах власти и к тебе люди привыкнут быстрее. А в-третьих, как ты справедливо заметила, я Тиран, и я своих решений не обсуждаю.
– Деспот.
– А то. Кроме того, для Изабеллы я приготовил более тяжелую работу.
– Да ну? – изумилась Изабелла. – А почему я о ней ничего не слышала?
– В УИБ ты не вернешься, – заявил Клозе. – Я намерен держать тебя подальше от генерала Краснова.
– Кстати, – перебила его Пенелопа, – я так толком и не поняла, что случилось с Винсентом. В новостях объявили, что он стал одной из жертв восстания, но я точно знаю, что он его пережил. Так что же…
– У нас появились небольшие неприятности уже после официального объявления об успехе, – уклончиво заявил Клозе. Потом он все-таки решил быть откровенным и добавил: – Честно говоря, я его застрелил.
– Ты? Почему? Ты сошел с ума?
– У меня были причины. – Клозе не хотелось еще раз вдаваться в подробные объяснения. Он был не в восторге от своего решения, но все равно считал его правильным. – Скажем, он не захотел меня поддержать. На все сто процентов.
– Винсент? Но это же он все устроил…
– Все устроил генерал Краснов, – сказал Клозе.
– Но генерал же был в коме со времени теракта в Лувре…
– Это официальная версия.
Очевидно, сестре Юлий о Краснове ничего не рассказал. И правильно сделал, потому что, рассказав о генерале, пришлось бы заодно поведать ей и о роли их отца в событиях, повлекших за собой смерть Виктора Романова и еще почти тысячи человек.
– Краснов пришел в себя гораздо раньше, чем мы объявили, просто это не афишировалось. И план по устранению Рокуэлла принадлежал именно ему. Винсент являлся лишь проводником его идей и напоследок попытался добавить кое-что от себя. Мне это «кое-что» не понравилось.
– Понятно, – сказала Пенелопа. – Старые добрые интриги, да?
– Что-то в этом роде.
– Так что там по поводу моей работы? – поинтересовалась Изабелла.
– А… – Клозе прошелся по комнате и остановился перед ней. Совершенно неожиданно для обеих женщин Тиран опустился перед Изабеллой на одно колено и вытащил из кармана коробочку, предназначенную для ювелирных изделий. – Не знаю даже, как сказать… ты не выйдешь за меня замуж?
– Оч-чень оригинально, – прокомментировала Пенелопа. – И до жути романтично.
Клозе открыл коробочку. На бархатной подкладке лежало кольцо. Простое кольцо с не самым дорогим из драгоценных камней.
– Оно принадлежало моей матери, – объяснил Клозе. У него было несколько братьев, и обручальное кольцо матери досталось старшему. Остальные довольствовались изделиями попроще. – Это своего рода традиция.
– Мне казалось, ты не стремишься связывать себя семейными узами, – сказала Изабелла.
– Я изменился, – сказал Клозе. – И прежде чем ты ответишь мне отказом, я хотел бы привести тебе некоторые аргументы.
– Попробуй, – улыбнулась Изабелла.
– Аргумент первый. Это будет правильный политический шаг. Люди доверяют семейным правителям куда больше, чем убежденным холостякам. Аргумент второй. Свадьба правителя, даже не очень пышная по причинам военного времени, внесет немного положительных эмоций в жизнь подданных. Пусть они видят, что, несмотря ни на что, жизнь продолжается и мы не утратили надежды.
– Это не совсем то, что хочет услышать в такой ситуации любая женщина, – заметила Пенелопа.
– В ответ на это у меня есть третий аргумент, – сказал Клозе. – Самый важный, и мне, по сути, плевать на первые два. Изабелла, я тебя люблю.
– Даже больше, чем пилотировать истребители? – уточнила Изабелла.
Клозе сделал вид, что задумался.
– Да, – сказал он. – Так каков будет ответ?
– Не соглашайся, – посоветовала Пенелопа, но глаза ее смеялись. – Быть первой леди – чертовски тяжелая работа. Лучше подожди, пока он выиграет войну и сложит с себя полномочия, как обещал. Ты не представляешь себе, какой груз он пытается на тебя свалить.
– А с другой стороны, у меня в жизни больше не будет шанса выйти замуж за Тирана, – улыбнулась Изабелла. – Пожалуй, я соглашусь. И посмотрим, что из этого получится.

Они выпили шампанского, отмечая радостное событие, после чего вернулись к обсуждению текущих проблем.
– Адмирал Круз был очень удивлен, когда ты затребовал подкрепление, – заметила Пенелопа. – Он считает, что Земля и так неплохо защищена. Ты ждешь каких-то неприятностей?
Клозе поделился с ними своей параноидальной теорией о связи исследований Вайсберга и предыдущей атаки таргов на Землю. Когда он выкладывал свои соображения вслух, они показались ему полным бредом, но… цена ошибки могла оказаться очень высокой.
– Может быть, нам стоит перенести комплекс Вайсберга под землю? – предложила Пенелопа.
– Во-первых, я не думаю, что мы успеем перетащить все его оборудование, не отодвинув сроки окончания работ, – сказал Клозе. – А во-вторых, главный калибр имперского линкора способен проделать в поверхности любой планеты воронку до полутора километров глубиной. Не говоря уже о дредноутах или МКК. Полагаю, так глубоко, чтобы это оказалось безопасным, мы Бо закопать не сможем. Если мы уступим таргам орбиту, то расположение целей на поверхности или под ней не будет иметь никакого значения.
– А ты вообще уверен, что между Вайсбергом и нападением таргов есть какая-то связь? – уточнила Пенелопа.
– Не уверен, и лучше бы никакой связи не было, – сказал Клозе. – Потому что если она есть, то в течение ближайших дней нас ожидает еще одна атака.
– Зато, если она последует, ты точно будешь знать, что не ошибался, – сказала Пенелопа. – Насколько я понимаю, присланными адмиралом Крузом кораблями ты собираешься прикрыть небо над Лондоном?
– Правильно понимаешь.
Все зависело от того, какими силами тарги будут атаковать. Там, где двести кораблей почти добились успеха, четыреста точно его добьются. Если тарги понимают всю важность исследований Вайсберга, они могут ударить всеми силами. И тогда никакие дополнительные заслоны их не удержат. Против лома нет приема, окромя другого лома, но другим ломом Империя не располагала. Клозе не мог себе позволить стянуть в Солнечную систему весь человеческий флот, руководствуясь при этом одной только интуицией.
Все, что он мог, он уже сделал. Но Тиран не был уверен, что этого будет достаточно.

– Я не могу отделаться от ощущения, что ты сделал мне предложение именно сейчас, потому что опасаешься будущего, – сказала Изабелла. – Точнее, опасаешься, что никакого будущего не будет – не только для нас, но и для всего человечества. Генрих, скажи, какие у нас шансы победить в этой войне?
– Не буду врать, шансы невелики, – согласился Клозе. – Но я все же надеюсь на победу.
– Или просто хочешь умереть женатым?
– Тебе не хватает того, что я тебя люблю?
– Хватает.
– Может быть, ты совершаешь величайшую ошибку в жизни, – сказал Клозе. – Если мы победим, то нас назовут героями. Но найдутся люди, которые объявят нас преступниками и навешают всех собак. И возможно, что они будут правы. Я преступник. Я ничем не лучше генерала Краснова. Я перебил кучу народа.
– Хорошо, что ты не стал рассказывать Пенелопе всех подробностей, – сказала Изабелла.
– Рано или поздно она все равно их узнает, – сказал Клозе. Узнает правду о генерале Краснове и о своем отце.
– Интересно, от кого?
– Тайна, в которую посвящено больше одного человека, перестает быть тайной, – сказал Клозе. – Я знаю, ты знаешь, Краснов знает, кто-то из его людей знает наверняка. Винсент тоже знал и тоже мог кому-то рассказать. Надеюсь, что к тому времени, как правда выползет наружу, я буду уже далеко от Земли.
– Ты уходишь от ответа на вопрос.
– Вовсе нет. Что за вопрос?
– Мы можем победить?
– Когда я учился в Академии, мы проходили теорию войны. Существует аксиома Лиддел-Гарта, согласно которой целью войны является мир, который был бы лучше довоенного. Хотя бы с точки зрения победителей. В рамках данной теории мы эту войну уже проиграли.
– Я знаю про аксиому Лиддел-Гарта.
– Может быть, ты даже читала Сунь-Цзы?
– Представь себе.
– Забудь все, что прочитала. Сунь-Цзы здесь не катит. Вся его мудрость была ориентирована на войны, которые люди ведут друг с другом. Его положения неприменимы в конфликте между разными цивилизациями.
– Это еще почему?
– «Хорошо уничтожить государство противника, но еще лучше оставить его в целости. Хорошо уничтожить армию противника, но гораздо лучше оставить ее в целости. Хорошо убить солдата противника, но гораздо лучше оставить его в живых», – по памяти процитировал Клозе. – По отношению к таргам я не вижу в вышеперечисленном ничего хорошего, ибо хороший тарг – это мертвый тарг.
– «Любая война любит победу, но не любит продолжительность», – цитатой того же Сунь-Цзы ответила Изабелла.
– А ты неплохо образованна, – заметил Клозе. – «Лучшее – это разбить замыслы противника, затем – разбить его союзы, затем – разбить его войска. Самое худшее – осаждать крепости». Тут нам повезло. Крепостей у таргов нет и союзов, к счастью, тоже. Нам надо всего только разбить их замыслы и войска. Знать бы еще только, какие у них замыслы помимо нашего тотального истребления. Войны, о которых говорил счастливчик Сунь-Цзы, всегда имели своей целью что-то конкретное, что можно пощупать руками, а вовсе не тупое тотальное истребление противника. Поэтому Сунь-Цзы мог позволить себе быть гуманистом. У нас такой возможности нет.
– Плевать на Сунь-Цзы и Лиддел-Гарта, – заявила Изабелла. – Ты победишь таргов?
– Ради тебя – легко. Не забывай, что ты имеешь дело не с кем-нибудь, а с Раптором. Я перебью их при помощи моего «офицерского сорокового» и чувства морального превосходства. А теперь хватит разговаривать, женщина. Твой мужчина хочет любви.

ГЛАВА 6

Перед завершающим этапом работ Бо Вайсберг пригласил Тирана в комплекс своих лабораторий. Клозе с радостью принял приглашение. Ему давно хотелось наведаться в святая святых ученого и посмотреть на оборудование, которое должно было спасти человечество, собственными глазами.
Увы, ничего особенно примечательного он не увидел. В исследовательских корпусах УИБ ему доводилось встречать и более странные вещи.
Бо встретил Тирана и его охранников в большом зале, полностью заставленном всяческими агрегатами футуристического вида. Похоже, большую часть помещения занимали накопители энергии. Клозе читал отчеты и знал, что нуль-перенос пожирает прорву энергии.
Посреди зала находился компьютерный терминал. Вайсберг объяснил, что сама машина очень велика и расположена в отдельном здании. «Электронный мозг» Вайсберга на порядок превосходил тактические компьютеры, используемые в Генштабе ВКС.
– Это мой командный центр, – с гордостью сказал Бо. – Отсюда я управляю процессами нуль-транспортировки.
– Впечатляет, – согласился Клозе. – А где само оборудование для переноса?
– Пойдемте за мной, сэр.
Бо проводил его в соседнее помещение, занятое чем-то средним между ходовым двигателем корабля и машиной времени из фантастической постановки.
– Это наш вариант генератора Нуль-Т. Генераторы таргов более миниатюрны и, видимо, потребляют гораздо меньше энергии, но я пока не в состоянии придумать что-то еще.
– Это неважно, лишь бы оно работало, – сказал Клозе.
– Оборудование работает, – сказал Бо. – Хотя и не так, как у таргов. Мы можем перебрасывать предметы через нуль-пространство из передаточной камеры в камеру приемную. Мы используем стационарное оборудование, а тарги – мобильное. В этом они нас обогнали.
– Зато у них нет гипердрайва, – заметил Клозе.
– Верно, хотя этот факт меня несколько удивляет. С научной точки зрения гипердрайв куда проще и дешевле, чем Нуль-Т, и нет ничего удивительного в том, что мы открыли его раньше. Потом, у гипердрайва меньше ограничений.
Оборудование таргов мобильно и потребляет меньше энергии, зато ограничивает их в дистанции прыжка. На что способно оборудование Бо, пока известно только самому Бо. Гипердрайв покрывает меньшее расстояние, зато более маневрен и дешев в использовании.
Тиран и молодой гений продолжили экскурсию.
– Вот камеры приема и передачи, – сказал Бо Вайсберг.
– Похожи на здоровенные сейфы, – заметил Клозе. Камеры были сделаны из космической брони, и толщина стенки заставила бы побледнеть от зависти даже дредноут последнего поколения. – Они взаимозаменяемы?
– Нет. Камера передачи предназначена только для передачи и принимать материю не в состоянии. Все дело в фокусировке…
– Попозже вы прочитаете мне подробную лекцию, – сказал Клозе. – Сейчас я хотел бы услышать не о способе нуль-перехода, а о методе, которым мы можем его предотвратить.
– Способ довольно простой, – сказал Бо. – Я бы даже сказал, примитивный. Варварский. Он доступен нам именно благодаря несовершенству нашего оборудования. Я рассчитываю отправить кое-что через нуль-пространство… и не получить.
– В смысле – вы отключите приемную камеру?
– Не совсем так. Скорее дело в более тонкой регулировке… Я могу показать вам теоретические выкладки.
– Не надо. – Разбираться в мегабайтах информации у Клозе не было ни желания, ни времени. Ни способностей, если быть абсолютно честным. – Что именно вы собираетесь потерять в нуль-пространстве?
– Не потерять, а отправить и не получить, – поправил его Бо.
– Не вижу разницы. Так что это?
– Бомба.
– Бомба?
– Бомба. Ядерная. Согласно моим расчетам, ее взрыв в нуль-пространстве должен вызвать резонанс, который… э… не позволит никому использовать нуль-пространство для перехода.
– Зашибись, – обалдело сказал Клозе. – Если я правильно понимаю, эта ваша ядерная бомба должна сдетонировать в нуль-пространстве? В момент перехода?
– Конечно.
– И если ваши расчеты окажутся неверны, то в приемной камере мы можем получить полноценный термоядерный взрыв?
Стенки камеры уже не показались Клозе такими прочными.
Забавно, но до настоящего момента он так и не пытался выяснить, насколько радикальный способ разработал Бо Вайсберг. Все совпало так, что на это вечно не хватало времени.
Бо сообщил о своем открытии Юлию, после чего последовала атака таргов на Солнечную систему. Потом Юлий умер, Клозе уволили, разжаловали и отправили к черту на кулички, где у него было полно свободного времени, зато не было доступа к необходимой информации. Потом Клозе триумфально вернулся на Землю, заодно вернув Бо в его лабораторию, и… Собственно, с тех пор прошла всего пара дней, и Клозе все время был занят.
Какой идиот разместил взрывоопасную лабораторию рядом с главным городом столичной планеты Человеческой Империи? Ах да, это же было до меня. И даже до Юлия. Вайсберг возродил исследования, заброшенные по причине бесперспективности больше века назад. Он не строил своих лабораторий и не завозил оборудование, а пришел на готовую техническую базу.
Когда строили этот комплекс, никто не думал передавать с его помощью термоядерные заряды.
– Какой мощности будет взрыв? – уточнил Клозе.
– Порядка двадцати килотонн.
На нашу долю хватит, решил Клозе. Отправлять Вайсберга с его оборудованием и его идеями на Луну или в пояс астероидов уже не оставалось времени.
– Я понимаю, что вас беспокоит, – сказал Бо.
– Надеюсь, что понимаете, – искренне сказал Клозе.
– Но это совершенно напрасно, – сказал Бо. – Мы уже «потеряли» в нуль-пространстве три локационных буя. В порядке эксперимента, так сказать.
– Локационные буи в случае неудачи не имеют обыкновения взрываться и разрушать целые города, – сказал Клозе.
– Все будет нормально, – сказал Бо. – Мы рассчитали процесс передачи и детонации до тысячной доли секунды. Взрыв не может произойти раньше или позже. Он останется в нуль-пространстве.
– Допустим, – сказал Клозе. – И сколько времени продержится резонанс, блокирующий попытки таргов перемещаться посредством Нуль-Т?
– Две тысячи восемьсот пятьдесят три секунды, – гордо сказал Бо Вайсберг. – Естественно, это округленные данные. Время резонанса рассчитано нами до мельчайших долей…
– Около сорока семи минут, – подсчитал Клозе. – Меньше часа. А что потом?
– Потом надо будет отправить следующую бомбу.
– Э… И так постоянно?
– Боюсь, что да. Понимаю, что это весьма дорогостоящий способ, ведь помимо ядерных зарядов потребуется большое количество энергии на их перемещение…
– Сколько зарядов у вас уже есть?
– Два. Но профессор Снегов заверил меня, что на Луне налажено чуть ли не поточное производство… Я собирался попросить вас отдать распоряжение о доставке…
– Когда же вы были намерены?
– Во время сегодняшней экскурсии.
Снегов, значит, в курсе. Краснов тоже, такое большое количество потенциально опасного материала вблизи от Лондона не могло укрыться от внимания УИБ. Почему же мне никто ничего не сказал?
Потому что они думали, что ты знаешь, сообразил Клозе. Кто дал распоряжение обеспечивать Вайсберга всем необходимым, что бы он ни попросил?
– Вы понимаете, что будет, если вы ошиблись в расчетах?
– Я не ошибся, сэр.
– Хорошо бы. И когда вы готовы запустить эту хреновину?
– Не раньше, чем с Луны доставят запас термоядерных зарядов, дабы обеспечить непрерывность блокады.
– А если не принимать во внимание этот фактор? Когда вы подготовите все оборудование?
– Завтра к двадцати ноль-ноль.
Осталось двадцать восемь часов, прикинул Клозе. Мы успеем доставить запас бомб, и да поможет нам… хотя бы кто-нибудь.
– Чудесно, – сказал Клозе. – Вы понимаете, что не можете ничего сделать без моего приказа?
– Да, сэр.
– Момент удара я определю позже, – сказал Клозе. – Лично.
– Есть еще кое-что, что я хотел бы с вами обсудить, сэр. – Голос Вайсберга стал куда менее уверенным, чем когда он говорил о технических деталях. – Существуют вопросы этического характера.
– Этического? – удивился Клозе. – Вы испытываете неловкость перед таргами?
– Э… нет. Не перед таргами.
Клозе вздохнул.
– Поясните.
– Вселенная бесконечно велика, сэр, и, если в обозримом секторе пространства не существует иных разумных рас, кроме нас и таргов, это не означает, что их нет где-либо еще, – сказал Бо. – Если таковые расы существуют и если они используют нуль-пространство в своих целях, то последствия наших действий обрушатся и на их головы тоже.
– И что? – спросил Клозе.
– Вот я и подумал, насколько этично втягивать их в наши войны?
Вот он, образ мыслей настоящего ученого. Тот факт, что он собирается каждые сорок семь минут взрывать термоядерные бомбы в непосредственной близости от густонаселенного города, его никоим образом не волнует. А гипотетические негативные последствия, которые могут коснуться инопланетян, существующих лишь в его теории, инопланетян, о которых мы ничего не знаем, его беспокоят настолько, что он решил обратиться с этим вопросом к первому лицу Человеческой Империи.
Забавно до колик.
У Клозе запищал личный комм.
– Сэр, вы просили сообщить, когда мы снова зафиксируем электромагнитную аномалию, – сказал Снегов. – Три минуты назад электромагнитное поле Земли изменилось без видимых причин.
– Спасибо, – буркнул Клозе.
Началось?
Если он прав и тарги каким-то образом узнали о разработках Вайсберга, подошедших к логическому завершению, то сейчас для них действительно самое время атаковать. Зачем же им откладывать столь ответственное решение на самый последний момент?
– Бо, идите к своему терминалу и отслеживайте передвижения таргов, – распорядился Клозе.
– Этим постоянно занимается один из моих лаборантов. Если бы он что-то заметил, то уже поставил бы в известность командный пункт.
Клозе соединился с командным центром Букингемского дворца, а оттуда – с адмиралом Добсоном.
– Все тихо, – подтвердил Добсон. – В Солнечной системе таргов нет.
Клозе распорядился перевести войска орбитальной обороны в повышенную боевую готовность, закончил связь и повернулся к Бо.
– Я могу легко избавить вас от этических проблем, – заявил он. – Насколько я помню, Юлий Первый пожаловал вам воинское звание. А военные должны выполнять приказы. Знаете, что бывает за невыполнение приказа в военное время?
– Да, сэр. Знаю.
– То-то же, – сказал Клозе. – Считайте, что я вам приказал. Если гипотетические инопланетяне прилетят к нам с претензиями по поводу разрушения их транспортной сети, можете смело валить все на меня.

Клозе поспешил вернуться в ситуационный центр Букингемского дворца и занять кресло верховного главнокомандующего. С момента объявления полной боеготовности прошло уже сорок минут. Тарги в локальном пространстве Земли пока не объявлялись.
На одном из мониторов связи маячило лицо адмирала Добсона, который жаждал получить от Тирана хотя бы толику объяснений.
Спустя еще двадцать минут на связь вышел Снегов и сообщил, что электромагнитное поле Земли вернулось к своему нормальному состоянию. Клозе поблагодарил его и дал отбой адмиралу Добсону.
Адмирал в весьма сдержанных выражениях попытался объяснить Тирану, что вверенные ему войска сейчас находятся не в том состоянии, чтобы устраивать им учебные тревоги.
Клозе вежливо объяснил, что оставляет за собой эксклюзивное право об этом судить, и переключился на вызов от адмирала Круза.
– Вы тоже хотите знать, что это было? – поинтересовался Тиран.
– Не слишком, – сказал адмирал Круз. – Я полагаю, у вас были причины сделать то, что вы сделали.
– Спасибо за вотум доверия, – сказал Клозе. – Тогда чего же вы хотите?
– Узнать новости о проекте капитана Вайсберга.
– Все решится в ближайшее время, – пообещал Клозе. – Еще чуть больше суток. Но до этого времени мы должны быть готовы ко всему.
Убедившись, что на данный момент Земле ничто не угрожает, Клозе отправился в свой кабинет, чтобы потревожить посредством комма генерала Краснова в штаб-квартире УИБ. Именно туда со всеми предосторожностями был доставлен дипломат таргов, прибывший на одном корабле с Пенелопой Морган.
Разговоры, разговоры, разговоры… В последние дни Клозе казалось, он только и делает, что разговаривает. Можно подумать, искусство управления Империей состоит исключительно в умении болтать языком.
Связавшись с Красновым, Клозе для начала распорядился проконтролировать доставку с Луны термоядерных зарядов для Бо Вайсберга, а потом поинтересовался, как устроили дипломата.
– Поместили в одну из наших камер для особо важных гостей, – сообщил Краснов. – За ним ведется круглосуточное визуальное наблюдение.
– Вы пытались с ним поговорить?
– Безрезультатно.
– Он не идет на контакт?
– Не совсем. Он заявляет, что будет разговаривать только с тем, кто принимает решения.
– И почему же вы с ним не побеседовали?
– Мне кажется, что он имел в виду вас, сэр.
Клозе так и подумал, что генерал не оценит шутки.
– И вы думаете, что мне следует с ним пообщаться?
– Я не вижу в этом особого смысла, – признался Краснов. – Как показали события полугодовой давности, сам дипломат точно не имеет права на принятие решений.
– Пожалуй, я с ним все-таки побеседую… позже, – сказал Клозе.
Интересно, что эта тварь хочет ему сообщить. Клозе разбирало любопытство, но не более того.
Краснов был прав. Дипломат не принимал никаких решений и вряд ли был способен повлиять на поведение таргов. Условия, которые он выдвинул от лица Содружества таргов, были совершенно неприемлемы, и вообще, этот дипломатический визит напоминал Клозе полночный пьяный бред человека, бухающего две недели подряд.
Пугало лишь то, что дипломат прекрасно говорил на общеимперском языке и заявлял, что тарги полностью изучили человечество. Люди же о таргах не знали практически ничего.
Познай своего врага.
Тарги устами своего дипломата утверждали, что познали человечество.
Клозе пытался победить, имея о враге лишь самое общее представление. Если у него это получится, он станет более знаменитым, чем Сунь-Цзы, Субэдай-багатур, Клаузевиц и Суворов вместе взятые.

Проверить расчеты Бо Вайсберга можно было только экспериментальным путем. Даже если все сработает так, как задумано, на трехмерном пространстве результат никак не отразится.
Бо утверждал, что после возникновения резонанса наблюдать за нуль-пространством станет невозможно. Значит, люди поймут, что достигли успеха только после того, как тарги перестанут совершать прыжки.
Клозе подумал, что в идеале мало лишить таргов доступа к Нуль-Т. Хорошо было бы сделать это в тот момент, когда хотя бы часть их флота будет совершать переход, дабы улучшить расклад сил. Увы, подгадать такой момент было несколько проблематично. К тому же Бо не был уверен, что сможет отправить в нуль-пространство термоядерную бомбу в тот момент, пока им будут пользоваться тарги.

ГЛАВА 7

Было восемь часов утра, и Клозе пил свой утренний кофе, просматривая отчет Пенелопы о ее вчерашних встречах с политиками местного значения, когда профессор Снегов сообщил об очередном изменении электромагнитного поля Земли. Рискуя прослыть мальчиком, который кричал слово «Волк!» по поводу и без, Клозе бросился в командный центр и снова объявил боевую тревогу.
Адмирал Добсон с монитора связи одарил его не слишком дружелюбным взглядом, но тут в беседу включился Бо Вайсберг, сообщивший о зафиксированных его аппаратурой переходах, и в Солнечную систему посыпались тарги.
И тут Клозе убедился, что он является весьма последовательным параноиком.
Предположив, что он знает находящуюся на поверхности планеты цель атаки таргов, Тиран засадил аналитиков рассчитать наиболее удачные точки проникновения в Солнечную систему, не особенно веря в успех своей затеи.
Он не знал, радоваться ему или огорчаться, когда тарги воспользовались одной из пяти рассчитанных точек.
Скорее радоваться.
Находящийся в точке перехода линкор «Виктор Первый» развернул навстречу кораблям таргов «солнечный веер», и космос на мгновение из черного превратился в ослепительно белый, а звезды погасли. Сам линкор тоже не успел уйти из зоны поражения. Клозе решил представить весь его экипаж к высшей награде Империи и назначить пожизненное содержание его семьям.
Как бы то ни было, в первые же мгновения атаки тарги потеряли около сотни кораблей, а остальные оказались сбитыми с курса и временно потеряли управление. Этим воспользовались три дредноута, пришедшие через гипер и в упор расстрелявшие несколько десятков вражеских судов. Отстрелявшись, они совершили повторный скачок и ушли в сторону Марса.
Таргам пришлось на ходу менять весь план атаки. Вместо того чтобы ринуться к Земле, их оставшиеся корабли выстроились в защитный порядок, называемый в тактических учебниках «сферической обороной», и постарались прикрыть точку выхода. Очевидно, налагаемые их генераторами Нуль-Т ограничения не позволяли таргам использовать для входа в Солнечную систему другие координаты.
Старались тарги все равно зря. Количество кораблей с запасом термоядерных боеголовок на борту было ограниченным, и Клозе не мог разместить по несколько линкоров у каждой точки перехода.
Появившиеся в Солнечной системе следующие три сотни кораблей таргов устремились к Земле по наикратчайшей траектории, пытаясь повторить чуть не удавшийся прорыв полугодовой давности.
Это была ошибка.
На расстоянии ста пятидесяти боевых единиц от орбитальных оборонительных порядков таргов встретил еще один «солнечный веер». Развернувшему его кораблю удалось уйти через гипер.
Уцелевшие корабли таргов, временно лишившись контроля, сбились в кучу, чуть ли не соприкасаясь бортами, и стали прекрасной мишенью для отряда из четырех дредноутов и двенадцати линкоров.
Имперцы поражали свои цели спокойно, как в тире. Тарги были лишены возможности маневрировать, выбрасывать ложные цели или закрываться силовыми щитами, а потому стали легкой добычей. Отрываясь от души, имперские военные меньше чем за минуту расстреляли половину своего боезапаса и юркнули обратно под защиту орбитальных батарей и МКК «Шива».
Продолжать атаку явно было бессмысленно. Обретя контроль над своими кораблями, тарги ринулись наутек и ушли через Нуль-Т уже через пятнадцать минут после начала боя.
Еще через пять минут дал отбой профессор Снегов.
– Знай наших, – пробормотал Клозе себе под нос.
Он был доволен ситуацией вообще и собой в частности.
В этом коротком столкновении ВКС одержали первую убедительную победу после легендарной битвы на встречных курсах. Империя потеряла только один корабль, в то время как тарги расстались почти с тремя сотнями судов. Такого соотношения потерь в этой войне еще не бывало. Без всякого сомнения, сегодняшний день поднимет боевой дух имперских войск, даже если у Бо Вайсберга ничего не получится.
Помимо прочего нашли свое подтверждение две сумасшедшие теории Клозе.
Во-первых, электромагнитная аномалия совершенно точно связана с присутствием таргов в системе. Во-вторых, тарги на самом деле каким-то образом способны получать информацию из самого сердца Империи. Потому что объяснить сегодняшнюю атаку совпадением не смог бы даже самый неисправимый оптимист.

– Ты самая натуральная свинья! – возмущенно заявила Тирану Пенелопа. – Почему ты меня не разбудил? Наши ВКС под твоим чутким и мудрым руководством одержали грандиозную победу, а я узнаю об этом только через полтора часа. Я должна была это видеть, черт побери. Я твой советник по вопросам безопасности или кто?
– Огневой контакт длился четырнадцать минут тридцать семь секунд, – сообщил ей Клозе. – Все кончилось куда раньше, чем я сообразил, что ты спишь.
– Ты вообще в тот момент обо мне не думал!
– Честно говоря, да. Не думал. Я вспомнил о тебе только тогда, когда ты ворвалась в мой кабинет.
– Ты… ты…
– Знаю, – сказал Клозе. – Все вот это и еще чуточку хуже. Но задним числом я понимаю, что приказал не будить тебя исходя исключительно из заботы о твоем здоровье. Ты же вчера легла спать под самое утро.
– Откуда ты знаешь? – подозрительно спросила Пенелопа.
– Читал твои отчеты, – сказал Клозе.
– Ну-ну, – сказала Пенелопа таким тоном, словно чтение отчетов являлось занятием предосудительным. Впрочем, она тут же сменила тему: – Знаешь, похоже, ты опять здорово просчитал действия таргов.
– Ага, – буркнул Клозе.
Просчитать-то он просчитал, но данные, на которых базировались эти подсчеты, ему абсолютно не нравились. Они выводили таргов на следующий уровень потенциальной угрозы. Больше всего Клозе интересовало, каким образом тарги получают информацию с самой Земли.
Ясно, что своих агентов, этаких клонированных шпионов, у них все-таки нет. Потому что наземная диверсия совершенно точно обошлась бы им куда дешевле, чем полномасштабная попытка прорыва орбитальной обороны.
Но тогда каким образом с Земли утекает жизненно важная информация?
Ха. Может ли дипломат таргов быть тем самым шпионом? Он был на Земле в преддверии обеих атак. Причем во второй раз Клозе сам его сюда притащил.
Конечно, никакого шпионского оборудования при нем не обнаружили, но что, если этот парень на самом деле телепат? Люди считают его своим пленником, а он лишь посмеивается и считывает информацию из их мозгов?
В первый свой визит он и на пушечный выстрел не приближался к Лондону, и атака последовала, когда он уже покинул столичную планету человечества. Мог ли дипломат прочитать мысли людей, находившихся в другом полушарии? А если и мог, то как он передал информацию своим дружкам в другой половине Галактики? Клозе не отрицал телепатию в принципе. Но в телепатию на космические расстояния он поверить не мог.
Зато эта теория подводит логическое обоснование под сам визит посла. Шпионаж под видом дипломатической миссии – явление вполне заурядное.
Но если телепатия таргов способна покрывать такие пространства, то присутствие дипломата на Земле теряет всякий смысл. Нет, так недолго и мозг вывихнуть…
– О чем ты думаешь? – поинтересовалась Пенелопа.
Независимо от того, кто задавал ему такие вопросы, Клозе их терпеть не мог. Если бы он действительно хотел поделиться своими мыслями, он бы думал вслух.
– О всякой фигне, – ответил он.
После сегодняшнего разгрома «быстрый» флот таргов сократился до тысячи двухсот кораблей. Плюс-минус пара десятков. Это все равно очень много.
И больше мы их в такую ловушку не поймаем, подумал Клозе. Подобные схемы известны тем, что срабатывают только один раз. Мы знали место, где они появятся. Знали их цели в локальном пространстве Земли и обладали оружием, с которым они прежде не сталкивались. В следующий раз они учтут все эти факторы, и размен опять пойдет на равных.
Однако мы все-таки можем найти пару поводов для оптимизма. В первый раз за всю войну мы раздолбали их хваленый «быстрый» флот в пух и прах. Во второй раз отстояли Землю. Доказали, что тарги могут допускать ошибки и что численное превосходство не всегда обеспечивает им победу.
Но даже если у Вайсберга все получится и с завтрашнего дня Империи придется иметь дело только с «медленными» кораблями, проблем все равно будет много. «Солнечный веер» – не панацея. Существует несколько известных методов противодействия. Кроме того, против шести тысяч кораблей такой веер не развернешь. Термояда не хватит.
Эти шесть тысяч кораблей не желали вылезать из головы Тирана. Если они будут двигаться на дистанции хотя бы в две боевые единицы, их флот займет половину звездной системы. Как можно очистить половину звездной системы?
Если бы у меня был ответ, я бы уже давно был императором Галактики. Опс. Ошибочка вышла. Я и так и. о. Императора.
– После сегодняшней победы заткнутся самые злостные твои политические противники, – заявила Пенелопа. – В наше время самая весомая претензия на власть – это способность одерживать победы, и ты только что положил к себе в карман всех, кто еще сомневался в законности твоего правления. Должна заметить, что тарги тебе здорово помогли.
– Когда Петр Первый провозгласил себя императором, никто тоже не сомневался в законности его претензий, – заметил Клозе. – А тем, кто осмеливался сомневаться, приходилось иметь дело с графом Морганом и его приятелями, которые не любили вести долгие дискуссии.
– О да. Они просто отправляли своих оппонентов в открытый космос. Как правило, без кораблей и скафандров.
– Достойный способ решения политических проблем. Надо взять на заметку.
– Я вижу, что тебе нравится быть диктатором.
– Это логическое завершение моей военной карьеры, – сказал Клозе. – Каждый солдат из кожи вон лезет, чтобы встать на вершине пищевой цепочки.
– Ты имел в виду командную цепочку?
– По сути, я не вижу никакой разницы. И там, и там все жрут тех, кто стоит на более низких ступенях.
– Когда я смотрю на тебя, я думаю, что у монархии есть ряд существенных недостатков.
– Как и у любой другой системы правления, – сказал Клозе. – Монархия по сути своей является диктатурой, и это гораздо более честный способ управления людьми, чем демократический. При так называемых демократических режимах люди сами не замечают, как из граждан превращаются в подданных.
– Ты не веришь в демократию?
– Любая схема управления – это условность, – заявил Клозе. – Видимость. Фикция. Как только случается что-то чрезвычайное, вся система власти летит в тартарары. Как правило, при этом льется кровь.
– Тебе бы понравилось жить при первобытно-общинном строе, когда всеми правил закон большой дубины.
– Зато тебе бы там точно пришлось не по вкусу, – сказал Клозе. – Большая дубина – это фаллический символ, и вся власть тогда принадлежала исключительно мужчинам.
– Я бы на твоем месте не сильно на это рассчитывала. Вспомни про матриархат.
– Разве матриархат не появился позже первобытнообщинного строя?
– Понятия не имею. В любом случае мне бы понравилось жить при матриархате.
– Не сомневаюсь, – пробормотал Клозе. – Когда я выиграю эту чертову войну и уйду в отставку, в своем политическом завещании я провозглашу тебя своей наследницей. Ты будешь первой в истории человечества Тираншей.
– Мне больше нравится титул «Леди Деспот».
– Как пожелаешь. Терминологию я оставляю на твое усмотрение.
Клозе прикончил завтрак и закурил сигарету. Теоретически на это утро у него было назначено несколько встреч и селекторных совещаний, но он их все отменил. Отбитое нападение таргов было более чем просто уважительной причиной.
Клозе намеревался бездельничать всю первую половину дня. Планирование дальнейших действий вполне могло подождать до вечера, пока не станет известно о результатах эксперимента Бо Вайсберга.
Изабеллу Клозе назначил кем-то вроде внештатного аналитика. Грех было не использовать такой интеллект и такой профессиональный опыт, как у нее. Она просматривала отчеты генерала Краснова и сравнивала их с данными Пенелопы в поисках узких мест и несоответствий. Пока таковых не обнаружилось.
Похоже, Краснову все-таки можно доверять.
– Ты хоть понимаешь, что мы своими действиями фактически прикончили нашу Империю? – поинтересовалась Пенелопа.
– У меня есть такие подозрения, – ответил Клозе. – Но мы ее не «прикончили».
– Да? А как ты это называешь?
– Мы принесли ее в жертву.
– Не знала, что ты способен оперировать языческими терминами.
– Скорее шахматными, – сказал Клозе.
– Жертва, которую приносит гроссмейстер с целью добиться тактического превосходства при следующем ходе, называется гамбитом. Считай, что мы разыграли имперский гамбит. Пожертвовали Империей, чтобы выиграть войну.
– Интересно, как ты будешь оправдываться, если мы войну все-таки проиграем?
– В этом маловероятном случае оправдываться будет не перед кем. И некому, – заявил Клозе. – Но пусть это тебя не беспокоит, потому что мы выиграем. А победителей не судят.
Клозе гнал из своей головы мысли о возможном поражении. Он не имел права на такие настроения. Иначе все, что он сделал, теряло всякий смысл.
Человечество вполне могло проиграть эту войну и с Рокуэллом во главе. У Клозе просто отсутствовал выбор. Он обязан был побеждать.

Войска на орбите по-прежнему сохраняли повышенную боевую готовность. Согласно теории Клозе, тарги должны были предпринять еще одну попытку атаковать. Блокирование Вайсбергом Нуль-Т окажется для них слишком чувствительным ударом, чтобы они не постарались его предотвратить.
В полдень в Букингемский дворец прибыл генерал Краснов. Он вошел в кабинет Клозе с видом человека, который купил на распродаже курицу и вдруг выяснил, что она способна нести золотые яйца.
– Поздравляю вас, сэр, – сказал он, отдавая честь по всем правилам, что случалось с генералом крайне редко. Обычно он предпочитал отделываться формальной отмашкой. – Не опасаясь польстить вам, я заявляю, что сегодняшняя битва была проведена на грани гениальности.
– Спасибо, генерал.
– Как вы догадались, что они будут атаковать? И что они появятся в Солнечной системе именно там, где они появились?
– Все дело в Вайсберге, – пояснил Клозе. Теперь он уже не боялся говорить об этом вслух. – Тарги не могут допустить, чтобы он успешно завершил свой эксперимент.
– Вы смогли просчитать направление их атаки, зная ее конечную цель на земной поверхности? – Брови генерала в изумлении взлетели вверх. – Согласен, это сработало, но… ваша тактика строилась на допущении о неизмеримо хорошей информированности наших врагов.
– Это сработало, – заметил Клозе. – Выводы делайте сами.
– У вас есть какие-то идеи относительно возможной утечки информации?
– Нет, а у вас? – спросил Клозе. – Мне казалось, что подобные идеи должны рождаться в недрах вашего ведомства.
– Э… да. Должны, – признал генерал. – Однако я не связал первую атаку таргов с экспериментами капитана Вайсберга. Теперь же связь более очевидна. УИБ займется данным вопросом в первую очередь. Основная проблема заключается в том, что Бо Вайсберг – гений. Ни один мой аналитик не может мне объяснить, чем он занимается в своих лабораториях.
УИБ не верит любой информации, не подтвержденной из трех независимых источников. Краснов уперся в стенку, потому что подтвердить информацию Вайсберга мог только сам Вайсберг.
– Мне он тоже объясняет на пальцах, – признался Клозе. – Боюсь, Бо несколько опередил свое время. Его выкладки не в состоянии понять даже Снегов.
– Насколько вы доверяете этому Вайсбергу? – в лоб спросил Краснов. – То есть насколько вы верите в возможность того, что он добьется успеха?
– Процентов на восемьдесят, – не покривив душой, признался Клозе.
– Это довольно высокая оценка.
– Вы хотите сказать, что я выдаю желаемое за действительное? – уточнил Клозе. – Возможно, вы правы. Но Империю может спасти только чудо, а Бо – единственный из моих знакомых волшебников.
– Как вы считаете, разговор с пленным дипломатом может способствовать в поисках возможной утечки информации? – сменил тему Краснов.
– Понятия не имею, – сказал Клозе. – Но почему бы нам не попробовать?
– Собственно говоря, я по этому поводу и пришел. Гм… я взял на себя смелость проявить инициативу и оказал на пленного психологическое воздействие.
– Каким образом?
– Продемонстрировал ему записи сегодняшнего боя, – пояснил генерал Краснов.
– И этот показ произвел эффект?
– Еще какой. Пленный чуть ли не головой о стены бьется, лишь бы ему дали с вами поговорить.
– Со мной?
– С тем, кто принимает решения, – сказал Краснов. – Я спрашивал, что ему нужно, но со мной он разговаривать не желает.
– Он знает, кто вы? – Когда посланник прибыл на Землю, Краснов официально числился мертвым.
– Знает, – сказал Краснов. – Ему известно, что я возглавлял УИБ при Викторе.
– И вас не удивляет эта утечка информации? – спросил Клозе, сделав упор на слове «эта».
– Эта – не удивляет, – отрезал Краснов. – При Викторе я был публичной фигурой, а тарги почти наверняка перехватывали наши программы новостей.
– При том что никакого оборудования для перехвата сигналов мы на их разведывательном боте не обнаружили? – уточнил Клозе.
– Да.
Все началось с обнаружения разведывательного корабля таргов. Вообще-то ВКС искали в том районе пропавший имперский крейсер класса «деструктор», позднее утопленный Юлием и Клозе в одном из болот планеты Сахара, и по очевидным причинам не нашли. Через несколько недель ВКС обнаружили огромный флот, приближающийся к границам заселенного человечеством сектора. Юлий и Клозе были отправлены в разведку и вступили в боевое столкновение с первой волной вторжения таргов. На основании использованной Юлием тактики был разработан план битвы на встречных курсах, в результате которого первая волна была разгромлена и повергнута в бегство.
Потом были обнаружены вторая и третья волна, и Империя оказалась в той заднице, в которой пребывала и по сей день.
– Любопытно, – сказал Клозе.
– Наши аналитики предполагают, что существует генетически выведенная особь таргов, способная перехватывать радиосигналы. – Выражение лица генерала было скептическим. Видимо, сам он в эту теорию не верил.
– Так же как и гиперсвязь, посредством которой идет основной обмен информации между планетами? При этом гипердрайва, изобретение которого напрямую связано с изобретением гиперсвязи, у таргов нет?
– Это узкое место всей теории, – признал Краснов. – Впрочем, в этой теории полно узких мест. Как бы то ни было, это не объясняет их информированности об экспериментах Вайсберга. Мы их по гиперсвязи не обсуждаем. А допустить, что тарги качают информацию из нашей планетарной сети… Допустить можно все. Доказательств нет.
– Как вы их искали, эти доказательства?
– Мы обшарили всю Солнечную систему и не обнаружили ни единого корабля или спутника, который мог бы перехватывать информацию с планеты и пересылать ее за пределы системы. И мы не засекли никакого информационного обмена, который не принадлежал бы ВКС или частным телекоммуникационным компаниям.
– Когда вы завершили проверку?
– Последний раз – два часа назад. Мы ее регулярно проводим.
– Оперативно работаете, – одобрил Клозе.
– Стараемся, сэр.
– А толку – ноль.
– Увы, сэр.
Думал ли когда-нибудь молодой лейтенант ВКС Генрих Клозе, что всемогущий генерал Краснов будет говорить ему «сэр», да еще и почти извиняющимся тоном? Совершенно определенно, не думал.
Мечтал ли он о таком? Вряд ли.
Хорошая карьера была ему нужна только как средство заработать хорошую пенсию. Желательно адмиральскую. Интересно, а у тиранов пенсия большая?
– Так вы думаете, мне стоит поговорить с пленным? – еще раз уточнил Клозе.
– Соблюдая все меры предосторожности, естественно, – сказал генерал Краснов. – Я не исключаю попытки вашего физического устранения. Но… от разговора вреда точно не будет.
– Подготовьте все необходимое к завтрашнему утру, генерал.
– Хорошо, сэр. Э… учитывая, что тарги не достигли своей цели на Земле, думаете ли вы, что атака может повториться? Я имею в виду сегодня.
– Да, именно так я и думаю.

ГЛАВА 8

В восемнадцать два нуля Бо Вайсберг связался с Клозе из своей лаборатории и доложил о часовой готовности. Клозе приказал Бо находиться на постоянной связи с дворцом и спустился в командный пункт. Таргов в Солнечной системе пока не было. Электромагнитных аномалий тоже.
Клозе приказал установить прямую связь и с профессором Снеговым, а также с адмиралами Крузом и Добсоном.
Чтобы не терять времени, Тиран листал страницы отчетов о новых кораблях, сошедших с марсианских верфей на этой неделе. Его внимание привлекло слово «супердредноут». Клозе был пилотом финального класса, а это означало умение водить все, что движется, однако о таком корабле он слышал впервые.
Тиран кликнул на ссылке и вчитался в подробности.
Действительно супер. Сейчас, когда верфи работали в форсированном режиме и выпускали по два крейсера в неделю, на создание этого монстра потребовалось целых три месяца.
Размер нового корабля в два раза превышал габариты обычного дредноута. Помимо стандартного имперского вооружения и брони последнего поколения корабль был оснащен стационарным гравитационным деструктором, усовершенствованным вариантом гравимеча, способным поражать цели на расстоянии до пяти боевых единиц. Гравимечи, стоявшие на истребителях «Трезубца», обладали гораздо меньшей дальнобойностью. Половина боевой единицы – дистанция, на которой они начинали действовать, – превращала всех пилотов «Трезубца» в камикадзе.
Что ж, Рокуэлл умудрился оставить после себя и что-то хорошее.
В рабочих документах корабль значился под названием «Архангел Петр». Фиговое название для боевого корабля. Клозе обратил на это внимание адмирала Круза.
– Названия кораблям такого класса обычно дает сам верховный главнокомандующий, – сказал Круз.
– Чудесно, – сказал Клозе. – Вы уже начали комплектование экипажа?
– Да, но подбор идет медленно. Это суперкорабль, и ему потребуется соответствующий экипаж.
– Вы правильно мыслите, адмирал, – одобрил Клозе. – И еще ему потребуется нормальное название. Мы назовем его «Граф Морган».
– Граф? Может быть, император?
– Нет, – сказал Клозе. – Все Морганы были графами, а императором был только последний, и то недолго. Морганы достойны того, чтобы быть увековеченными таким образом. Все Морганы.
– Вообще-то подобные названия не приняты, но мне нравится, – согласился Круз. – Пусть будет «Граф».
– Это будет мой флагман.
– Простите, сэр?
– Вы не знаете, что такое «флагман», адмирал?
– Знаю, но…
– Если эксперимент Вайсберга закончится успешно, то основные военные действия будут происходить на границе Империи, и я не собираюсь руководить ими, отсиживая задницу на Земле, – сказал Клозе. – К тому же задержка во времени прохождения команд превращает такое руководство в фикцию, о чем вам прекрасно известно.
– Но обычно император размещает свой штаб на МКК.
– Я пилот и не люблю МКК. Они слишком неповоротливы. – И целиком зависят от внешних буксиров, так как собственных двигателей у них нет. Это делает МКК трудно уничтожаемыми, но напрочь лишает их маневренности во время боя.
– Но…
Клозе понимал, о чем сейчас думает адмирал Круз. Супердредноут – боевой корабль, а если на нем будет размещен флаг главнокомандующего, ему придется держаться далеко от настоящих сражений.
– Это не обсуждается, адмирал.
– Я только хотел спросить, разумно ли будет оставлять Землю в такое время…
– Мы все это затеяли, чтобы выиграть войну, а не для того, чтобы торчать в Солнечной системе, – напомнил ему Клозе. – А войну можно выиграть только на поле боя.

Тарги появились в Солнечной системе спустя пятнадцать минут после этого разговора. Первым их присутствие обнаружил Бо Вайсберг. И лишь через тридцать секунд после предупреждения Бо о нуль-переходе Снегов доложил о появлении отслеживаемой им аномалии.
Тарги проделали хорошую работу над ошибками. Они появились с обратной стороны от естественного спутника Земли и зашли в атаку по параболической траектории. Четыре сотни кораблей собирались атаковать Южный полюс Земли.
Клозе их там не ждал. Он не мог предусмотреть всего, а тарги на этот раз специально постарались быть непредсказуемыми.
– Стреляйте по небольшим кораблям, – приказал Клозе. – Постарайтесь выбить максимальное количество малых судов, адмирал.
Добсон кивнул и передал приказ орбитальным батареям. Клозе велел поднять истребители. Тиран предположил, что тарги попытаются прорвать оборону в районе Южного полюса и пройти до цели под орбитальным щитом. Большие корабли в атмосферу не сунутся: там их просто раздавит. Малые… малые могут натворить много дел. Орбитальный бой на такой густонаселенной планете, как Земля, чреват огромными потерями среди мирного населения.
В Солнечную систему вошли еще триста кораблей таргов. Они попытались связать боем силы ВКС над Европой, стараясь держаться как можно ближе к силам обороны, чтобы исключить использование землянами нового «солнечного веера». Разумно, подумал Клозе.
На одном из мониторов мелькнуло напряженное лицо юного гения.
– Готовность двадцать минут, – почти по-военному доложил Бо.
Офигеть, подумал Клозе. Могу ли я отдать приказ о блокировании нуль-перехода, пока в Солнечной системе ошивается половина «быстрого» флота таргов?
Путь к отступлению им будет отрезан, зато и подкрепление не подойдет.
Может, вообще ничего не выйдет и вместо блокирования нуль-пространства получится один большой ядерный гриб, выросший из земли как раз на месте Лондона. Тарги относятся к угрозе блокады Нуль-Т очень серьезно, но мы не знаем, откуда они черпают информацию. Может быть, из наших разговоров. Если бы они знали, что мы на самом деле думаем об этой затее, то вряд ли бы из кожи вон лезли.
– Пятнадцать минут, – доложил Бо.
Тарги проломили оба слоя орбитальной обороны, уничтожив двенадцать батарей и два крейсера. Большие корабли, исполнив роль тарана, остались на орбите только на время, необходимое малым и средним кораблям для входа в атмосферу. Потом они легли на обратный курс. Клозе не сомневался, что далеко эти суда не уйдут, а постараются расширить образовавшуюся в обороне брешь.
Плотность земной атмосферы не позволяла кораблям маневрировать с космическими скоростями, и продвижение таргов замедлилось. Еще больше оно замедлилось, когда их встретил имперский флот, состоящий из десятка легких крейсеров и нескольких эскадрилий «игрек-крылов». О том, что в атмосферном бою обычный истребитель при небольшой доле везения может зашибить среднетоннажный корабль, Клозе знал не понаслышке.
Глупо, подумал Тиран. Они не успеют. От Южного полюса до Англии не меньше часа лета, если добираться через атмосферу. Бо успеет запустить свою машинку и создать резонанс.
Правда, через сорок семь минут ему придется повторить этот опыт. Мы не должны потерять его комплекс ни при каких условиях.
– Тринадцать минут.
Несколько кораблей таргов сумели вырваться из общей свалки над Южным полюсом. Они устремились в сторону экватора и были зашиблены наземными зенитными комплексами.
Потери «москитного» флота ВКС были колоссальны. Клозе старался не думать, что именно стоит за сухими цифрами, периодически появляющимися на его мониторе, но не думать не получалось. Хорошо еще, что Южный полюс практически не заселен и, кроме нескольких научных поселков, там ничего нет.
– Десять минут.
В Антарктиде плавились льды.
Клозе приказал развернуть несколько орбитальных батарей из внутреннего слоя обороны, чтобы они работали по атмосферным целям. Увы, в случае промахов их выстрелы приходились на поверхность. Как только битва сместится в более населенные районы планеты, огонь придется прекратить. Космическое оружие способно сотворить на поверхности настоящий ад.
Над Европой ВКС потеряли десяток батарей и восемь кораблей среднего класса. Тарги пытались продавить оборону и поразить Лондон с нескольких направлений, в том числе и из космоса. Сомнений в том, куда именно они метят, не осталось уже ни у кого.
Несколько попаданий пришлось в МКК «Шива». Дважды Клозе терял связь с адмиралом Добсоном, но она восстанавливалась, как только включались резервные передатчики. Для того чтобы причинить МКК значимый урон, таких попаданий понадобилось бы несколько десятков.
До гибели «Зевса» мобильные космические крепости вообще считались уязвимыми только теоретически.
– Девять минут.
Все.
Сопротивление ВКС в районе Южного полюса закончилось по причине того, что там закончились человеческие корабли. Около пятидесяти судов таргов направились с юга на север.
Соображают, гады.
Тарги двигались над океаном на бреющем полете, что, крайне затрудняло работу наземных зенитных установок.
Океан кипел от импульсов и плазменных зарядов, посылаемых орбитальными батареями, но процент попаданий оказался крайне низок. Орбитальные орудия не предназначены для того, чтобы поражать маневрирующие почти у самой поверхности цели.
– Семь минут, – доложил Бо.
Совершенно очевидно, что тарги попытаются пролететь над Африкой. Это подставит их под огонь наземных зениток, зато выключит из игры орбитальные комплексы. Клозе на их месте поступил бы именно так.
А я вот возьму и отдам приказ долбить по Африке, подумал Клозе. Африка далеко.
Тиран подавил нервный смешок.
– Шесть минут.
Тарги до Африки долетят минут через пятнадцать, так что помешать первому запуску они никак не смогут. Что не снимает общей проблемы, ибо Вайсберг нам нужен живой, здоровый и работоспособный еще очень долгое время. И он, и его непонятные установки.
Теоретически Клозе мог остановить таргов двумя способами. Оба были чреваты большими потерями. Оба ставили под угрозу жизни гражданских. И не повезет в обоих случаях именно африканцам.
Потому что над Африкой тарги почувствуют себя в наибольшей безопасности.
Клозе отдал приказ адмиралу Добсону.
– Четыре минуты, сэр, – доложился Бо. – Э… вы прикажете действовать по готовности или ждать приказа? И если ждать, то сколько?
– Ждите приказа, Бо, – сказал Клозе. – Не думаю, что это займет много времени.
Крупные суда таргов, обеспечившие прорыв на Южном полюсе, перестали расширять брешь и двинулись на помощь тем, что бились с «Шивой».
А вот этого я точно не понимаю, подумал Тиран. Где единая концепция боя, черт побери? Впрочем, дыру, которую тарги проделали в нашей обороне, в ближайшее время мы точно не заделаем. Потому что нечем.
– Оп-ля! – совершенно не по Уставу высказался адмирал Добсон.
Клозе глянул на тактический монитор. Действительно оп-ля.
Почти законченная МКК «Гавриил», в последний момент сорванная Клозе с Марса, вынырнула из гипера на расстоянии в пятнадцать боевых единиц от основного скопления таргов над Европой. Боевой контур крепости был уже завершен, и ее в спешке укомплектовали канонирами из резервных офицеров находящихся на Марсе кораблей и сотрудников Генштаба. Боевая станция немного задержалась в пути, поэтому прибыла позже остальных кораблей, присланных адмиралом Крузом.
Буксиры вывели «Гавриила» на ударную позицию и отстрелили силовые захваты. Теперь имперцы могли атаковать таргов с двух сторон.
– Две минуты, сэр.
Полторы сотни «игрек-крылов» сорвались с орбиты и ринулись к поверхности. Они должны были перехватить таргов в районе побережья.
Полученный их пилотами приказ был предельно прост. Остановить таргов. Любой ценой. Вплоть до тарана.
Обычно верхние чины ВКС не отдавали своим пилотам приказа, выполнение которого подразумевает героическое самоубийство.
Прости меня, Африка.
– Шестьдесят секунд.
«Гавриил» выстрелил.
Несколько десятков кораблей таргов, не успевших развернуть свои защитные экраны в сторону новой угрозы, исчезли в ослепительной вспышке. Когда такая дура, как МКК, попадает в цель, это выглядит очень внушительно.
А, крестись оно все конем.
– Бо?
– Да, сэр.
– Я передумал. Действуйте по готовности. Только считайте вслух, хорошо?
– Да, сэр. Тридцать две секунды.
Возможно, нам всем осталось жить полминуты, подумал Клозе. Хотя это вряд ли.
Бункер в подвале Букингемского дворца наверняка способен выдержать термоядерный взрыв, который уничтожит Лондон. Может быть, он выдержит даже прямое попадание, а сейчас нас может задеть только по касательной.
Похоже, что Лондон я переживу. Ненадолго.
Чуть позже меня линчуют.
– Двадцать секунд.
Через четыре минуты волна истребителей налетит на корабли таргов, и над Африкой завяжется самый настоящий бой. Сколько выжженной земли мы приобретем в результате? Четверть континента? Половину?
В любом случае мы бы просто не успели перехватить их над океаном.
– Десять. Девять. Восемь.
Ой, блин, как говаривал император Виктор. А откуда я знаю, что он это говаривал? Я же с ним не знаком. Наверное, мне кто-то рассказал. Но кто? Краснов? Юлий?
Пенелопа?
Какая чушь лезет в голову в столь ответственную минуту.
– Шесть. Пять. Четыре.
Вот он, момент истины.
– Три. Два. Один.
«Гавриил» выстрелил. Это было чудовищно. Еще десяток кораблей таргов разлетелся на атомы.
Клозе обнаружил, что на время перестал дышать. Судя по всему, ядерного взрыва в окрестностях Лондона все-таки не произошло.
Лицо Бо по-прежнему присутствовало на мониторе связи.
– Э… капитан Вайсберг?
– Да, сэр.
– Что происходит? Какие-то накладки?
– Нет, сэр. Все в норме.
– В смысле?
– Заряд отправлен в нуль-пространство. Там и взорван. Насколько я могу судить, резонанс получился просто замечательный. Если можно так выразиться, конечно.
– Знаете, когда я приказывал вам комментировать свои действия вслух, я имел в виду, что вы озвучите и заключительную фазу операции.
– Извините, сэр, но вы приказали только считать вслух.
– Да? Ну ладно…
Клозе обессиленно рухнул в кресло. Что-то мы сделали. Понять бы еще, что именно и как это нам поможет.
Интересно, когда мы сможем увидеть эффект?
– Сэр? – Встревоженный голос адмирала Добсона.
– На связи.
– Происходит что-то странное.
Клозе посмотрел на монитор, но цифры расплывались перед глазами. Все эти нервы, чтоб их. Еще пара таких боев, и я последую за Юлием…
Клозе потер переносицу.
– Докладывайте, адмирал.
– Тарги прекратили сопротивление.
– То есть?
– Они не стреляют и не маневрируют, сэр. Те, что пробились в атмосферу, продолжают двигаться исключительно по инерции.
Ты хотел эффекта? Ты его получил.
Что это? Ступор, болевой шок, растерянность? Какая разница. Сначала надо воспользоваться ситуацией, а потом разбираться, из-за чего она возникла.
– Ну и чего вы ждете, адмирал? Разотрите их в пыль.

ГЛАВА 9

Отбились.
Мы опять отбились.
Это была единственная мысль, которая присутствовала в голове Клозе, пока он наблюдал за окончательным разгромом таргов в локальном пространстве Земли, выслушивал окончательные отчеты и принимал причитающиеся верховному главнокомандующему поздравления.
Со стороны эта победа могла показаться простым везением. Никто не мог ожидать, что после диверсии, устроенной Бо в нуль-пространстве, присутствующие в Солнечной системе тарги впадут в ступор и прекратят сопротивление. Никто и не рассчитывал на такой эффект. Однако Клозе все равно не считал эту победу случайностью. В ней присутствовала определенная логика.
Оставалось только ее найти.
После этой битвы Клозе чувствовал себя опустошенным, как кожаный бурдюк на исходе полугодового перехода через пустыню. Странно. Когда Клозе был пилотом, после каждого удачного боя он чувствовал только подъем сил. Даже после того, в котором ему оторвало ногу. В те времена любая, пусть самая незначительная, победа придавала ему заряд бодрости. Сейчас же, когда все вокруг считали результаты битвы грандиозным успехом, Клозе чувствовал внутри себя лишь пустоту.
Войну нельзя выиграть. Ее можно только закончить.
Если человечество победит таргов, эта победа не принесет ему ровным счетом ничего. Мир не станет лучше, чем он был до войны. Он даже не останется прежним. Все будет только хуже.
Умирают люди. Гибнут планеты. По сравнению с теми жертвами, которые человечество уже принесло этой войне, ожидаемый Клозе развал Империи кажется всего лишь незначительной мелочью, но и эта мелочь обойдется человечеству в тысячи человеческих жизней.
Говорят, что Господь не посылает испытания людям, которые не могут их выдержать. Что ж, тарги явились испытанием на пределе возможного.
В каком-то смысле Клозе всегда шел по пути наименьшего сопротивления.
Он выбрал службу в армии, потому что это был традиционный выбор для человека его сословия. Он стал пилотом, потому что это была самая уважаемая и высокооплачиваемая работа.
Ему нравилось носить погоны в относительно мирный период, предшествовавший вторжению таргов. Он ощущал свою причастность к элите, и это ощущение не мог дать ему даже полученный при рождении титул барона. Престижная работа и красивая форма делали его привлекательным для женщин.
Ему нравилось вращаться в обществе таких же людей, как он. Молодых, наглых, циничных, излучающих собственное превосходство каждой порой своего тела, не признающих над собой никаких авторитетов. Ему нравилась обстановка, которая царила на военной базе Сахары. Бесконечная пьянка, игры в карты, треп с людьми, разделяющими его отношение к жизни. Правда, иногда приходилось совершать боевые вылеты и убивать людей. Но…
В мирное население он не стрелял. А те истребители повстанцев, которые он топил в болоте, тоже не погулять взлетали.
Потом началась война с таргами. Профессия военного обрела еще большее благородство, ибо ВКС стали единственным щитом человечества, отделявшим его от полного уничтожения. Но Клозе где-то потерял то удовольствие от жизни, которое он получал раньше.
Возможно, это случилось незадолго до вторжения таргов, в том проклятом болоте, в которое он свалился без одной ноги. Возможно, в криокамере, куда он лег добровольно, так же добровольно напросившись на пулю в живот. Возможно, это произошло, когда он второй раз воевал на Сахаре, на этот раз уже с таргами, когда экспериментальная эскадрилья «Трезубец» легла в братскую могилу вместе с тысячами других имперских военных и десятками тысяч Чужих.
Из престижной и любимой работы война превратилась в долгую, нудную, изматывающую силы и нервы рутину. И чем выше Клозе поднимался по служебной лестнице, тем больше крови и нервов он отдавал.
Возможно, он просто забрался слишком высоко и слишком быстро. Он видел ледяное спокойствие адмирала Круза, полную невозмутимость адмирала Добсона, которые посылали людей на верную смерть, не моргнув и глазом. Просто потому, что так надо.
Клозе тоже знал, что так надо, но оставаться бесстрастным он не мог. Еще недавно он сам был на передовой и слишком хорошо помнил, что в реальной жизни стоит за сухими цифрами, обозначающими точные попадания противника.
По окончании битвы Клозе мог выбирать из двух вариантов дальнейшего поведения. Можно было принять чего-нибудь стимулирующего и засесть за отчеты и общий анализ ситуации. А можно было поступить наоборот – принять чего-нибудь успокаивающего, вернуться в свои апартаменты, обнять Изабеллу и завалиться спать. Юлий наверняка пошел бы по первому пути.
Клозе выбрал второй.
Если нуль-пространство действительно блокировано – а у Клозе не было повода, чтобы в этом усомниться, – у Империи есть несколько недель на передышку. Возможно, даже чуть больше. Так что от пары часов ситуация все равно не изменится.

Утром Клозе понял, что вчера вечером принял абсолютно правильное решение.
Он чувствовал себя свежим, бодрым, отлично отдохнувшим, и дальнейшие перспективы этой войны виделись ему в самом радужном цвете.
Вчера Империя выиграла очередную битву. Это хорошо. Это внушает оптимизм. Настало время разобраться, как это нам удалось.
Клозе посмотрел на стопку дискет высотой двадцать сантиметров, лежащую на краю его рабочего стола, и мысленно застонал. Все отчеты доставлены. Теперь придется их прочитать.
Клозе закурил, скармливая дискеты своему компьютеру и задавая программу сортировки и синхронизации. Сначала – факты. Выводы, теории и предположения можно оставить на потом.
Факт номер один. Юный гений Бо Вайсберг оказался прав и не обманул возложенных на него ожиданий. Ему удалось блестяще закончить свой эксперимент и лишить таргов доступа в нуль-пространство. Ни один корабль, вошедший в Солнечную систему, не смог совершить отступление, воспользовавшись своим генератором Нуль-Т, и наблюдатели ВКС не зафиксировали ни одного нуль-перехода за пределами Империи, где оставались остатки «быстрого» флота таргов.
Впрочем, «остатки» – это громко сказано. Тарги по-прежнему сохранили около шести-семи сотен «быстрых» кораблей, и эта группировка, хотя и не шла ни в какое сравнение с шестью тысячами судов второй волны, являлась грозной ударной силой.
Факт номер два. Сразу после взрыва в нуль-пространстве термоядерного заряда и возникновения рассчитанного Бо резонанса тарги прекратили атаку. И не просто прекратили. Они впали в ступор и даже не пытались сопротивляться. В последние минуты боя ВКС отстреливались по фактически неподвижным мишеням. Похоже, таргов просто вырубили из сети. Как будто Бо своим зарядом дернул какой-то невидимый рубильник – и тарги превратились в роботов, у которых отключилось питание.
Непонятно. Впрочем, для человечества Содружество таргов состояло из сплошных загадок. Тарги вели себя… нелогично, неправильно, периодически нарушая разумные тактические схемы боя.
По мнению Клозе, тарги воевали довольно тупо. Они полагались на численное превосходство и голую силу. Все победы, которые они сумели одержать над имперскими ВКС, они одерживали исключительно числом. За исключением одного только Сноуболла, но там военного столкновения и не было. Имела место масштабная диверсия.
Например, все эти попытки прорыва орбитальной обороны… Клозе вовсе не считал себя тактическим гением, хотя пару раз ему удалось удачно предсказать поведение противника, но он сумел бы, особо не напрягаясь, выдать пару-тройку вариантов, как нанести удар по интересующей его цели на поверхности, не жертвуя таким количеством судов. Скорость и маневренность зачастую приносят куда больше дивидендов, чем грубая мощь. Может, у таргов просто приличных пилотов нет?
Даже делая скидку на многократный численный перевес, тарги воевали слишком расточительно. Они не стеснялись разменивать свои корабли в соотношении три к одному и даже больше. Это было странно с точки зрения выживания их расы. Они оставили свою планету ради войны с человечеством, которое до этого даже не подозревало об их существовании, они воюют конечным количеством кораблей, и, если даже они нас окончательно раздолбают, этих самых кораблей у них останется не так уж много. Так на что они рассчитывают? Как Содружество таргов собирается жить после своей победы? Ведь для сохранения расы нужна определенная численность населения, и вам от этого никуда не уйти, даже если вы практикуете генную инженерию и выращиваете новых насекомых в пробирках.
Это просто неразумно.
Факт третий, совершенно непонятный. Снегов и его коллеги информировали Тирана, что в момент включения Бо Вайсбергом Нуль-Т-блокады электромагнитная аномалия, сопутствующая вторжению таргов, перестала существовать в локальном пространстве планеты. По времени это совпало с односторонним прекращением активных боевых действий. Объяснить, что бы это могло значить, никто не брался. Было высказано около дюжины осторожных предположений, но за строчками авторитетных экспертов пряталась подростковая неуверенность. Типа «это, конечно, не мое дело, но если бы вы меня спросили, то я бы вам ответил, но исключительно в порядке бреда, и вам не стоит полагаться на мои слова и даже принимать их всерьез»… Интеллектуальная элита Империи расписалась в собственном бессилии.
Факт номер четыре. Избиение таргов, имевшее место в Солнечной системе, к сожалению, никоим образом не отразилось на их остальных флотах. Тарги не прекратили своего продвижения и совершили несколько мелких корректирующих маневров, а значит, им удалось избежать ступора, поразившего их собратьев в Солнечной системе.
Жаль.
Было бы просто здорово, если бы Империя выиграла войну одним эффектным ударом. Но в жизни так не бывает, а если и бывает, то крайней редко. Вчера Клозе еще надеялся, что им повезет, но не испытал глубокого разочарования, узнав, что везение не состоялось. Феномен ступора носил локальный характер и не распространился на всю расу.
Основные факты закончились на четвертом номере. Дальше начиналась зыбкая область догадок и предположений. Клозе не стал вникать в чужие домыслы, ибо у него с избытком хватало и своих собственных. Тиран почувствовал, что созрел для разговора с пленным посланником таргов.

В кабинете директора Управления имперской безопасности Краснов смотрелся на своем месте. Фактически это и было его место, ведь он занимал свою должность больше лет, чем Клозе прожил на свете.
Сидя в директорском кресле, Краснов внушал людям чувство полной безопасности. Типа, если внутренними проблемами Империи занимается такой человек, то за будущее можно быть абсолютно спокойным. Как показала практика, подобное впечатление являлось ошибочным.
Краснов тоже был человеком. Он допускал промахи крайне редко, но непогрешимость не входила в число его достоинств. Он был не всемогущ. Справиться с нынешней ситуацией в одиночку он не мог.
– Дипломат готов к второму раунду переговоров? – поинтересовался Клозе.
– Думаю, что готов, – сказал Краснов. – Мы поставили посередине его камеры силовой экран, который не помешает вам видеть друг друга и обмениваться информацией, если вдруг он захочет сообщить вам что-то, чего мы не знаем, но исключит все попытки физического воздействия.
– Опасаетесь, что он захочет меня убить?
– Моя работа – просчитывать все возможные варианты.
– Понимаю. Кстати о физическом воздействии. Вы его, часом, не пытали?
– Мы не подписывали с таргами конвенции о содержании военнопленных, – сказал Краснов. – Но нет, мы его не пытали. Смысла не было.
– Как думаете, суперскополамин на него подействует?
– Трудно сказать. У него мозг человека, но совершенно чуждый нам метаболизм. Мои эксперты просчитывали такую возможность, но не смогли дать единого ответа. Впрочем, он готов говорить и без угрозы внешнего воздействия.
– Но можем ли мы верить тому, что он скажет?
Краснов пожал плечами, давая понять, что на риторические вопросы он не отвечает.
– Не сомневаюсь, что вы ведете круглосуточное наблюдение за его камерой, и я вовсе не собираюсь просить вас от него отказаться, – сказал Клозе. – Но мне хотелось бы, чтобы за нашими переговорами наблюдали лично вы, и никто больше.
– Я полностью доверяю моим людям.
– Это хорошо, но я хотел бы исключить любые потенциальные пути утечки информации, если вдруг эта тварь соберется сообщить мне что-то важное.
– Понимаю, сэр. Я прикажу всем своим людям выключить мониторы слежения, как только вы войдете в камеру.
– Отлично, генерал, – сказал Клозе. – Итак, пусть кто-нибудь проводит меня к заключенному. Я готов с ним пообщаться.
Во время первого визита дипломата таргов на Землю его корабль посадили на закрытом военном космодроме, и Клозе мог лицезреть только голограмму посла. Выглядел тот отвратительно, тошнотворно, и непосредственный визуальный контакт ситуации никоим образом не улучшил.
Преодолев рвотный позыв, Клозе переступил порог камеры, убедился, что за ним плотно закрыли дверь, и сел в предназначенное ему кресло. Силовой экран слабо мерцал посреди камеры, отделяя человека от жуткой пародии. Тарг восседал на обычной скамье, прислонившись спиной к стене, и его хитиновые крылья, первоначально принятые людьми за плащ, касались пола.
Дабы побороть волнение, Клозе закурил сигарету. Тарг смотрел на него, не мигая и не предпринимая попыток заговорить первым.
– Мне передали, что ты хотел меня видеть, – сказал Клозе. Дипломатические заигрывания и обращение на «вы» он решил отбросить. В конце концов, он говорит не с аккредитованным дипломатом, а с военнопленным.
– Не тебя, – сказал тарг. – Я хотел видеть того, кто принимает решения.
– И он перед тобой.
– Ты не император Морган.
Клозе никак не мог смириться с мыслью, что эта тварь в совершенстве владеет общеимперским языком и свободно ориентируется во всем, что касается человечества. Или почти во всем.
– Император Морган умер, – сообщил Клозе, не вдаваясь в подробности. – Я за него.
– Я знаю тебя. Ты – Раптор.
– Верно. – Значит, они нас и в лицо различать могут?
– Ты сильная особь. Я готов поверить, что ты выбрался на самый верх. Но можешь ли ты подтвердить свои полномочия?
– Ты можешь говорить со мной, – сказал Клозе. – А можешь вообще ни с кем не говорить. Лично я не понимаю, какой смысл беседовать с существом, которое проспало последние полгода.
– Тогда зачем ты вообще пришел?
– Из любопытства. Что ты можешь мне сообщить?
– Я могу предоставить тебе информацию о твоем противнике.
– Мы уже достаточно много знаем о Содружестве таргов, – сказал Клозе.
– Я говорю не о Содружестве, – сказал тарг, – а о вашем истинном противнике. Том, о котором вы не знаете вообще ничего и даже не догадываетесь о его существовании.
– Довольно сенсационное заявление, – сказал немного прибалдевший от такой наглости Клозе. – Откуда мне знать, что ты попросту не пудришь мне мозги?
– Откуда мне знать, что ты – новый император человечества?
Скотина, он даже наши идиоматические выражения выучил. Но что это за бред насчет нашего истинного противника? Мог ли этот тип последние полгода поддерживать постоянный контакт со своими сородичами, даже находясь в коматозном состоянии, и теперь пытаться подбросить нам дезинформацию?
– И ты готов поделиться информацией безвозмездно? Или потребуешь чего-то взамен?
– Мне нужны гарантии моей личной безопасности.
Клозе удивился.
– Твои сородичи демонстрируют полное отсутствие у них инстинкта самосохранения, – заметил он.
– Я не такой. Я хочу жить.
– Понятное желание, – согласился Клозе. – И чего же конкретно ты желаешь? Личную яхту и свободный коридор из Солнечной системы?
– Я хочу, чтобы меня оставили здесь, на Земле. Вы показали, что готовы оборонять ее до последнего. В отличие от других планет.
– Разве ты не хочешь вернуться в Содружество?
– Нет.
– Странно. Насколько я помню, во время первого налета вашей братвы в Солнечную систему твои друзья пытались тебя отбить. Я подумал, что ты им чем-то дорог.
– Они не пытались меня отбить. Они пытались меня ликвидировать.
– Да ну? – снова удивился Клозе. – Почему так сурово?
– Потому что я не такой, как они.
– И в чем принципиальное отличие?
– Сначала обсудим условия нашего договора.
– Валяй, – сказал Клозе. Он слышал, что сумасшедшим нельзя подыгрывать для их же собственного блага, но благо этой твари Тирана никоим образом не волновало.
– Возможно, вы способны выиграть войну с Содружеством таргов, – сказал дипломат. – Я хочу оставаться на Земле, пока это не произойдет. А потом вы предоставите мне личную яхту и свободный коридор из Солнечной системы.
У него и чувство юмора есть?
– Если же вы проиграете… Что ж, в таком случае мне придется разделить вашу судьбу.
– Вполне приемлемые условия, – согласился Клозе. – Если, конечно, твоя информация хоть чего-то стоит. Каких ты потребуешь гарантий?
– Меня вполне удовлетворит личное слово того, кто принимает решения. Твое.
– Я дам тебе свое слово, если ты расскажешь мне что-то, чего я не знаю.
Слова – это простое сотрясение воздуха. Никаких гарантий, что по выходе из камеры Клозе не отдаст приказа о физической ликвидации посланника. Никаких гарантий, что тарг собирается говорить правду и люди могут поверить хотя бы единому байту его информации.
Слова – это мираж.
– Я могу предоставить тебе любые сведения о Содружестве таргов, – сказал дипломат. – Скажи только, что именно тебя интересует.
– А что насчет личности нашего истинного врага? – В конце концов Клозе купился именно на это заявление.
– Не буду врать, я знаю не слишком много.
– Начни с того, почему наш, как ты выражаешься, истинный враг не предпринимает против нас никаких враждебных действий.
– Он предпринимает. Тарги – это орудия его воли.
Если он сейчас скажет, что наш истинный враг – это дьявол, я посмеюсь ему в лицо и отправлю его на встречу с Рокуэллом и Джанини. Религиозный психоз – вещь заразная, но я никогда не думал, что им можно заразить и представителя иной разумной цивилизации.
Клозе почти на самом деле услышал щелчок, с которым недостающий фрагмент головоломки в его голове встал на место. Этот фрагмент не давал полной картины, однако явился ключевым. Благодаря этому фрагменту многое из того, что раньше представлялось непонятным, стало совершенно очевидным. Таким, что его можно было увидеть невооруженным глазом и потрогать руками.
Недостающий фрагмент был у человечества под самым носом если не с начала вторжения, то по крайней мере уже достаточно давно. Он логически вытекал из уже имеющихся в наличии фактов. Просто никто не решался сделать еще один шаг в нужном направлении.
Правда была дикой, невероятной, почти недоказуемой.
Но Клозе был уверен, что не ошибся.
В кармане Тирана ожил его личный комм. Клозе поморщился, недовольный, что его отвлекают, но все-таки сунул крохотный наушник себе в ухо.
– Все нормально? – осведомился генерал Краснов. – У вас какое-то странное выражение лица.
– Я в порядке, – успокоил его Клозе.
– А что за чушь несет эта тварь? – поинтересовался Краснов. – Кого она хочет обмануть? И главное, зачем?
– Позже, генерал. Не отвлекайте меня. Я думаю.
– Только не позвольте этой твари навешать лапши вам на уши.
– За мои уши можете быть абсолютно спокойны, – заверил его Клозе и обрубил связь.
Тарг терпеливо ждал.
Он заявил, что он не такой, как его сородичи. Действительно не такой. Те, кто его создал, всунули в его череп человеческий мозг. Зачем? Какие цели они при этом преследовали? И почему не пошли дальше и не создали полноценного клона?
Но спросил Клозе совсем не об этом.
– Тарги ведь не обладают телепатическими способностями?
– Нет.
– Я знал. Это было бы слишком просто.
– Вижу, ты начинаешь понимать, Раптор.
Тарги не были телепатами и не обладали техническими средствами связи, потому что в них просто не было необходимости. Им не нужно было общаться между собой на расстоянии. Возможно, большинству из них вообще не нужно было между собой общаться.
– В Содружестве много таких, как ты?
– Изначально было создано три экземпляра. Но я думаю, что сейчас остался только один. Я.
– Потому что твои… создатели не смогли до тебя добраться?
– Да. Хотя они и пытались.
– Я видел, – сказал Клозе. – Итак, вопрос на миллион долларов. Кто наш истинный враг?
– Высшая сила.
Клозе улыбнулся.
– Бог?
– Не в том смысле, который в это слово вкладываете вы. Ваш Бог – это высшая сила, которая никак себя не проявляет и не представляет никаких доказательств своего существования. Существо, о котором я говорю, не такое. Чтобы избежать путаницы в терминологии, я предпочел бы использовать другое название.
– Я тоже, хотя и по другим причинам. Ты больше знаешь о нем, ты и придумай ему имя.
– Сила, – сказал тарг. – Пусть будет Сила. С заглавной буквы.
– Пусть будет.
– Эта Сила не всемогуща, не вездесуща и не всезнающа. Но она существует – вне зависимости от того, верит ли кто-нибудь в ее существование.
– А тарги верят?
– Замечает ли рыба воду, в которой живет?
– Логично, – признал Клозе. – И эта Сила… способна диктовать свою волю Содружеству?
– Не совсем так, но… Да. Способна.
– Это ей, а не Содружеству, требуется уничтожение человечества?
– Да.
– А зачем же эта Сила создала тебя? Зачем ей твой дипломатический визит? К чему ультиматум?
– Сила не имеет никакого отношения к моему созданию. Напротив, мое существование противоречит ее интересам, и именно она стояла за попыткой моей ликвидации и за смертями таких же, как я. Сила не желает вести с человечеством никаких переговоров.
– Тогда кому понадобились эти переговоры? Кто тебя создал?
– Ста… – Тарг замолчал на полуслове.
Поскольку тварь все время разговора оставалась неподвижной и даже не моргала, Клозе забеспокоился не сразу. Он предположил, что тарг просто передумал выдавать информацию. Или подыскивает более точную формулировку.
Прошло несколько минут. Тарг по-прежнему не двигался, сидя на скамье и подпирая стенку.
Чтобы убить время, Клозе ответил на очередной вызов по комму.
– Телеметрия сообщает, что посланник таргов мертв, – сообщил генерал Краснов. – Похоже, переговоры окончены, сэр. Можете выходить оттуда.

ГЛАВА 10

Несмотря на предложение выйти, Клозе остался в камере, послужившей последним пристанищем тарга, и наблюдал, как группа медицинского персонала УИБ старается реанимировать дипломата Чужих. Усилия их оказались тщетны – впрочем, Клозе не заметил, чтобы кто-то из медиков особенно упирался. Тарг и в мертвом состоянии выглядел тошнотворно, и никто не испытывал желания прикасаться к его телу, пусть даже и в перчатках. И это бывалые сотрудники УИБ, способные собрать человека буквально из запчастей. Или, если на то будет приказ их начальника, разобрать этого человека на запчасти.
Насладившись спектаклем, Клозе навестил Краснова в директорском кабинете, затребовал диски с копиями записей беседы, отказался отвечать на вопросы генерала и дал ему разрешение на вскрытие и более детальное исследование Чужого.
Краснов был не тем человеком, с которым Клозе хотелось поделиться своими соображениями. Тем более что генерал доверил ведение войны Тирану и обещал не вмешиваться.
Впрочем, разговаривать с адмиралом Крузом, или адмиралом Добсоном, или адмиралом Рикельми Клозе не собирался тоже. Ему нужен был человек его круга, его поколения, его уровня интеллекта, и совсем не обязательно, чтобы это был человек его пола.
Вернувшись в Букингемский дворец, Клозе оторвал Изабеллу от перманентного чтения отчетов и выдернул Пенелопу с заседания какого-то правительственного комитета.
Запасшись кофе, бутербродами и сигаретами для Тирана, троица заперлась в кабинете Клозе, и он включил запись своей беседы с посланником.
Когда запись кончилась, последовало непродолжительное молчание и просьба повторить.
Он повторил. Потом повторил еще раз.
Четвертой просьбы «Прокрути-ка еще разок» не последовало, впрочем, как и любых других реплик. Молчание грозило затянуться надолго.
Клозе решил набраться терпения, налил себе очередную чашку кофе и закурил очередную сигарету. Когда он тушил в пепельнице окурок, со стороны Пенелопы поступил потрясающий по своей интеллектуальности вопрос:
– Ну?
Клозе принял эстафету глубокомыслия и ответил:
– Ага.
– Видимо, ты уже что-то сообразил, – сказала успевшая его изучить Изабелла. – И собираешься использовать нас как подопытных кроликов, чтобы обкатать свою теорию.
– Не исключено, – сказал Клозе.
– А что обо всем этом думает генерал Краснов?
– Краснов об этом вообще не думает, – сказал Клозе. – Он считает нашу беседу дезинформацией со стороны тарга и полной блажью с моей стороны.
– А тебе не приходило в голову, что Краснов может оказаться прав? – поинтересовалась Пенелопа. – Что это полный бред, единственная цель которого – задурить голову первому лицу Империи?
– Это было бы совсем неинтересно, – сказал Клозе. – Лично я думаю, что парень мне не врал.
– Но он не сказал тебе ничего вразумительного, – заметила Изабелла. – И ты ему в этом подыгрывал, задавая довольно странные вопросы.
– Начнем наше обсуждение с самого простого, – предложил Клозе. – Почему дипломат вообще загнулся?
– Очевидно, сработал ментальный блок, который установили в его сознании, – сказала Изабелла. – Такое довольно часто делают с сотрудниками УИБ, если не хотят, чтобы они распространялись на какую-то конкретную тему. Стоит только парню произнести одно из ключевых слов, и блок его вырубает. Как правило, с фатальными последствиями.
– Значит, дипломат не должен был говорить о том, кто его создал, – сказала Пенелопа. – И что это нам дает?
– Ничего, – признал Клозе. – Это было просто упражнение для ума. Разминка.
– Поверь, он может так изгаляться часами, – доверительно сообщила Пенелопе Изабелла. – Подожди еще немного, и он начнет утверждать превосходство мужского интеллекта над женским.
– Тут и утверждать нечего, – сказал Клозе.
– Ладно, теперь серьезно, – сказала Изабелла. – Эта… этот дипломат сказал, что тарги не являются телепатами, и, видимо, ты ему веришь. Тогда каким образом они общаются между собой на расстоянии? Как координируют свои действия во время боевых действий?
– Никак, – сказал Клозе.
– Ты сам понимаешь, насколько абсурдно твое утверждение?
– Ничуть не абсурдно, – сказал Клозе. – Мы давно уже располагаем множеством фактов, но до сих пор не могли сделать правильного вывода.
– И вот ты его наконец сделал? – ехидно спросила Пенелопа. – Ты оказался не просто самым главным, но и самым умным?
– Мы обнаружили родную планету таргов покинутой, – сказал Клозе, не обращая внимания на шпильку. – После чего долго задавались вопросом, что могло заставить разумную расу поступить столь странным образом. А ответ, как водится, находился в самом вопросе.
Клозе замолчал.
– Предполагается, что сейчас мы должны тебя упрашивать, валяться в ногах, лить слезы и умолять, чтобы ты поделился с нами плодами своей мудрости, – сказала Пенелопа. – Итак, я начинаю. О великий Тиран, одари нас жемчужинами своего интеллекта, пролей свет своего разума на тьму нашего скудоумия… – Она посмотрела на Изабеллу. – Как ты думаешь, нам стоит упасть перед ним ниц и побиться головой об пол?
– А я, кажется, начинаю понимать, на что он намекает, – сказала Изабелла. – Только я не знаю, как он может это доказать. И объяснить некоторые очевидные противоречия.
– Семейная чета гениев, – возмутилась Пенелопа. – Ладно, признаю, я тупая. Я давно это подозревала. Что же вы, двое умников, хотите мне сообщить? Какие выводы следуют из того, что у таргов нет средств связи, что они не телепаты и что они приперлись сюда всей своей расой, оставив свою родную планету покинутой?
– Тарги неразумны, – сказал Клозе.
Ну вот я это и сказал. Теперь я не один это знаю.
– Неожиданное заявление, – сказала Пенелопа. – Неразумны, значит? Совсем неразумны?
– Ага, – радостно подтвердил Клозе. – В ноль. Аки животные.
– А как же все эти их корабли? Нуль-Т? То, как они всю дорогу чихвостили нас в хвост и в гриву? Э… это нелепо. Как неразумная раса может строить космические корабли, а?
– Бобры могут строить плотины, – сказал Клозе.
– Это не одно и то же, черт побери.
– По-моему, разница только в масштабе.
– А по-моему, ты просто издеваешься, – сказала Пенелопа.
– Умение что-то строить не есть признак разума, – заявил Клозе.
– А что тогда признак? Умение выдвигать безумные гипотезы?
– Типа того.
– Но они же действуют слаженно, – запротестовала Пенелопа. – И потом… этот дипломат. Он же говорил с тобой. При всем моем уважении к строящим плотины бобрам они вряд ли способны поддерживать разумный диалог. И как ты собираешься объяснить это долбаное вторжение? Как сезонную миграцию саранчи?
– Не так примитивно, – сказал Клозе. – Я не собираюсь утверждать, что мы воюем с неразумным противником. Я говорю только, что тарги неразумны.
– Ты противоречишь сам себе, – заявила Пенелопа. – Мы воюем с таргами, и они либо разумны, либо нет.
– Дипломат заявил, что мы воюем не с таргами, – задумчиво сказала Изабелла.
– А с кем?
– Я думаю, что в этой партии есть третий игрок, – сказал Клозе. – Дипломат называл его Силой, но мне это не по душе. Мы должны помнить, и я утверждаю это с полной ответственностью, что самая опасная, страшная и непобедимая сила в данном секторе галактики – это мы. Поэтому для удобства обозначим третьего игрока буквой «зет».
– Почему «зет»? Почему не «икс» и не «игрек»?
– Потому что «икс» и «игрек» слишком заезжены, – сказал Клозе. – Теперь, коль уж мы определились с терминологией, я изложу несколько аксиом.
– Аксиома – это такая фигня, которую никто не берется доказывать, и потому их принято считать очевидными, – сказала Пенелопа. – Лично я никогда не доверяла аксиомам. Когда кто-то говорит, что его высказывание является аксиомой, это означает лишь то, что у него нет никаких доказательств.
– Ты права, доказательств у меня нет, – сказал Клозе. – Итак, аксиома первая. Зет почему-то сильно не любит человечество. Аксиома вторая. Зет обладает определенным контролем над таргами, которые, по сути, являются неразумной или по крайней мере не слишком разумной расой. Аксиома третья. По каким-то причинам Зет не хочет сам пачкать руки – если они у него есть – и использует таргов в качестве лопаты, чтобы поглубже зарыть человечество. При этом на самих таргов Зету абсолютно наплевать – кого заботит судьба лопаты? Он сорвал их с родной планеты, не оставив шанса на выживание расы в том случае, если мы справимся с вторжением. Хотя шансов на выживание у них при любом раскладе маловато. Зет относится к таргам как к расходному материалу. Он швыряет их корабли в самоубийственные попытки прорыва. Он посылает их пилотов на таран. И поскольку он единолично контролирует поведение таргов, то им не надо общаться между собой, чтобы скоординировать свои действия. Они не более чем юниты в его глобальной стратегии в реальном времени. Отсюда их постоянные проколы в тактической картине боя: Зет просто не успевает думать на несколько фронтов одновременно.
– Бред сивой кобылы, – исчерпывающе высказалась Пенелопа. – Или, как любит говорить генерал Краснов, бред сивого мерина.
– Я полагаю, что именно Зет, а не тарги, изучал нас, и изучил достаточно хорошо, – продолжал Клозе. – Используя генную инженерию, он творит таргов по образу и подобию наших самых страшных кошмаров. Вы хорошо рассмотрели их десантников? Гигантские пауки с вживленными в тело импульсными винтовками. Разве подобная хренотень не обыгрывалась в сотнях дешевых фантастических ужастиков о вторжении инопланетян? Или эти их пилоты – тараканы, один вид которых бросает нас в дрожь?
– А дипломат? – спросила Пенелопа. – Зачем ему дипломат?
– С дипломатом мы разберемся чуть позже, – сказал Клозе. – Сначала закончим обсуждение нашего таинственного Зета.
– Прежде чем ты закончишь обсуждение нашего таинственного Зета, я хочу задать один вопрос Изабелле, – заявила Пенелопа. – Дорогая, ты ему когда последний раз температуру измеряла?
– Пусть говорит, – снисходительно ответила Изабелла. – Компресс ему на голову мы успеем положить всегда.
– Спасибо за вотум доверия, – сказал Клозе. – Значит, Зет. Я думаю, что Зет… э-э-э… немного нематериален.
– Приплыли, – сказала Пенелопа.
– Нематериален? – уточнила Изабелла. – Он что, дух? Призрак?
– Возможно, «нематериален» – не то слово, – согласился Клозе. – Невеществен. Зет – это что-то типа энергетической формы разума. Разум без тела.
– Тоже не слишком свежая идея, – сказала Изабелла. – В детстве я читала о чем-то подобном. Тогда это называлось сказками.
– Все сказки тоже откуда-то берутся, – пробормотал Клозе. – Однако если Зет является энергетической формой разума, это многое объясняет.
– Например, почему ему нужны тарги, для того чтобы свести с нами счеты, – сказала Пенелопа. – Извини, Генрих, но мне кажется, что ты взял с потолка одну переменную и теперь пытаешься выстроить вокруг нее кубическое уравнение. И ты даже не знаешь, где эта твоя переменная должна стоять. Ты подгоняешь факты под свою теорию. А те факты, которые в нее не поместятся, ты просто отбросишь.
– Поскольку Зет является энергетической формой разума, его появление в каком-либо месте сопровождается электромагнитной аномалией, которую обнаружил Снегов, – сказал Клозе. – И это объясняет, каким образом тарги получают информацию с Земли. Ибо аномалия не всегда возникала на Земле одновременно с нашествием таргов, но присутствовала и без них. Когда мы фиксировали возмущения электромагнитного поля, а тарги на нас не нападали, Зет за нами просто шпионил.
– Что нам делить с энергетической формой разума? – поинтересовалась Изабелла. – За что этот твой Зет так нас невзлюбил?
– Понятия не имею, – сказал Клозе. – То, что он нас не любит, это же аксиома, помнишь? Теперь перейдем ко вчерашней битве и ее последствиям. Я думаю, что Вайсберг своим Нуль-Т-резонансом не только лишил таргов быстрого способа перемещения в пространстве, но каким-то образом прищемил Зету хвост. Может быть, он даже сделал Зету больно. Как бы то ни было, Зет был шокирован и убрался куда подальше, бросив свою лопату, в смысле – таргов, на произвол судьбы и наших доблестных ВКС.
– А может, Вайсберг вообще его убил? – ехидно спросила Пенелопа. – Вот было бы здорово.
– Может, и убил, и это было бы неплохо, – согласился Клозе. – Но я так не думаю. Потому что сегодня рано утром эта долбаная аномалия засветилась на Шангри-Ла. А Шангри-Ла, как вам должно быть известно, это планета, которая лежит на пути второй волны вторжения таргов и находится к ней ближе всего. Скорее всего, именно по ней тарги нанесут свой следующий удар. И случится это примерно через месяц.
– Твою элегантную схему рушит дипломат, с которым ты так мило беседовал утром, – сказала Пенелопа. – Если Зет контролирует таргов и желает нашей гибели, то на кой черт он отправил к нам парламентера?
– Есть еще один сложный момент, – заметила Изабелла. – Корабль-разведчик, с которого все началось. Если тарги неразумны, а за нашей цивилизацией шпионил бестелесный Зет, то откуда взялся корабль-разведчик?
– Тут мы вступаем в область предположений, – сказал Клозе.
– Вот здорово! – радостно воскликнула Пенелопа. – А раньше мы в какой области были?
– Для начала, я совсем не уверен, что это был именно разведчик, – сказал Клозе. – Враг обладает обширной информацией о нас, нашей культуре, нашей истории, нашей религии, нашем общественном устройстве. Для сбора всей этой кучи данных должна была потребоваться куча времени, и их невозможно собрать, сидя на корабле в одном из самых отсталых секторов космоса. Далее, на этом корабле не было не только средств связи, но и самой примитивной аппаратуры слежения и перехвата. Корабль оказалось удивительно легко обнаружить – совершенно случайно он оказался в районе, в котором ВКС проводили свои маневры совместно с УИБ. Корабль не был поврежден, но оба существа на его борту – мертвы. И мы нашли их почти одновременно с тем, как наши астрономы засекли приближающийся к границам Империи флот Чужих. Я думаю, что этот корабль – перчатка, которую Зет бросил нам в лицо. Объявление войны. Раз приближение флота все равно не скрыть, надо обставить его по всем правилам. И заодно постараться запудрить нам мозги. Сколько сил, времени и энергии мы потратили на поиски других кораблей-разведчиков, которых не было и в помине? Сколько голов было поставлено в тупик отсутствием мозга у пилота и средств связи у корабля? Какой шок один вид этого таракана вызывал у наших людей? Черт, да я сам видел запись его аутопсии одним из первых, и несколько дней после этого я не мог получать удовольствие от приема пищи.
– Отвлекающий маневр, – пробормотала Изабелла. – Дымовая завеса. Ложный след.
– Только не говори, что ты тоже веришь в весь этот бред, – простонала Пенелопа.
– Он логичен, – сказала Изабелла.
– Логика – это организованный способ впасть в заблуждение, – заявила Пенелопа.
– Именно поэтому я излагаю свою теорию вам, а не Генштабу, – сказал Клозе. – Не хочу, чтобы весь Генштаб впал в заблуждение вместе со мной.
– Ты поступаешь абсолютно правильно, – сказала Пенелопа. – Мы обе еще сможем сохранить в тайне тот факт, что ты псих. У Генштаба это не получится.
Клозе вздохнул. Похоже, пока ему удалось убедить только пятьдесят процентов аудитории. Не самый плохой результат, но и не слишком хороший.
Хотя… Клозе ведь не надо убеждать Генштаб поверить ему. Он может просто приказать Генштабу это сделать. У должности Тирана существуют и свои преимущества.
– Дипломат, Генрих, – напомнила Пенелопа. – Что там с этим чертовым дипломатом?
– Стройной теории на его счет у меня нет, – признался Клозе. – В беседе со мной дипломат несколько раз упомянул, что он не похож на остальных таргов. Сказал, что Зет пытается его убить, используя для этого таргов, и просил, чтобы его оставили на Земле…
– Мы слышали, – подтвердила Пенелопа. – Несколько раз. И какой вывод ты сделал? Не сомневаюсь, что, как и прочие, он настолько же гениален, как и твое предположение о существовании Зета.
– Я думаю, что среди неразумных таргов существует несколько способных мыслить экземпляров, – сказал Клозе. – Хотя бы по одному на каждую волну вторжения. Иначе бы Зету пришлось контролировать все это стадо ежесекундно, направлять каждый их шаг. А это довольно обременительно. Для краткости мы назовем этих индивидуумов… Мудрыми. Возможно, на какое-то время Зет утратил над ними контроль, хотя бы частично. Будучи существами разумными, Мудрые не могут не понимать, что политика Зета приведет таргов в полную и глубокую задницу вне зависимости от того, выиграют ли они войну с человечеством или нет. И Мудрые решили начать собственную игру. Не знаю точно, какую именно. Они попытались создать несколько образцов таргов, над которыми Зет был бы невластен. Э… Пенелопа, ты ведь знаешь, что внутри черепной коробки этого дипломата находился человеческий мозг?
– Нет, – сказала Пенелопа.
– Находился, – подтвердил Клозе. – Дипломат показал, что Мудрые создали как минимум три экспериментальных образца, одним из которых был он сам. Мудрые отправили дипломата с миссией на Землю, и тут… Опа! (От громкого возгласа обе женщины вздрогнули.) Зет вернулся. Он ликвидировал две модели, оставшиеся с флотом таргов, и во время первого штурма Солнечной системы пытался под шумок гробануть наш экземпляр. Что у него не получилось.
– Предложения, которые ты не начинаешь со слов «я думаю» или «я полагаю», ты начинаешь словами «возможно», «вероятно», – сказала Пенелопа. – И чем дальше, тем неубедительнее твоя история.
– С дипломатом у меня прокол, – признался Клозе. – Дипломата мне сложно объяснить.
– А ты не думаешь, что это очередная дымовая завеса? – поинтересовалась Изабелла. – Что Зет пытается сбить тебя с толку?
– Во время нашего с дипломатом разговора возмущений электромагнитного поля Земли не наблюдалось, – сказал Клозе. – Я проверял.
– Связь Зета и аномалии никем не доказана и может существовать только в твоем воспаленном воображении. К тому же тарги способны запрограммировать дипломата на ментальном уровне, – сказала Изабелла. – Если у него был ментальный блок, могла быть и установка говорить тебе то, что он говорил. И что тебе так хотелось услышать.
– Я не исключаю такой возможности, – сказал Клозе. – Но мне кажется, что это не так. Дипломат не призывал меня ни к каким действиям, которые могли бы спровоцировать катастрофу. Он большей частью только отвечал на мои вопросы.
– Допустим, в общем и целом ты все-таки прав, – сказала Пенелопа. – Но что эта информация дает нам в практическом плане? Она ведь абсолютно бесполезна. Как мы можем ее применить?
– Очень просто, – сказал Клозе, – Если я прав, то вся тактика таргов посыплется при атаке с нескольких направлений одновременно.
– Все равно теория чертовски сомнительная, – заявила Пенелопа. – Мне кажется, ты высосал ее из пальца, чтобы лишний раз продемонстрировать свой немереный интеллект. Только на этот раз ты перестарался.
– А я ему верю, – сказала Изабелла.
– Тебе положено ему верить, – парировала Пенелопа. – Ты его лучшая половина.
– Мне хотелось бы думать, что равноценная, – сказала Изабелла. – Я не хотела бы связывать свою судьбу с человеком, который априори хуже меня.
– Правильная позиция, – оценил Клозе и обменялся с будущей женой любящими взглядами.
– Спелись, – констатировала Пенелопа.

ГЛАВА 11

Следующая неделя, хотя и лишенная военных действий, оказалась насыщенной событиями и пролетела для Клозе практически незамеченной. Тиран все свое время посвящал совещаниям, планеркам, консультациям, публичным выступлениям и подготовке к собственной свадьбе.
Как и ожидалось, население Империи с восторгом восприняло известие о женитьбе своего правителя, успевшего стать народным героем. С учетом сурового военного времени, свадебная церемония была очень скромной, но транслировалась информационными компаниями на все населенные человечеством планеты. За отсутствием у Клозе близких друзей и в качестве признания оказанных Тирану услуг свидетелем со стороны жениха выступил капитан Конан Дойл. Свидетельницей со стороны невесты была, естественно, Пенелопа Морган.
Изабелла прибыла на Землю совсем недавно, и у нее было мало знакомых. У Клозе, несмотря на то что столичная планета человечества являлась его родиной, тоже. Приглашать на свадьбу своих родственников он не стал.
В ответ он получил сухое официальное поздравление от одного из старших братьев. Его отец, старый барон Клозе, продолжал гнуть свой политический курс, взятый им со времен поступления Клозе в Летную академию, и по-прежнему хранил гробовое молчание.
По торжественному случаю бракосочетания на высшем уровне с визитом в столицу прибыл адмирал Круз, оставивший на орбите «Графа Моргана», новый флагман всего имперского флота.
Судя по документам, корабль был очень хорош. Клозе собирался испытать его в деле, как только закончатся официальные мероприятия.
– Достало меня это все, – признался как-то Клозе своей будущей супруге. – Чувствую себя натуральной поп-звездой.
– Публичность – одна из сторон власти. Ты знал, на что шел.
– Я собирался всего-навсего выиграть войну и спасти мир, – заявил Клозе. – Необязательно, чтобы кадры официальной хроники фиксировали каждый мой чих.
– Будь здоров.
– И ты, Брут? Гм… Не обижайся, женщина, я люблю тебя, и все такое, но свадьба, по крайней мере та, которую для нас пытаются устроить, это всего лишь формальность. Красивый жест, чтобы успокоить население Империи. Дескать, если сам Тиран решил связать себя узами брака, значит, он рассчитывает на будущее и положение небезнадежно.
– Может быть, мне стоит родить ребенка, чтобы они уверились в этом окончательно?
– Неплохая мысль, кстати. К сожалению, обычно на это уходит слишком много времени. Я собираюсь закончить войну раньше, чем через девять месяцев, и родить ребенка для Империи ты уже не успеешь. Придется рожать его только для нас с тобой.
– Иногда ты бываешь таким противным…
– Как только ты меня терпишь? – театрально сокрушился Клозе и принялся заламывать руки.
– С усилием, дорогой. С неимоверным усилием.

После торжественного праздничного ужина, который Клозе постарался закруглить как можно быстрее, новобрачные удрали в свои апартаменты и на двенадцать часов выпали из объективной реальности.
К которой Тирану пришлось возвращаться уже утром.
Клозе включил компьютер и ужаснулся очереди людей, записавшихся на прием. Судя по тому, что с большинством этих людей Клозе никогда в жизни не встречался, ни у кого из них не могло быть ничего важного. Просто каждый хотел лично принести свои поздравления Тирану.
По этому поводу Клозе отфутболил всех к Пенелопе, а сам назначил встречу только профессору Снегову, чья фамилия значилась в самом конце списка. Этот человек явно не принадлежит к числу тех, кто готовы впустую сотрясать воздух.
Несмотря на то что Клозе называл свадьбу политическим заявлением и простой формальностью, бюргерская половина Тирана была донельзя довольна. Он сделал еще один шаг к спокойной и благополучной старости, о которой последнее время мечтал все чаше и чаше. Было бы совсем неплохо, если бы их с Изабеллой дети унаследовали внешность матери. Сам Клозе не считал себя писаным красавцем. Впрочем, хорошо было бы, если бы их дети унаследовали от матери и ум тоже.
Клозе не хотел, чтобы их детям достался его склад ума. Столько цинизма сразу человечество может и не выдержать.

Первым делом Снегов принес Тирану положенные поздравления, и Клозе не без удовольствия их принял. Он любил эту женщину, она отвечала ему взаимностью, и Клозе хотел, чтобы об этом знали все. Смотрите, завидуйте – моя!
– Теперь поговорим о делах, сэр. – Снегов включил покоившийся на его коленях компьютер, но не удостоил экран и мимолетного взгляда. – Последний бой в пределах Земли подарил нам новую пищу для размышлений, и я взял на себя смелость выдвинуть одну теорию. Хм… за это предположение я был осмеян некоторыми моими коллегами и получил признание других… В общем, посвященные относятся к моей идее неоднозначно.
Глупцы, подумал Клозе. Этот человек – внештатный аналитик УИБ и главный эксперт Империи во всем, что касается средств вооружения и тактико-стратегических действий таргов. Если он не гений, то почти вплотную подобрался к черте, отделяющей гениев от просто очень умных людей. К любому его слову стоит прислушаться, потому что любое его слово может оказаться бесценным и войти в историю.
Клозе поощрил профа коротким кивком и изобразил воплощенное внимание.
– Я считал и продолжаю считать, что известный электромагнитный феномен связан с цивилизацией таргов, – сказал Снегов. – Но вполне возможно, что он не является частью их цивилизации.
– Признаться честно, едва ли я уловил вашу мысль, проф.
– Мы, люди, существуем в четырех измерениях. Трехмерное пространство, которое нас окружает, – для наглядности Снегов обвел комнату рукой, – и время. Предположительно, тарги также существуют в четырех измерениях. Но, если мы не будем вспоминать про антропоцентризм и – если вы позволите мне небольшую вольность – таргоцентризм, мы можем предположить, что во Вселенной могут присутствовать и другие формы жизни. Что существуют организмы, живущие не в четырех, а в пяти – или шестимерном мире. И их присутствие оставляет в трехмерном пространстве следы, подобные той электромагнитной аномалии, что мы обнаружили.
– Э… да? – Клозе давно подозревал, что его интеллект далек от совершенства. Но представить себе то, о чем толковал Снегов, он был не в состоянии. – Следы, значит?
– Представьте себе, как мы сами выглядели бы в мире, состоящем всего из двух измерений.
Клозе мысленно перенес себя на лист бумаги.
– Полагаю, мы выглядели бы плоскими. А при изменении ракурса нас вообще не было бы видно.
– Возможно, мы сами не способны видеть существо, живущее в пяти измерениях.
– Зет, – сказал Клозе. – Называйте его Зетом. Для краткости.
– Хорошо, пусть будет Зет. То, что я скажу дальше, является теоремой, которая мной пока не доказана. Допустим, Зет существует в большем числе измерений, чем мы, или же просто в других измерениях, и одной из плоскостей его существования является нуль-пространство. Создав резонанс Вайсберга, мы могли нанести Зету определенный ущерб.
– Потому что какая-то часть его существа как-то связана с нуль-пространством? – повторил Клозе. – Значит, вы считаете, что Зет связан с нуль-пространством и таргами. Мы ударили по Нуль-Т и тем самым ударили по Зету, а через него нанесли ущерб таргам. Так?
– Если вкратце, то да.
– Но что такое Зет? – спросил Клозе.
– В этом вопросе наука пока бессильна, – развел руками Снегов. – Возможно, он является воплощением коллективного разума таргов. Возможно и обратное. Я имею виду, раса таргов может быть не причиной его появления, а следствием. Тарги могут оказаться его придатками, существующими в том мире, где он сам не может ничего сделать. Э… в смысле – в измерении, в котором он не способен оказывать какое-то физическое воздействие. Я понимаю, что это ненаучно, но у меня просто нет достаточного числа фактов, которые позволили бы мне вычислить истину. Полагаю, мне надо будет более тесно пообщаться с Бо Вайсбергом и ознакомиться с его работами.
– Думаю, это будет не лишено пользы в любом случае, – согласился Клозе. – Мне чертовски нужна информация о том, с кем я на самом деле воюю.

Шангри-Ла.
Чудесное название для не слишком гостеприимного мира. Клозе предполагал, что некоторым планетам первооткрыватели придумывали имена исключительно по контрасту. В противном случае он никак не мог объяснить наличие вечно сырой, болотистой планеты под названием Сахара.
Шангри-Ла могла бы оказаться планетой земного типа, если бы находилась чуть подальше от системообразующей звезды и если бы сама звезда была чуть поярче.
Шангри-Ла была планетой пустынь, высоких температур и жесткой радиации. Девяносто процентов населения планеты были сосредоточены на полюсах, где среднегодовая температура не поднималась выше пятидесяти пяти градусов по Цельсию. В почве обнаружилось большое количество полезных ископаемых, не встречающихся в других мирах, а потому очень дорогих, и планета была колонизована.
Как правило, все самое для себя нужное человечество постоянно находило на планетах с отвратительным климатом. Если бы не тетрадон, то Клозе, Юлий и множество других имперских парней никогда бы не слышали о той же Сахаре.
Население Шангри-Ла составляло около трех миллионов человек, военный контингент ограничивался двумя военными базами. Орбитальной защиты как таковой не существовало.
Тем не менее тарги двинули на нее все шесть тысяч кораблей второй волны вторжения. Они могли бы уничтожить человечество гораздо быстрее, если бы разделились, но предпочитали выступать единым фронтом и давить планеты по одной. Их «медленные» корабли, а других благодаря резонансу Вайсберга просто не осталось, уступали имперским в скорости и маневренности, и тарги сделали основную ставку на численный перевес. Клозе считал, что это логично. С тремя флотами по две тысячи кораблей каждый справиться было бы гораздо легче.
Имея превосходство в скорости передвижения на большие расстояния, Империя могла бы уничтожить их по одному, прежде чем они успели бы нанести хоть какой-то ущерб. Видимо, тарги – или Зет – это тоже понимали, и теперь ВКС предстояло иметь дело с шестью тысячами кораблей разом.
Притом Клозе, дабы не оголять стратегически важные объекты, мог выставить на эту битву только восемь сотен боевых судов и одну МКК. Он собирался оставить незавершенного и не укомплектованного экипажем «Гавриила» на земной орбите, а «Шиву» забрать с собой. «Тора» он решил вообще не трогать. Его переброска с другого конца Галактики заняла бы слишком много времени.
Добсона Клозе оставил на Земле. По мнению Тирана, никто не смог бы справиться с защитой столичной планеты человечества лучше адмирала. Круз был нужен ему на Марсе, поэтому командиром ударной группы Клозе назначил адмирала Рикельми, с которым имел хоть и шапочное, но знакомство. Тем более что адмирал Круз весьма высоко ценил своего старого друга.
Конечно, Клозе, отправляющийся вместе с ударным флотом на «Графе Моргане», по-прежнему оставался верховным главнокомандующим и оставлял за собой право на принятие самых важных решений.
Имперские силы должны были прибыть в систему Шангри-Ла, опередив таргов на неделю. Укрепить оборону планеты в столь короткий срок невозможно, но Клозе и не собирался играть от обороны.
Система Шангри-Ла состояла из одной звезды и всего двух планет. Маловато места для маневра, но если все грамотно рассчитать… Словом, Клозе собирался похоронить флот таргов именно там, и пусть Зет только попробует ему помешать.
Соотношение ВКС и сил таргов один к семи с половиной кораблям Клозе не пугало. Он строил стратегию на предположении, что тарги не способны к самостоятельным стратегическим решением, а Зет не будет успевать координировать действия своих союзников – инструментов – если ударить с нескольких направлений одновременно и внести в битву как можно больше хаоса.
Клозе понимал, что это авантюра, что он строит военную стратегию на песке, и вполне возможно, на зыбучем. Он только надеялся, что не ошибается. Потому что шанса исправить ошибку ему никто не предоставит.
Но где-то глубоко внутри Клозе знал, и не просто знал, а был твердо убежден, что он прав. Его иррациональная уверенность базировалась на пустоте, но была незыблема как скала. Это очень странное и ни на что не похожее ощущение, но Клозе был убежден в том, что Зет существует и несет ответственность за войну с таргами, так же как он был убежден в существовании самой Вселенной.
Единожды сложившись, картинка не покидала головы Тирана. И даже мысли о возможном собственном помешательстве перестали его посещать.

– Ты опять собираешься улететь от меня, Клозе. – Изабелла подошла к его креслу сзади и, наклонившись, обняла Тирана за плечи. – У меня складывается такое впечатление, что ты все время пытаешься от меня сбежать.
– Я бы остался, но руководить военными действиями, находясь глубоко в тылу, – задача слишком сложная даже для Раптора.
– Знаю. Просто я боюсь.
– Ерунда, – отмахнулся Клозе. – Ты же знаешь, что я всегда возвращаюсь.
– И с каждым разом твое возвращение становится все более трудным.
– Не совсем так. Пожалуй, самые большие сложности возникли как раз во время самого первого возвращения, – сказал Клозе. – Все остальное – это дело техники.
– Ты выбрался с Сахары только чудом. Я читала отчеты и видела записи, сделанные с твоего крейсера. Многие мои знакомые до сих пор не понимают, как тебе удалось прорваться на орбиту.
– На этот раз мою драгоценную персону будет беречь весь Имперский флот.
– Но врагов тоже с каждым разом становится больше и больше. Не уверена, что всего Имперского флота окажется достаточно. Потом, я же знаю тебя, Клозе. Я даже читала твое личное дело. Ты славишься тем, что в любой ситуации умеешь находить проблемы на свою довольно привлекательную задницу.
– Если ты читала мое досье, ты должна знать, что я всегда из этих проблем выбираюсь.
Или меня вытаскивают, подумал он, вспомнив одну из самых первых своих неприятностей, еще до таргов. Только Юлия теперь нет рядом, чтобы вернуться за мной и вытащить из болота ценой своего истребителя. Впрочем, при нынешнем раскладе одного истребителя будет мало.
Изабелла почувствовала перемены в его настроении. Порой эта женщина так хорошо понимала его, что он мог заподозрить за ней способность к телепатии.
– О чем ты сейчас подумал? – спросила она.
– О Юлии. Я поймал себя на мысли, что в последнее время совсем о нем не вспоминаю. Мне стыдно.
– У тебя много текущих проблем. Ты подумаешь о Юлии позже.
– Мне стыдно сейчас. Я чувствую себя виноватым. И я чувствую, что я ему должен.
– Возможно, мы все ему должны, – сказала Изабелла. – Он первым показал, что тарги не непобедимы. И вообще…
– Вот именно. И вообще… Я… многое ему не сказал… из того, что должен был сказать. Он был моим лучшим другом, и мы оба понимали это, хотя никогда не говорили вслух.
– Это все понимали.
– Возможно, он был моим единственным другом.
– Ну ты и фрукт! – возмутилась Изабелла. – А как же я?
– Э… О тебе я как-то не подумал. В этом плане…
– Подумай сейчас, – сказала она и встряхнула его за плечи. Встряхнула отнюдь не легко. – И подумай хорошенько. Если ты, Генрих Клозе, позволишь кому-то из таргов тебя убить, то не надейся спрятаться от моей ярости даже в загробном мире. Я выйду из себя, и тогда, Генрих Клозе, бесконечная Вселенная покажется тебе размером с овчинку.

ГЛАВА 12

Клозе четко осознавал, что он спит, и все же у него было ощущение, что реальность, в которой он находится, представляет собой нечто большее, нежели обычный сон.
Он сидел в своем кабинете, том самом, что занимал со времен своего назначения на пост советника императора по вопросам национальной безопасности. Компьютер был включен, но показывал только пустой экран. Клозе курил сигарету и даже ощущал аромат табака. Таких детальных и правдоподобных снов у него еще не было.
В то же время он понимал, что находится в своей каюте на борту флагманского корабля «Граф Морган», совершающего полет к планете Шангри-Ла, в локальном пространстве которой должна была развернуться решающая битва войны, которую человечество вело с таргами. Клозе был здравомыслящим человеком и прекрасно понимал, что это сражение не станет последним даже в том случае, если Имперские ВКС его выиграют. Но эта победа должна явиться переломным моментом, который направит дальнейшее развитие событий по другому руслу.
Дверь открылась, и в кабинет Клозе вошел посетитель. Он без приглашения уселся в кресло, закинул ногу за ногу и уставился прямо на Тирана.
– Ты мне уже однажды снился, – заявил Клозе. Он полностью контролировал свои действия, что представляло собой довольно необычное для снов явление. По крайней мере для его снов. – Опять будешь менять лица или на этот раз покажешь настоящее?
– У меня нет лица. Я Зет.
– Снова начнешь заливать про испытания для человечества и наши потаенные желания, которые ты якобы исполняешь? Учти, в ту пургу, которую ты мне прогнал в прошлый раз, я так и не поверил.
– Знаю.
– Решил повторить попытку?
– Нет.
– Тогда зачем ты явился?
– Ты достал меня, – сказал Зет. – Нанес мне ущерб. Задел за живое.
– Я рад, – сказал Клозе. – Ты даже не представляешь себе, насколько я рад, что задел тебя за живое. Это означает, что ты не Бог.
– Не Бог. Я никогда и не утверждал, что являюсь Богом.
– И чего ты хочешь?
– Перемирия.
Клозе расхохотался.
– С чего вдруг ты решился заговорить со мной о мире?
– Я не говорю о мире. Мир между нами абсолютно невозможен. Я хочу договориться только о временном прекращении огня.
– И насколько временном? – полюбопытствовал Клозе.
– На тысячу лет, – сказал Зет. – Достаточно для вас, краткоживущих, не так ли?
– А сам-то сможешь столько вытерпеть?
– Для меня это всего лишь один миг.
– Видать, чувак ты немолодой, – сказал Клозе. – Кто бы ты ни был.
– Я пришел говорить по существу.
– Странно. Прошлый раз ты явился только с одной целью – пудрить мне мозги.
– Хочешь, чтобы я извинился?
– Нет, – сказал Клозе. – Не хочу. Но я немного удивлен, черт побери. С чего вдруг у тебя возникли мысли о прекращении огня? Тебе вдруг стало жалко таргов? После всего того, что ты с ними сотворил? И того, что они по твоей воле сотворили с нами?
– Тарги мне безразличны. Я отдам их тебе. А хочешь, я сам их уничтожу? Сделаю так, что они перестреляют друг друга? Просто и элегантно. И без дополнительных человеческих жертв. Я могу это сделать, ты же знаешь.
– Чего ты потребуешь взамен? – поинтересовался Клозе. – Ты так сладко все рассказываешь, но я не верю в твое бескорыстие.
– Отдай приказ о прекращении Нуль-Т-блокады. Мне больно. Ты уязвил меня. Ранил, и рана по-прежнему кровоточит.
– Я доволен, – сказал Клозе. – Наконец-то ты узнаешь, что чувствуем мы. Я называю это «поэтической справедливостью». В конце концов, ты устроил нам веселую жизнь – и мы ответили тебе тем же.
– Упиваешься местью?
– Пока еще не в полной мере.
– Подумай о другом. Я все еще контролирую таргов, и у них по-прежнему сохранилось больше семи тысяч кораблей, втрое больше, чем у тебя. Может быть, этого количества и не хватит, чтобы растереть вас в пыль, но я могу отнять у человечества миллиарды жизней. Откажись от своей мести, и я избавлю тебя от проблемы таргов. Все, что для этого требуется, – отдать нужный мне приказ.
– Неужели ты считаешь меня настолько сумасшедшим, чтобы я отдал жизненно важное распоряжение на основании слов чувака, который мне просто приснился? К тому же я считаю, что могу разгромить таргов и без твоей помощи. Так оно надежнее будет.
– Ты можешь спасти тысячи человеческих жизней.
– Странно слышать призывы к гуманизму от существа, которое уже угробило миллиарды, – сказал Клозе. – Которое манипулирует целой расой только с одной целью – убивать представителей другой расы. Что же касается моих людей… Я думаю, если бы я предоставил им выбор, они бы решили рискнуть и продолжать войну, зная, что и ты, ее истинный виновник, не уйдешь от нашего возмездия.
– Ты тоже присвоил себе право решать за всех?
– Решил составить тебе компанию. Наверное, тебе очень одиноко, раз ты явился ко мне уже во второй раз.
– Я могу улучшить сделку, – сказал Зет.
– Для начала убеди меня, что ты говоришь правду, – сказал Клозе. – Поведай мне, кто ты такой, откуда ты взялся и что ты против нас имеешь?
– Я Дух Вселенной, – заявил Зет. – Я ее Разум.
– Нехило, – оценил Клозе. – Я вижу, с манией величия у тебя все в порядке.
– Я существую миллиарды лет. Я существовал до того, как на Земле зародилась протоплазма и первая амеба выползла из всепланетной грязи. Я был свидетелем рождения и смерти галактик. Я разум, не ограниченный пространством, временем и собственным телом. Ты хочешь знать мою историю, Тиран? Всю мою историю?
– Мое любопытство не простирается так далеко, – сказал Клозе. – Но я хотел бы услышать о причинах твоей ненависти.
– Причина нынешней войны – не ненависть, – заявил Зет. – Причина – прагматизм. Необходимость. Вселенная – это единый живой организм, развивающийся по своим собственным законам.
– Сейчас ты скажешь, что мы эти законы нарушаем. – Вторичный бред. Где-то Клозе такое уже явно слышал. Или читал.
– Да. Разум и материя должны существовать отдельно друг от друга. Только так сохраняется целостность Вселенной. Протоплазма, наделенная разумом, – это болезнь. Человечество является раковой опухолью на теле мироздания, опухолью злокачественной, развивающейся, пожирающей все на своем пути.
– А ты, значит, фагоцит?
– Я вижу, ты ничуть не удивлен моим заявлением. Я думал, ты будешь шокирован.
– Меня трудно шокировать. А убедить меня в чем-то еще труднее.
– Вы не первая цивилизация, с которой мне доводилось сталкиваться. И я уверен, что не последняя. Время от времени подобные раковые опухоли появляются на теле Вселенной, и я как ее Дух и Хранитель избавляю организм от любых проявлений болезни. Если продолжить аналогию с раком, опухоли бывают двух видов – злокачественные и доброкачественные. Доброкачественные не угрожают существованию Вселенной и рассасываются сами по себе с течением времени. Злокачественные же опухоли – это цивилизации, идущие по пути научно-технического прогресса. Такие, как ваша.
– Луддит твою мать, – сказал Клозе.
– Поскольку ваш разум ограничен возможностями ваших собственных тел, вам приходится изобретать для себя костыли и подпорки. Вы придумываете машины, которые мыслят за вас, создаете механизмы, которые за вас работают. Вы ненасытны. Вам требуется все больше и больше пространства, больше и больше энергии. Вы пожираете все на своем пути. Я видел цивилизации, которые ради удовлетворения своих потребностей были способны гасить и зажигать звезды, черпать энергию из черных дыр и квазаров, управлять разбеганием галактик. Это всегда заканчивалось катастрофами. Порой такими глобальными, что на зализывание ран уходили миллионы лет. Бывало, что и миллиарды. Ваша цивилизация находится в зачаточном состоянии. Не прошло и тысячи лет с того момента, как вы выползли со своей планеты. Но уже через несколько тысяч лет вы будете представлять реальную угрозу для существования Вселенной. Вы вступили на этот путь и вряд ли согласитесь свернуть с него по собственной воле. Вы знаете, что гипердрайв, которым вы так гордитесь, творит с самой тканью пространства? Вы создаете червоточины, которые подтачивают структуру мироздания, Тиран. Я призван вас остановить.
– Кем призван?
– Самим собой. И всей Вселенной.
– Если мы опухоль, а ты себя назначил хирургом, кто в этом раскладе тарги? Скальпель?
– Именно. Клин клином вышибают. Тарги… я создал их специально для того, чтобы бороться с вами. Я видел, что человечество способно вырасти в настоящую проблему, и начал подыскивать противоядие.
– Подожди минуту, – сказал Клозе. – Я кое-чего не понимаю.
– Например?
– Например, зачем ты нагородил этот огород с межпланетной войной? Ты способен воздействовать на таргов и управлять их поведением, это очевидно. Почему же ты просто не воздействовал на нас и не заставил нас совершить какую-нибудь глупость? В двадцатом и двадцать первом веках человечество и без тебя стояло на грани глобальной катастрофы и полного исчезновения. Достаточно было только подтолкнуть.
– К сожалению, я не всесилен. Бестелесный разум не способен управлять разумом, заключенным в плоть, и я не могу оказывать активного воздействия на мозг человека. Тем более управлять массами людей, как я делаю это с таргами. Все, на что я способен, это лишь сниться отдельным личностям, и даже для этого требуются большие усилия. Этот факт не делает вашу расу уникальной. Я видел десятки таких цивилизаций, как ваша. И я пережил их все, как переживу и вас. Но сейчас… Каждая секунда нашего с тобой разговора стоит мне очень дорого, тем более сейчас, когда я ранен и истекаю кровью. Расцени нашу беседу как акт доброй воли с моей стороны.
– Это не акт доброй воли, а жест отчаяния, – сказал Клозе.
– Мне больно, – сказал Зет. – Созданный вами в нуль-пространстве резонанс раздирает меня на части и причиняет такие страдания, которые ты даже не в силах представить своим ограниченным разумом. Однако… вы способны нанести мне ущерб, но при всем вашем желании не сможете меня уничтожить. Я буду существовать, пока существует Вселенная.
– Я рад слышать, что ты так надежно устроился, – сказал Клозе. – Расскажи мне о таргах. О том, как ты их создал.
– Я не создавал их в прямом смысле этого слова. Я вообще не способен оказывать физическое воздействие в четырехмерном пространстве, в котором вы существуете. Для вас это весь мир, а для меня – клетка, тюрьма, в которой я не могу быть свободен. Когда мне потребовалось лекарство от болезни, которой вы являетесь, я начал искать вид живых существ, на мозг которых я мог бы воздействовать. Планета таргов оказалась самой перспективной в этом отношении, к тому же она находилась не слишком далеко от Земли. Когда я начал работать с таргами, они не были разумными. Они и сейчас не совсем разумны. Я управлял их телами, я манипулировал их расой, я использовал знания, накопленные другими цивилизациями, чтобы превратить жалкий вид насекомых в инструмент вашего уничтожения. Мне понадобилось всего несколько веков, чтобы протащить их по тому пути, на который вам понадобились тысячелетия.
– Я бы не сказал, что поражен их техническим превосходством, – сказал Клозе.
– Данный уровень развития ваших цивилизаций – это предельный уровень, на котором межзвездная война еще не способна причинить Вселенной непоправимый ущерб.
– Ты взорвал нашу Зимнюю Звезду. Разве это не является непоправимым ущербом?
– Потеря одной звезды или звездной системы не критична для мироздания. Я был свидетелем конфликтов, когда противостоящие стороны обменивались ударами, уничтожающими целые галактики. Эта война не должна превратиться в такую. Сначала я собирался воспользоваться численным перевесом таргов и отправил против вас два «медленных» флота. Но твой приятель Юлий удивил меня, разметав первую волну вторжения одним ударом. Вы, люди, умеете воевать. Только не воспринимай мои слова как комплимент. Способность крушить все и вся – не то качество, которым стоило бы хвастаться.
– Не отвлекайся от темы, – сказал Клозе. – Тем более что каждая секунда беседы обходится тебе так дорого, как ты об этом говоришь.
– Когда два «медленных» флота были уже в пути, на планете таргов оставался резерв. Небольшой, я просто подстраховывался на всякий случай. Юлий… он напугал меня. Он разбил первый мой флот слишком… легко. Быстро и почти без потерь. Чтобы не оставлять исход войны на волю случая, я мобилизовал этот резерв, снабдив их корабли генераторами Нуль-Т, которые должны были обеспечить таргам преимущество в скорости. Если бы я этого не сделал, третья волна вторжения достигла бы пределов вашей Империи через тысячу лет после второй, и ее появление было бы бессмысленно.
– Тебе с самого начала не следовало полагаться только на численное преимущество, – сказал Клозе. – Стоило бы подарить таргам какое-нибудь супероружие. Не хочу разочаровывать тебя, Зет, но ты не сообщил мне ничего принципиально нового. Мне плевать, за кого ты себя выдаешь или кем ты являешься на самом деле. Ты не лучше нас. Упрекая нас в тяге к разрушению, ты сам только им и занимаешься. Мы такие, какие мы есть, и ты и я.
– А потому конфликт неизбежен. Но я готов взять тайм-аут. Тарги не справились с задачей, скальпель сломался. Возможно, вы сами уничтожите себя за следующую тысячу лет.
– А если не уничтожим, то ты все это время будешь выковывать себе новое оружие?
– Да.
– По крайней мере ты честен.
– Так ты согласен на мои условия? Отмени блокаду, и я уничтожу таргов.
– Я хочу услышать еще кое-что, – сказал Клозе. – Проясни мне ситуацию с ультиматумом, который они нам выдвинули. Я не совсем понял смысл этого твоего хода.
– А это был не мой ход.
– И ты думаешь, что я тебе поверю?
– Сейчас мне нет смысла врать. Я проиграл этот раунд. Даже если тарги разнесут вашу армаду, дорога к Земле для снятия Нуль-Т-блокады займет у них слишком много времени. Я не могу столько ждать. Я слабею. Я могу потерять над ними контроль. В таком случае последствия могут быть непредсказуемыми и лекарство окажется опаснее самой болезни.
– Тогда расскажи мне про ультиматум.
– Ты и сам почти все угадал. Тебе нужно подтверждение? Изволь. Я не мог постоянно присутствовать при каждом флоте таргов, поэтому создал несколько более разумных, чем остальные, существ. Посредников. Я их недооценил, они оказались слишком разумны. Возможно, я просто оставлял их без контроля на слишком долгое время. Как бы то ни было, они сообразили, что их раса выполняет чужую волю и создана для одной-единственной цели. Догадались, что их ждет, когда цель будет достигнута. И решили подстраховаться. Посредники создали дипломата. Они лепили его на скорую руку, из подручного материала, но снабдили его человеческим мозгом, рассудив, что таким образом избавляют это создание от моего контроля. Что ж, они оказались правы. Посредники стерли личность предыдущего владельца этого мозга и заложили в него то, чего не хватало им самим и всей расе таргов. Способность к инициативе. Инстинкт самосохранения.
– Полагаю, с этим они немного переборщили, – сказал Клозе. – Парень слишком уж хотел выжить. Наплевав на все остальное.
– Полученный вами ультиматум выдвинули именно посредники. Они жаждали сохранить ограниченную популяцию человечества. Я так до конца и не понял зачем. Может быть, они хотели изучить вас, чтобы понять, почему мне требовалось от вас избавиться. Может быть, они хотели использовать вас в качестве союзников для борьбы со мной. Может быть, они полагали, что ваши жизни послужат гарантией их собственного существования. Они неправильно вас оценили. Они думали, что вы столь же рациональны, как они сами. Такими уж я их создал. Условия, на которые тарги пошли бы без малейших колебаний, для вас оказались неприемлемыми. Очень быстро я вернул контроль над моим инструментом. Уничтожил старых посредников и создал новых более управляемыми. Постарался уничтожить дипломата, но ты по какой-то причине захотел сохранить ему жизнь.
– Тогда ясной причины у меня не было. Я просто отдал приказ доставить его на Марс, и все.
– Вы часто действуете, не думая, наугад, и называете это интуицией. Возможно, поэтому мне пока не удалось вас переиграть. Со мной воевали многие. Я терпел временные поражения, но в итоге всегда оставался победителем. Никто до вас не додумался покуситься на само нуль-пространство, никому и в голову не приходила столь варварская мысль, но я переживу и это, будь уверен. Сейчас я хочу уменьшить ущерб. Как для себя, так и для вас.
– По-моему, ты просто говоришь мне то, что я хочу услышать, – сказал Клозе. – Я даже не уверен, что ты Зет, а не плод моего воспаленного подсознания.
– Я знаю, что ты лжешь. Ты веришь в мое существование.
– Может быть…
– Так мы договорились?
– Сомневаюсь.
– Ты можешь спасти множество жизней. Хочешь, в качестве доказательства своей доброй воли я уничтожу один флот таргов? Остатки первой «медленной» волны? Или третьей, «быстрой»?
– Почему не второй?
– Шесть тысяч кораблей послужат гарантией твоего хорошего поведения.
– Знаешь, мы не договоримся. После всего, что случилось, люди должны уничтожить таргов самостоятельно. Без твоей гребаной помощи.
– Ты боишься, что они узнают правду о себе? Узнают, что человечество – всего лишь болезнь, нарыв на теле мироздания, а тарги являются лекарством? Что вы воюете не с расой разумных насекомых, а с самой Вселенной?
– Знаешь, что я скажу тебе по этому поводу, Призрак?
– Удиви меня.
– Пошел в жопу, – сказал Клозе.
И проснулся.

ГЛАВА 13

Клозе проснулся в холодном поту и пожалел, что рядом нет Изабеллы, которая могла бы его успокоить. Увы, она осталась на Земле. Люди – не тарги. Кто-то должен обеспечивать тыл.
Тирана била дрожь. Он не был уверен, что не кричал во сне.
Если это был сон.
Клозе не знал, что это было.
Возможно, всего лишь попытки подсознания упорядочить царящий в голове Тирана хаос. Возможно, что-то большее.
Клозе хотел бы надеяться, что ему всего лишь приснился обычный ночной кошмар. Альтернатива была неприятной.
Глупой, пошлой и банальной. Чтобы могущественный Дух Вселенной, ее ожившее самосознание, приснился жалкому куску протоплазмы, обманом и предательством поставившему себя на вершину пищевой цепочки? Приснился и просил о пощаде?
Ха.
Самая большая опасность в исследованном секторе Галактики – это мы. Клозе помнил, как он это говорил. Неужели он оказался прав?
Неужели сама Вселенная взбунтовалась против человечества?
Бред. Клозе не собирался верить какому-то чуваку, трахающему ему мозги во сне. Он не верил даже чувакам, которые делали это наяву.
Тем более он не собирался делать того, о чем его попросили. Война будет выиграна, и победа должна быть явной и логичной. Такой, какую можно потрогать руками. Иначе у человечества навсегда останется чувство незавершенности. А непонятное страшит куда больше, чем неизбежное.
Человечество испокон веков задумывалось над вопросом, какое место в мироздании оно занимает. Вряд ли людям понравится узнать, что человечество – это рак.
Клозе было не по себе от одной мысли о возможности такого варианта. Тысячелетия истории, побед и поражений, открытий и разочарований, метаний духа, проблесков гениальности, взрывов эмоций – это всего лишь болезнь? Колония невесть что возомнивших о себе раковых клеток?
С другой стороны, эта скотина могла просто нагло врать, чтобы заставить Клозе принять выгодное скотине решение. Мало ли, за кого Зет пытается себя выдать. И даже если он искренне считает, что является носителем абсолютной истины, это еще не значит, что он прав.
Сомнения хороши в мирное время. На войне они фатальны.
Клозе еще раз заверил себя, что не собирается совершать необдуманных поступков, и решил, что дальше спать он не может.
Вызов по комму застал его в полунадетом мундире.
– Что еще стряслось? – поинтересовался Тиран.
– Хорошо, что вы не спите, сэр. – Самого адмирала Рикельми явно только что вытащили из постели. – Не могли бы вы пройти в командную рубку?
– Сварите к моему приходу кофе, – буркнул Клозе и продолжил застегивать пуговицы.

В командной рубке «Графа Моргана» был полный аншлаг. Все высшие офицеры флота оказались на своих местах согласно боевому расписанию, хотя до противника оставалась еще целая неделя хода.
Клозе уселся перед тактическим дисплеем номер один и с благодарностью обнаружил кружку кофе, заботливо поставленную в специальную выемку на подлокотнике кресла.
Клозе сделал глоток и вывел информацию на экран.
Зашибись.
Тирану захотелось ущипнуть себя за руку, дабы убедиться, что он уже не спит. Потому что информация на дисплее была логическим продолжением ночного кошмара.
«Быстрый» флот таргов прекратил свое существование.
Судя по докладам болтавшегося поблизости наблюдателя, все корабли таргов одновременно открыли огонь на поражение. Они не предпринимали никаких маневров уклонения и не пытались защититься от огня силовыми экранами. Просто тупо висели на своих местах и стреляли друг в друга. До полного уничтожения.
Каким-то чудом одному кораблю удалось уцелеть во время этой бойни. Он взорвался изнутри несколькими секундами позже окончания огня.
Не уцелел никто.
– Мы не понимаем, что это означает, – сказал адмирал Рикельми.
А Клозе его ни о чем и не спрашивал.
Допустим, Снегов прав, и управляющий действиями таргов Зет является существом, живущим в более чем четырех измерениях. Допустим, нуль-пространство является одним из измерений, в которых он обитает. И созданный Вайсбергом резонанс терзает его энергетическое тело.
Тогда произошедшее вполне логично. Зет избавляется от «быстрого» флота таргов, и дорогостоящая блокада Нуль-Т оказывается совершенно излишней.
Если враги больше не могут прийти через нуль-пространство, человечество должно снять блокаду. И Зет получит избавление от страданий.
К тому же у него останется еще целая куча боевых кораблей, «медленных», но не менее смертоносных. Этого еще может хватить, чтобы избавить Вселенную от рака.
Только блокаду я все равно не сниму, подумал Клозе с мрачным удовлетворением. Чего бы мне это решение ни стоило, и сколько бы энергии ни требовалось на поддержание резонанса в нуль-пространстве. Я рад, что тебе больно, Зет. Я надеюсь, ты истечешь своей многопространственной кровью. Ты это заслужил.
Хотя, должен признать, попытка неплоха. Только тебе не следовало меня о ней предупреждать.
Клозе прикинул, что в Лондоне уже утро, и приказал включить дальнюю связь.

– Скажите, Бо, вы часто видите сны?
– Вообще никогда, сэр. Я и сплю-то в последнее время не слишком много. А что?
– Если вдруг вам приснится странный сон, в котором кто-нибудь будет просить вас сделать что-то, что вы делать не должны, ничего не предпринимайте, не посоветовавшись предварительно со мной.
– Э… Хорошо, сэр. – На лице юного гения отобразилась крайняя степень изумления. Наверное, он подумал, что Тиран сошел с ума.
– Блокада Нуль-Т – это самое важное из того… Просто самое важное. Мы не должны снимать ее ни при каких условиях. Вы понимаете меня, Бо?
– Да, сэр.
– Отлично.

– Доброе утро, генерал.
– Доброе утро, сэр. У вас что-то случилось?
– Пока нет. Я хочу, чтобы вы удвоили бдительность во всем, что касается проекта Нуль-Т-блокады и Бо Вайсберга. Поставки зарядов и поддержание резонанса не должны прекращаться.
– Не понимаю, сэр. Если «быстрый» флот таргов уничтожен…
– Генерал, насколько я помню, моя основная задача – выиграть эту чертову войну, а ваша – всячески мне помогать. Так будьте любезны, не усложняйте мне жизнь. Я знаю, что «быстрый» флот таргов самоликвидировался, но блокада Нуль-Т должна продолжаться. Она нужна нам даже после того, как мы раздолбаем «медленный» флот и разнесем последнего тарга на атомы.
– Так точно, сэр.

– Привет, дорогая.
– Здравствуй, милый. Ты не очень хорошо выглядишь.
– Я не выспался.
– Что ж, такое бывает. Отдыхай почаще, нам еще понадобится твой военный гений.
– Ты слышала новости?
– Да, они довольно странные, хотя не могут не радовать.
– Что ты о них думаешь?
– Если честно, я сама не слишком давно проснулась, поэтому хорошенько подумать еще не успела.
Кто же такой Зет на самом деле? Клозе не давала покоя эта мысль.
Кто он?
Воплощение коллективного разума таргов?
Плод больного воображения Генриха Клозе?
Аватара самосознания самой Вселенной?
Продукт эволюции расы, подобной человеческой, но перешедшей на новую ступень существования?
Или просто полный бред?
А кем ты хочешь, чтобы он оказался? Сам факт его существования доказан той бойней, что он устроил для «быстрого» флота таргов. Или ты полагаешь, что это совпадение?
Но я не верю, что он тот, за кого пытается себя выдать. Если бы Вселенная была недовольна присутствием человечества, она могла бы устроить шоу поэффектнее, чем вторжение расы страховидных геномодифицированных насекомых. Если бы я был Вселенной, то я устроил бы так, чтобы человечество поглотила пара черных дыр. Или еще какую-нибудь хрень. Бесконечная Вселенная должна обладать бесконечными ресурсами, и на этом фоне потуги Зета выглядят довольно потешными. По идее, разум Вселенной должен быть так же бесконечен, как само пространство. А Зет явно не таков.
Фигня. Не технического прогресса он боится, а конкуренции, в которой бестелесный разум заведомо проиграет разуму, повелевающему материями.

ГЛАВА 14

Двести имперских кораблей занимали полусферическую оборону над Южным полюсом Шангри-Ла. Двести – над Северным.
Еще сотня кораблей болталась на орбите второй, безымянной планеты системы. Три сотни находились на расстоянии одного гиперпрыжка от Шангри-Ла. Резерв? Нет, основная ударная сила.
Условия жизни на поверхности Шангри-Ла были совершенно невыносимыми, поэтому люди построили подземные многоуровневые города. Что в нынешней ситуации оказалось очень удобно. Клозе не успел бы эвакуировать население планеты, но он и не собирался этого делать. Он просто отдал приказ всем людям спуститься на самые нижние, технические уровни. Шахтами и открытыми карьерами можно было пожертвовать. Главное – люди.
Если Империя победит, появится время на их эвакуацию. Если проиграет… Эту проблему придется решать уже не Клозе.
Впрочем, Тиран не имел права на проигрыш. Потеряв этот флот, Империя останется беззащитна, и тогда не будет иметь никакого значения, кто на какой планете живет. В конце концов смерть поглотит всех.

– Они уже тормозят, – доложил адмирал Рикельми. – Через сорок минут будут в системе.
– Вижу, – сказал Клозе.
По приказу Тирана в последние дни перед сражением Рикельми перенес свой штаб на «Шиву». Сам Клозе категорически отказался идти на МКК. Он предпочитал маневренность идеальной защите. Впрочем, защита МКК оказалась все-таки не идеальной. Пример «Зевса» продемонстрировал это весьма наглядно.
А так получилось даже лучше. Если «Граф Морган» с Тираном на борту отлетает свое, Рикельми возьмет на себя руководство операцией.
Командующий «Графом Морганом» капитан Кортес деликатно кашлянул за плечом Клозе.
– Вы просто так кашляете или я могу вам чем-то помочь, капитан?
– Можете, сэр, – не слишком уверенно сказал Кортес. – Ребята хотели бы услышать от вас напутствие перед боем. Они говорят, что это традиция, если в сражении принимает участие верховный главнокомандующий.
– Впервые слышу. И с каких пор это успело стать традицией?
Кортес смутился еще больше.
– Они говорят, что все традиции с чего-то начинаются, сэр.
Смысл в этом заявлении отсутствовал. Обычно ВКС хранят полное радиомолчание перед боем. Но сейчас тарги не могут их подслушать. Кроме того, тарги и без подслушивания прекрасно знают, что их ждет нехилая битва.
– Включите общую связь, – сказал Клозе.
Он понятия не имел, о чем говорить. О том, что, скорее всего, большая часть слушателей вряд ли переживет следующий бой? О том, насколько он важен для всего человечества? Чего люди ждут от этого напутствия? Что они хотят услышать?
Как это водится в подобных ситуациях, красивые фразы в голову не приходили. Красивые фразы рождаются на досуге, когда у тебя есть время, чтобы подумать и вспомнить события, которым хочешь эти фразы посвятить. Подбор слов – работа для историков, а не для военных.
Кортес доложил, что общая связь включена.
– Ребята, говорит Раптор, – сказал Клозе. – Я мог бы вам сказать, что вся ваша военная подготовка и весь ваш боевой опыт были подготовкой для сегодняшнего дня. Я мог бы вам сказать, что имена тех, кто примет участие в этом бою, навсегда будут покрыты славой. Я мог бы сказать, что после сегодняшнего дня все вы обретете бессмертие. Но я вам этого не скажу, потому что вы и сами об этом догадываетесь. А скажу я вам следующее… Давайте попробуем найти у этих тараканов задницы и хорошенько их надерем!
Хорошо, что у системы связи существовал фильтр, автоматически регулирующий громкость. Иначе Клозе точно оглох бы от ответного рева.
Тарги вошли в систему.
Навстречу им вылетели восемь брандеров, каждый из которых развернул гигантский «солнечный веер». Пять брандеров погибли сразу же, один был подбит таргами при отходе, двое успели спрятаться за безымянную планету.
Увернуться от «солнечного веера» на боевых скоростях, которые на порядок ниже ходовых, практически невозможно. Тарги сразу же потеряли несколько сотен кораблей. Пока они пытались привести в порядок свои боевые ряды, в образовавшиеся бреши ворвались имперские корабли, занимавшие позицию на орбите второй планеты системы.
По большому счету, это была атака камикадзе. Даже у брандера с ядерным зарядом на борту оставалось куда больше шансов уцелеть после выполнения задания, чем у кораблей, оказавшихся внутри построения таргов.
У камикадзе была одна цель – внести как можно больше хаоса в боевые построения противника. И они с этим заданием справились.
Через минуту их осталось уже меньше половины, но примерно две тысячи кораблей таргов оказались связаны боем и выпали из общего строя.
Тогда из гиперпрыжка вышла «Шива».
МКК сопровождал почетный эскорт из пятидесяти мониторов. Не слишком маневренная армада, зато обладающая потрясающей боевой мощью. Тяжелая артиллерия заняла позицию между флотом таргов и звездой, на расстоянии около тридцати боевых единиц. Бить с такого расстояния могли только самые мощные орудия.
И они ударили.
Орудия таргов не могли похвастаться такой же дальнобойностью, так что для нанесения ответного удара таргам требовалось сократить дистанцию. Примерно пятьсот кораблей изменили курс и ринулись к «Шиве», поливаемые огнем. Когда они вышли на расстояние прицельного выстрела, их численность сократилась уже на треть.
МКК открыла шлюзы. Двести кораблей «москитного флота», истребители, половина из которых была вооружена гравимечами, выполняя все мыслимые маневры уклонения, бросились навстречу таргам.
«Шива» перенесла огонь на другую группу кораблей.
Мало-помалу план Тирана – устроить на месте битвы форменный бардак – претворялся в жизнь.

Когда тарги вступили в бой в районе Северного полюса Шангри-Ла, а корабли с Южного полюса ударили им во фланг, хаос достиг своего апогея и Клозе убедился, что он уже не может уследить за общим развитием ситуации.
Замечательно. Этого он и добивался.
– Вводим резерв, – сказал Тиран и добавил по общей связи: – Всем свободной охоты, господа!
И удачи. Этого он говорить не стал. Нельзя, чтобы исход сражения зависел исключительно от настроения фортуны. А даже если он только от удачи и зависит, то надо постараться, чтобы никто из твоих людей об этом не догадывался.
Ускорение на краткий миг вдавило Тирана в кресло, после чего звезды мигнули и поменялись местами. «Граф Морган» совершил гиперпространственный прыжок.

Тактический компьютер захлебнулся. Он продолжал получать данные от всех участвовавших в бою кораблей, но обрабатывать потоки информации уже не успевал.
Кортес приказал включить режим общего обзора, и переборки корабля исчезли. Да, зрелище не для слабонервных.
Впрочем, слабонервные в ВКС не служат.
Сражение за Шангри-Ла превратилось в гигантскую свалку. Корабли враждующих сторон перемешались между собой, системы опознавания «свой-чужой» зависли уже через тридцать секунд пребывания «Графа Моргана» в локальном пространстве Шангри-Ла.
Однако различать своих и чужих было все-таки несложно. Если корабль имеет шарообразную форму, то он явно принадлежит врагу.
К «Графу Моргану» бросилось три корабля таргов.
Пытавшегося атаковать в лоб «Граф Морган» разрезал на две части усовершенствованным гравимечом. Двое заходили с правого фланга. Один нарвался на импульс главного калибра и исчез в ослепительной вспышке. Другой закрылся экранами и произвел запуск торпед.
Кортес выпустил облако ложных целей. Флагман рванулся вперед, оставил разрывы далеко позади и на прощание произвел залп из кормовых батарей. Защитные экраны тарга оказались перегружены, и Клозе зафиксировал несколько попаданий.
Сражение перешло в фазу, когда его результат зависел исключительно от мастерства пилотов.

Космические бои обладают неумолимой логикой. Если ни одна из сторон не обладает техническим превосходством в области вооружения и бой ведется на ограниченном пространстве, каковым являлась звездная система Шангри-Ла, в конечном итоге все сведется к тупому обмену кораблями, и та сторона, у которой кораблей окажется больше, победит.
Никакая тактика, никакая стратегия не помогут тебе одержать победу, если соотношение один к семи с половиной не в твою пользу. Именно поэтому Клозе решил отказаться от всякой стратегии.
Каждый капитан человеческого корабля может принимать решения самостоятельно, исходя из требований текущей ситуации. Количество таргов, способных принимать самостоятельные решения, вряд ли слишком велико. Может быть, их вообще нет, и Зету придется отдуваться за всех.
Сможет ли он контролировать шесть тысяч кораблей, каждый из которых столкнется с собственными проблемами? И если сможет, то как долго?
Клозе не сомневался, что этот бой войдет в анналы истории как самое крупномасштабное сражение за всю историю человечества. И он также не сомневался, что ни в одно из тактических пособий этот бой не войдет.

В этой ситуации Тиран был не сторонним наблюдателем, как при сражениях в Солнечной системе, но простым пассажиром, что нравилось ему ничуть не больше. Правда, сейчас он делил риск со всеми своими людьми. Облегчение от понимания сего факта было совсем крохотным.
Он рвался в кресло пилота, но знал, что не сможет позволить себе такой роскоши.
На одном из дисплеев горели сотни синих огоньков, обозначавших корабли ВКС, участвующие в битве. Рядом с каждым огоньком было написано название корабля, его техническое состояние и остаток боекомплекта в процентах. Цифры таяли на глазах.
Огоньки гасли.
Пятьсот сорок семь.
Пятьсот тридцать два.
Пятьсот двадцать девять.
К сожалению, он не мог видеть, с какой скоростью уменьшается флот таргов.
Он отрывал взгляд от экрана и крутил головой по сторонам, периодически выхватывая из всеобщей мешанины отдельные эпизоды боя.
«Игрек-крыл» прошел почти вплотную с корпусом корабля таргов и вспорол его с той же легкостью, как рыбак вспарывает брюхо пойманной рыбы острым ножом. Почти сразу же он зацепил ходовой реактор, и корабль взорвался до того, как истребитель сумел отойти на безопасное расстояние.
Крейсер, в корпусе которого зияло уже с десяток пробоин, промелькнул над «Графом Морганом», пальнул в кого-то из главного калибра и тут же взорвался от попадания трех торпед.
Корабли сопровождения безнадежно отстали от флагмана человеческого флота, но пилот «Графа Моргана» творил чудеса. Флагман, пожалуй, на данный момент был самым мощным кораблем ВКС и на поле боя превратился в демона разрушения. Клозе жалел, что не он сидит за джойстиками первого пилота. Учитывая, что руководить этим боем невозможно, он мог бы принести большую пользу в ходовой рубке. Впрочем, нареканий к пилоту у него не было.
Экипаж действительно набирали из элиты вооруженных сил Империи.
Четыреста девяносто шесть.
Боже, как быстро тают наши силы.

Это был и самый долгий бой в истории космических войн. Позже Клозе выяснил, что он длился почти два часа.
Два часа, растянувшиеся в бесконечность.
На исходе сороковой минуты боевого столкновения они потеряли «Шиву». МКК была слишком большой и неподвижной мишенью. Тарги атаковали ее со всех сторон. Сопровождавшие МКК мониторы либо успели расползтись в стороны, либо были уничтожены вражеским огнем, и последние минуты адмирал Рикельми бился в одиночку.
На своем мониторе Клозе видел, что «Шива» расстреляла больше семидесяти процентов своего боезапаса. Компьютер также зафиксировал сотни точечных попаданий в боевую станцию, а несколько минут назад в нее врезался потерявший управление крейсер. Связь с «Шивой» пропала.
Станция была повреждена более чем на пятьдесят процентов. В отдельных пробоинах без особого труда мог бы развернуться имперский линкор. Похоже, что последние минуты перед гибелью «Шива» сражалась на честном слове и голом энтузиазме.
Когда немереный запас прочности иссяк, МКК «Шива» отлетала свое с эффектом сверхновой звезды. Суммарного взрыва всех трех реакторов хватило, чтобы утащить за собой на тот свет добрую сотню кораблей противника.
Дойл, Рикельми… Вот я и потерял еще двоих боевых товарищей.
Четыреста пятьдесят.
Если мы похороним вторую волну вторжения здесь, у нас хватит сил, чтобы разобраться с оставшимся флотом таргов. Там меньше тысячи кораблей. А у нас еще есть две МКК и несколько сотен кораблей, не задействованных в этом сражении.
Но если тарги пройдут нас и у них останется хотя бы четверть того, с чем они сюда пришли, человечеству конец. Воевать на два фронта мы уже не сможем.
Я просчитался. Боже, как я просчитался.
Четыреста сорок шесть.
«Графа Моргана» тряхнуло так, что только ремни не позволили Тирану вылететь из своего кресла. На мгновение погас свет, потом включились аварийные системы.
Попали.
Вот она, поэтическая справедливость. Было бы просто нечестно, если тот, кто затеял всю эту бойню, вышел бы из боя без единой царапины.
Кортес запустил программу контроля повреждений, копии результатов выходили на монитор Тирана. Выбиты две батареи правого борта, повреждена основная система управления огнем. Ничего, жить будем. Даже еще немного полетаем.
Пока снова не попадут.
И тут тарги посыпались.
То ли Зет перегрузил свой центральный процессор, то ли люди выбили всех, кто умел хоть сколько-то соображать.
Половина вражеского флота прекратила всяческие движения. Другая продолжала совершать маневры, только смысл в них уже не прослеживался. Интенсивность ответного огня упала сначала вдвое, а в течение следующей минуты снизилась до десяти процентов от начальной.
Остальное время Империя работала «на добивание».
Когда все закончилось, можно было подвести краткий итог.
В систему Шангри-Ла вошло около шести тысяч кораблей таргов. Не вышел ни один.
В систему Шангри-Ла вошло восемьсот шестьдесят пять кораблей Имперских ВКС. К концу боя их оставалось сто сорок семь. В том числе и флагман.
Наверное, название оказалось счастливым. Еще ни одному графу Моргану не удалось погибнуть в бою.

ЭПИЛОГ

– Рад? Доволен собой? Наслаждаешься? Упиваешься победой?
– С каждой ночью ты все больше и больше действуешь мне на нервы. Тебе не надоело, Зет? Вряд ли сейчас ты сможешь что-то изменить, о великий хирург со сломанной рукой. Твой скальпель тоже сломался.
– Сегодня – последний раз. Я больше не приду.
– Правильно. Забейся в какую-нибудь черную дыру и зализывай раны. Зачем ты вообще явился? Попрощаться решил?
– Меня бесит твое самодовольство. Раковая клетка, возомнившая себя венцом творения и пупом мироздания. Через миллионы лет от человечества не останется и следа ни в этой Галактике, ни в какой-либо другой. Даже я не буду о вас помнить. Пыль.
– Пошел ты, Зет. Ты утомляешь меня своим нытьем. Или ты просто мне мстишь?
– Человечество падет, с моей помощью или без нее.
– Поскольку я не собираюсь прожить еще пару миллионов лет, чтобы это увидеть, мне все равно.
– Хирургическое вмешательство уже невозможно. Уйдут тысячи лет, чтобы подготовить новые инструменты. К тому времени вы достигнете такого уровня, что война принесет Вселенной больше вреда, чем вы. Остается только ждать, пока вы пожрете сами себя.
– Ты повторяешься. Мне скучно.
– А ты попробуй жить дальше с тем, что ты знаешь, Тиран. Ваша эволюция – это развитие болезни. Все ваши научные открытия – это обострения. То, что вы считаете своим прорывом, на самом деле является кризисом. Попробуй жить, зная, что своим существованием ты наносишь вред мирозданию.
– Это всего лишь слова старого шизофреника, который не нашел себе более достойного занятия, нежели доставать приличных людей во сне. Ты приставучий, как банный лист, и меня от тебя тошнит. Ты проиграл – прими свое поражение.
– Ты победил. Попробуй принять свою победу.

Барон Генрих Клозе, полковник ВКС в отставке, бывший Тиран Человеческой Империи, пилот финального класса «Омега», человек, носивший грозную кличку Раптор, а ныне – гражданин Галактики, сидел на веранде своего дома в кресле-качалке и… раскачивался.
Без всякой цели, просто потому, что он мог себе это позволить. Клозе вкушал отдых, и никто не мог бы сказать, что он этого отдыха не заслужил.
Война с таргами закончилась пять лет назад, и Тиран, как и обещал, сложил с себя все полномочия, передав их парламенту. Он был очень рад, что ему удалось вылезти из всего этого живым. Трое предшествовавших ему императоров умерли в расцвете лет, из них двое – насильственной смертью.
Как он и ожидал, Империя развалилась. Его правление стало тем самым перышком, которое сломало натруженную спину верблюда монархии. Люди наконец-то задали себе любимый вопрос: «А какого черта?»
Зачем нам Империя, если в кризисной ситуации, так сказать, в годину лихую, ее хваленая вертикаль власти дала сбой и людям пришлось прибегать к государственному перевороту, чтобы благополучно пережить кризис? Так ли это верно, что сын мудрого и справедливого правителя сам будет справедлив и мудр? И если не будет, то кой черт ждать его смерти и надеяться, что следующий будет лучше?
Клозе подозревал, что и в столь популярной нынче демократии скрывается огромное количество подводных камней, о которых сейчас никто не догадывается по причине долгой невостребованности данного метода. Впрочем, некоторые звездные системы остались верны монархии и нашли на свою голову новых королей из числа старой аристократии. Время рассудит, кто оказался больше правым.
Первые три года новообразовавшиеся государства в основном чертили свои границы, размечали сферы влияния и пытались честно разделить между собой остатки Имперских ВКС. Если с первыми двумя пунктами они успешно справились, то третий грозил волокитой еще на долгие годы.
Солнечная система решила поиграть в республику. Впрочем, учитывая, что марсианские верфи по-прежнему являлись уникальным стратегическим объектом, она могла играть во все, что ей только было угодно. Миры, жаждавшие настоящей независимости, уже начали создание своего собственного производства космических кораблей, но Клозе знал, сколько времени и ресурсов на это потребуется. У Солнечной системы не будет конкурентов еще несколько десятилетий.
К тому времени, как они возникнут, Пенелопа Морган, первый президент Республики, уже благополучно уйдет в отставку, даже если ее выберут на второй и третий срок. Впрочем, Клозе не сомневался, что так оно и будет. Политический вес этой хрупкой женщины наводил на размышления даже не о планете, а о звезде. Клозе поражался ее работоспособности, выносливости и ее амбициям. Управляясь на Земле от его имени, пока он воевал с таргами, она распространила свое личное влияние куда дальше Букингемского дворца.
Сам бывший Тиран без труда отвертелся от множества лестных предложений по трудоустройству. Для того, кто занимал высший пост, все остальные должности могут быть только понижением, говорил он потенциальным работодателям. Две звездные системы заочно провозгласили его своим сюзереном, но он отказался. Остальные… настаивали не слишком. Особенно те, кто был к нему близок во времена тирании и не понаслышке знал о его жестком стиле руководства.
Взамен Клозе осыпали дарами. Он получил во владение несколько сотен объектов недвижимости, целую груду новоизобретенных орденов, а пара десятков правительств назначила ему пожизненное содержание. Клозе ни от чего не отказывался. Он намеревался посетить все свои замки и дома, выбрать несколько, которые придутся ему по вкусу, а остальные подарить каким-нибудь местным благотворительным организациям. Ордена и медали он свалил в ящик и забыл, в каком доме и на какой планете находится тот чулан.
Земля подарила Клозе космическую яхту – переоборудованный крейсер. Корабль получился роскошным, и Клозе испытывал настоящее удовольствие, самолично пилотируя свою посудину. Впрочем, последнее время он не очень много летал.
Вот уже полгода он жил на поросшем лесами Западном континенте планеты Виктория. Здесь ему принадлежал двухэтажный особняк, целиком построенный из дерева. Архаичный, добротный, он понравился Клозе с первого взгляда. К тому же дом находился в прекрасном месте, на берегу небольшого озера, и природа вокруг словно специально была создана для чьего-нибудь счастливого детства.
А маленькому Юлию было уже четыре года. Анне-Марии исполнилось два. Сейчас отпрыски четы Клозе наслаждались послеобеденным сном.
Клозе подумал, что на старости лет ему таки удалось стать добропорядочным бюргером и отцом семейства. Зачастую такой поворот событий казался ему абсолютно невозможным, а гляди ж ты… получилось.
Его жена, его любимая женщина, его Изабелла вышла на веранду, неся две исходящие паром кружки горячего шоколада. Вручив одну кружку Клозе, она села в стоящее рядом кресло.
Помимо прочих перемен в жизни, Клозе бросил курить и ограничил потребление кофе до одной чашки в день – утром. Периодически он выполнял комплексы физических упражнений и считал, что находится в неплохой спортивной форме. Клозе обожал хеппи-энды и надеялся умереть исключительно от старости, окруженный сонмом внуков, правнуков и праправнуков.
– Покой, – пробормотал он, – это блаженство. Столько лет прошло, а я все никак не могу привыкнуть, что мой отпуск не будет прерван очередным кризисом и не придется все бросать и мчаться куда-то сломя голову.
– Это и называется старостью, милый, – поддела его Изабелла.
– Называйте как хотите, – парировал Клозе. – Мне нравится.
– Рано или поздно тебе придется чем-то заняться, – заметила Изабелла. – Тебе ведь нет еще и сорока. Ты свихнешься со скуки, если совсем ничего не будешь делать.
– Я буду нянчить внуков, – с достоинством сказал Клозе. – Из меня получится офигительный дедушка.
– Ты разбалуешь их, как разбаловал детей.
– Меня воспитывали в строгости, и посмотри, что из этого получилось, – сказал Клозе.
– По-моему, получилось неплохо.
– А по-моему, просто отвратительно, – сказал Клозе. – Бывали такие времена, когда я сам себя пугал. Мятеж, государственная измена, ложные свидетельства, захват власти, соучастие в убийствах… И самое ужасное, что угрызения совести меня почти не мучают.
– Рассказывай сказки кому-нибудь другому. Ты до сих пор об этом помнишь, и раз в месяц меня обязательно будят твои кошмары.
– Э… Мне нечего на это сказать, кроме того что я слишком чувствительный.
– Клозе, ты один из немногих людей, которыми я восхищаюсь, – сказала Изабелла. – Но я никак не могу понять, почему после всего того, что ты сделал, ты стесняешься самого себя и все время пытаешься выглядеть меньше, чем ты есть.
– Времена героев прошли. К счастью. В нас больше нет необходимости. Я – всего лишь динозавр. Пережиток эпохи.
– Напрашиваешься на очередную порцию комплиментов?
– Ага.
– Ты самый милый динозавр и мой любимый пережиток эпохи.
– Не хочешь перебраться ко мне на колени, пока дети спят?
– Ты прольешь свой шоколад.
– Черт с ним.
– Кресло не выдержит.
– Слишком много отговорок. Просто скажи, что не хочешь.
– Хочу.
– Так иди сюда.
– Сейчас, только поставлю свою чашку.
Рай, подумал Клозе минуту спустя. Пасторальная идиллия, черт побери. Мне кажется, что я этого не заслужил.
Через минуту он был уже не в состоянии думать.
А еще через минуту она задала вопрос:
– Ты счастлив?
– Я люблю тебя.
– Знаю. Но ты счастлив?
– Я люблю детей.
– Ты виляешь, Генрих. Отвечай на вопрос.
– Уибовские штучки. Будешь мне ногти вырывать?
– Возможно. Если ты меня вынудишь. Ты счастлив?
– Наверное. Не знаю.
– Почему?
– У меня декомпрессия. Я как будто целую вечность провел на глубине, а потом меня в один миг выдернули наверх. Я… столько лет прошло… Проблема в том, что я даже не хочу быть счастливым. Я хочу быть спокойным.
– И что даст тебе спокойствие?
– Если бы я знал. Я иногда жалею, что мы с Красновым разошлись без взаимных претензий. Если бы мы с ним все-таки сцепились… Что ж, пару лет мы с ним жили бы очень насыщенной жизнью. А так… Мне вообще никто не предъявил никаких претензий. Я ведь угробил кучу народа, а меня почему-то считают героем.
– Ты всех спас.
– Фигня. Не я, так был бы кто-нибудь другой.
– Чушь собачья, и ты сам это знаешь. А я знаю, что с тобой происходит. Ты всегда был человеком действия, хоть это тебе и не нравилось. Ты пытался имитировать жизненный образ добропорядочного бюргера, но он не подходит для твоей натуры. Ты хочешь покоя? Ты будешь спокоен только в смерти.
– Спасибо, дорогая.
– Тебе нужно чем-то заняться, – решительно сказала Изабелла.
– Я никак не могу отделаться от ощущения, что этот чертов Зет, явившийся мне во сне, был прав, – сказал Клозе. – Вдруг человечество на самом деле является болезнью Вселенной? Наделенная разумом материя… Чем человек отличается от животного?
– Он разумен.
– Вот именно. Животные приспосабливаются к окружающему миру, люди меняют окружающий мир в соответствии со своими требованиями. А что, если этот процесс действительно фатален для Вселенной?
– Вселенная бесконечна. Человечество – всего лишь песчинка в этой пустыне.
– А может быть, Вселенная не такая уж бесконечная, как мы думаем. Тот, кто назвался ее Духом, был далек от бесконечности в любом ее проявлении. Кроме того, я далек от мысли сравнивать человечество с песчинкой. До двадцать первого века мы жили на одной планете. С тех пор мы заселили больше сотни миров, исследовали еще больше и, насколько я понимаю, не собираемся останавливаться на достигнутом.
– Интересно, какую альтернативу ты можешь предложить? Вернуться в докосмическую эру, даже не в до-космическую, а доиндустриальную эру, и жить в единении с природой? Пасторальный рай?
– Я не знаю.
– Ты спас человечество от таргов. Теперь ты собираешься спасать Вселенную от человечества? Допустим, мы действительно являемся побочным продуктом жизнедеятельности огромного организма. Допустим, мы Вселенной не нужны. И что из этого следует? Что мы должны совершить массовое самоубийство? Это же глупо, Генрих.
– Пока мы дрались, я не позволял себе думать, – сказал Клозе. – Подобные размышления могли стать губительными. Но теперь… Я не знаю. Это для меня слишком глобально.
– Это слишком глобально для любого человека.
– Я понимаю, что ничего не могу изменить. Понимаю, что могу никогда не узнать всей правды.
– Ну так и перестань об этом думать. Тебе нужны окончательные ответы на все твои вопросы, подведение баланса. Итог. В жизни так не бывает, некоторые дела остаются незавершенными, некоторые вопросы никогда не находят ответов. Но это не контрольная работа и не экзаменационный тест. Никто не выставит тебе оценку и не погладит по головке. Ты просто живешь дальше, и все.
– Знаешь, это ведь даже не мудрость. Об этом все знают.
– Слышали эту фразу все, – согласилась Изабелла. – Но не все понимают, что она означает. А из тех, кто понимает, не все готовы следовать совету.
– Может, и я не смогу.
– Может быть.
– В душе я, наверное, остался ребенком. Я хочу, чтобы все истории заканчивались хеппи-эндом. Чтобы в конце стояла точка и ни у кого не оставалось никаких сомнений в итоге сделанного. Говорят, что война с таргами чему-то нас научила. Врут. Война не может научить ничему новому.
– Тебе не кажется, что ты впадаешь в маразм, милый? Сидишь, что-то бормочешь себе под нос. Подозреваешь Вселенную во всяких гадостях… Человечество живет не для того, чтобы приносить глобальную пользу мирозданию. Если рассматривать все в таком огромном масштабе, то ты не найдешь смысла вообще ни в чем. Лови момент, помни о смерти, не забывай о жизни и живи дальше. Честно говоря, милый, мне не нравится быть твоим психоаналитиком. Я даже денег за эту работу не получаю.
– Прости, – сказал Клозе и снова начал раскачиваться с любимой женщиной на коленях.
Погода хорошая, солнышко светит, птички поют, а дети спят. Вселенной, чего бы она ни хотела от барона Клозе, придется подождать.